Марина Серова

Ключ от прошлой жизни

Жанр:

«Ключ от прошлой жизни»

395

Описание

Телохранитель Женя Охотникова не могла и подумать, что в этот раз ее заказчиком станет хорошая подруга Альбина. Она очень просит Евгению всего лишь присмотреть за троюродной сестрой Варей, чтобы та не наделала глупостей после разрыва с бывшим парнем. Бедняжка совсем загрустила, не следит за собой, только плачет целыми днями и вспоминает ненаглядного предателя Антона. Для Варвары сейчас жизненно необходимы приятные эмоции – море, солнце и пляж. И вот три подруги отправляются на престижный турецкий курорт. Но уже на следующий день после прибытия Альбину арестовывают по подозрению в убийстве аниматора, и теперь помочь ей выпутаться могут только подруги, которые в отличие от полиции твердо уверены – Альбина никого не убивала…

1 страница из 2
читать на одной стр.
Настроики
A

Фон текста:

  • Текст
  • Текст
  • Текст
  • Текст
  • Аа

    Roboto

  • Аа

    Garamond

  • Аа

    Fira Sans

  • Аа

    Times

стр.
Марина Серова Ключ от прошлой жизни Вместо предисловия

– Вот это да… Это просто кошмар какой-то! – воскликнула я, глядя в красные от слез глаза моей знакомой, которые с мольбой смотрели на меня через решетку комнаты для свиданий турецкого полицейского участка, разделяющую нас. Моя голова никак не могла переварить только что услышанную информацию. То, что Альбину прошлой ночью арестовали по подозрению в зверском убийстве, никак не укладывалось в мои представления об активном отдыхе. Но, видимо, стоит начать рассказ с начала, с обстоятельств, вынудивших нас отправиться в этот роковой тур.

Глава 1

Меня зовут Евгения Охотникова, сколько я себя помню, жизнь особенно не баловала меня сюрпризами, но и жаловаться на нее мне бы не хотелось. Возможно, для кого-то моя история покажется странной, а выбранная профессия и вовсе вымышленной, но я не склонна ничего приукрашивать. Так случилось, что вместо игры в куклы, последующего кокетства с мальчишками и походов на танцы я с самых ранних лет выбрала для себя иные приоритеты. Из школы перевелась в Ворошиловку, где, стараясь не отставать от преобладающих в ученической среде парней, постигла основы ведения рукопашного боя, искусство защиты от внезапных нападений, обращения с огнестрельным оружием, приобрела прочие боевые, стратегические и шпионские навыки. Как вы понимаете, такое образование мало сочетается с образом красивой молодой женщины. Но, раз вступив на этот путь, свернуть с него для меня уже было сложно. Затем были еще довольно интересные годы в Спецотряде, другие курсы, но перечислять все их мне неинтересно. Гораздо больше об уровне моей подготовки могло бы рассказать довольно богатое профессиональное портфолио, которое я наработала более чем за десять лет.

Проживаю я вместе с тетушкой в нашем славном городе Тарасове и, должна признаться, абсолютно всем довольна. Если не считать постоянных нотаций моей родственницы, главной идеей которых является моя личная неустроенность. Тетушка, основываясь на своем опыте, считала и продолжает считать необходимым уберечь меня от своих ошибок. Когда-то она сложила на алтарь карьеры судьи свои надежды на счастье и сейчас жалела об этом. Но так уж я, видимо, устроена, никак не могу внять ее мудрым словам и продолжаю искренне полагать, что на данном этапе мой удел – это профессия.

Близких подруг у меня тоже не было, слишком много я повидала историй вокруг, чтобы позволить себе довериться кому-то полностью. Но я никогда не избегала приятельских отношений. Именно такие поддерживала и с нашими соседями по лестничной клетке. Моя тетушка Мила уже лет, наверное, тридцать дружила с Екатериной Федоровной, так случилось, что ордера на квартиры им выдали практически в один день, так как они вместе служили в городском суде. Вот и переросло рабочее знакомство в более тесное общение. У Екатерины Федоровны вскоре родилась дочь, но вот уже несколько лет, как она перебралась в Москву и в родном Тарасове бывала наездами. Но если уж приезжала, мы с ней обязательно отправлялись в ресторан, чтобы поболтать обо всех новостях и развеяться. Сегодня был как раз такой вечер.

Альбина приехала в наш город на встречу выпускников, все-таки пятнадцать лет после окончания школы – это знаменательная дата, ради которой можно на время оставить столичную суету. Альбина – особа немного легкомысленная, постоянно занята поиском идеального мужчины, но ни один из ее романов пока не закончился заветными брачными узами. Причем моя соседка сама находила какие-то изъяны в избраннике и первой, как правило, бросала его. Несмотря на такую характеристику, ей удалось добиться некоторых карьерных успехов. Еще на последнем курсе института Альбина взяла кредит в банке для открытия собственного туристического агентства. Дело неожиданно получило развитие. На сегодняшний день в Москве у нее было уже четыре офиса продаж путевок. Но наши беседы, как правило, строились не на профессиональных успехах, а на душевном общении. Готовясь к встрече с Алькой, я заранее предвкушала какой-нибудь романтический рассказ об очередном избраннике, но, как оказалось, я сильно ошибалась.

– Женя, привет, – встревоженным, несвойственным ей голосом обратилась ко мне по телефону соседка.

– Привет, у нас все в силе? – забеспокоилась я, решив, что у нее возникли другие планы, ведь встреча с классом у них была накануне, мало ли что там произошло…

– Да, конечно, именно поэтому я и звоню. Мне надо поговорить с тобой, а мама, как ты понимаешь, не даст этого сделать, – произнесла она со значением, так как прекрасно знала, что и я постоянно страдаю от любопытства своей тетушки. – Это касается твоей работы, – продолжала она меня интриговать.

– Странно… – протянула я в растерянности.

– Я все объясню, но это не телефонный разговор.

– Разумеется. – Мы условились увидеться через тридцать минут.

Моей Милы не было дома, и я расценила этот факт как благоприятный. Потом расскажу ей, если будет что-то интересное. Альбина пришла вовремя, она, кстати, всегда была пунктуальна, а ведь это качество обычно не свойственно хорошеньким, а главное, знающим о своей красоте дамочкам. Забегая вперед, отмечу, что то предложение, которое она мне сделала, совершенно сбило меня с толку. Я, если честно, хотела отказать сразу, но решила сначала выслушать всю историю целиком, прежде чем озвучивать свое мнение.

– Я тебе несколько раз, наверное, рассказывала про Варьку Птичкину? – начала она с вопроса.

– Да, что-то припоминаю, жутко умная и не очень симпатичная, – озвучила я те ассоциации, которые немедленно возникли в моей голове.

– Точно! Она! Мы с ней с первого класса учились, она моя какая-то дальняя родственница, троюродная сестра или вроде того. Но у нее рано умерли родители. Ее воспитывала бабушка, и приглядывала моя мама. Я ее всегда жалела, как-то так само собой получилось, что мы сдружились. И сейчас, когда я уехала, иногда болтаем по скайпу, – продолжила Альбина. Я вспомнила, что видела эту Птичкину несколько раз, и должна признаться, что на фоне прекрасной блондинки Альбины с голубыми глазами, шикарной фигурой и ростом под сто семьдесят сантиметров Варины сто шестьдесят вкупе с глазами цвета болота и пепельными, скорее даже серенькими волосами смотрелись довольно бледно. Вдобавок ее фигура все не торопилась округляться и обзаводиться всеми положенными статусу молодой женщины выпуклостями, что, конечно, добавляло Варе еще больше расстройств, хотя, по словам Альбины, она особенно не унывала. Тем временем соседка продолжила рассказ: – Варя, знаешь ли, неплохо устроилась, закончила экономический, работает в крупной конторе, и все эти годы у нее длился роман с Антоном.

– А это еще кто?

– Тоже из нашей школы. Красавчик. Я, если честно, никогда не понимала, что он нашел в нашей Варьке, даже сначала считала, что во всем виновата ворожба, – огорошила она меня.

– Может быть, внутренняя красота в случае Вари прельстила этого Антона гораздо больше, чем внешний лоск? – несколько высокопарно предположила я. – А как он к ней относится?

– Как все эгоисты, как-то потребительски, что ли. Она, по ее словам, помогала ему с диссертацией, но, по моему мнению, она просто кропотливо писала ее за него. Единственное же, что беспокоило Птичкину, так это тот факт, что Антон все никак не собирался к ней переезжать насовсем. Находил какие-то отговорки и вел себя как воскресный муж, если можно так сказать. Я постоянно науськивала Варю, что необходимо проследить за ним в те дни, когда он якобы дома, чтобы вывести на чистую воду. Но Варвара отказывалась, считала, что на вранье счастья не построишь, и, как выяснилось, оказалась права.

– В каком смысле?

– В самом прямом! Этот хмырь ее бросил! Как только она закончила ему писать все работы и пристроила в какую-то контору на выгодную должность! – Должна отметить, что в этот момент глаза моей собеседницы блеснули странным блеском. Я даже подумала, что некоторым торжеством, подтверждающим, что ее предположения с самого начала оказались верны. Но в любом случае Птичкину было жалко.

– Очевидно, ты именно такой исход и предрекала?

– Да, этот Антон, конечно, гад! И ему следовало бы отомстить, но я к тебе пришла не поэтому.

– А почему тогда?

– На Птичкину больно смотреть! Я всерьез опасаюсь за ее здоровье, как эмоциональное, так и физическое, поэтому мы берем ее под свою опеку! – таинственным голосом возвестила она так, словно уже получила от меня согласие.

– Подожди, я что-то ничего не понимаю, при чем здесь я? – задала я вполне уместный вопрос.

– Ты же телохранитель?

– Да, – с сомнением кивнула я, не понимая, куда клонит моя гостья.

– Варя, по моим представлениям, собирается покончить с собой, а ты могла бы ее уберечь от этого шага! – Она не спрашивала, словно была уверена в моем ответе.

– Да, но это все как-то странно. Ей ведь никто не угрожает… – решила я зайти с другого конца.

– Как это никто? Я же тебе русским языком говорю. Она представляет опасность для самой себя. Ее нельзя оставлять одну. Впрочем, если ты мне не веришь, можешь сама убедиться. Я пригласила ее в ресторан вместе с нами. Ты с ней пообщаешься и примешь решение. Мне важно твое мнение. У меня есть только две недели, потом я должна буду вернуться в Москву, если с Варей что-то случится, я себе не прощу. – Она взяла меня за руку. – Я обязательно оплачу твое время.

– Слушай, пока об этом рано говорить. Как, по-твоему, я смогу определить, что Птичкина собирается покончить с собой? – задала я вполне закономерный вопрос.

– А сегодня вечером мы постараемся ее растормошить! Напоить, например!

– Боже, что это за идеи! Я же придерживаюсь здорового образа жизни! – Я отрицательно покачала головой.

– Да придерживайся ты чего угодно! Но Варьку надо спасать. Работы у тебя сейчас нет, ты сама говорила, все твои клиенты пока спасены, вот и посвяти этот вечер моей сестрице! Я ни на чем не настаиваю! Увидишь ее и решишь сама. – Альбина с такой горячностью и упрямством убеждала меня, что я была вынуждена согласиться. И мы отправились на встречу к брошенной Птичкиной.

Едва она вошла в зал, как я поняла, что опасения Альбинки в общем-то не напрасны. Я сразу догадалась, что просто так облегчить страдания Варвары будет сложно, но кое-какие меры по рекомендации Альбины мы предприняли и сделали заказ официанту. Облегчать страдания, по мнению моей соседки, было принято следующим способом: заставить стол закуской разной, но разделенной на маленькие порции, и заказать много коктейлей. Но на виновницу посиделок все это не произвело никакого впечатления. По моим наблюдениям, она совершенно не замечала происходящего вокруг. Я даже удивилась, как это Альбинке удалось выманить ее на встречу в ресторан.

Не успела я задать ни одного вопроса, как Варя заголосила:

– Это все ты виновата! – накинулась она на мою приятельницу. – И черт дернул меня поддаться твоему брюзжанию и озвучить своему Антошеньке, что нам пора уже узаконить свои отношения и, о ужас! подумать о детях. – Она закатила глаза при этих словах. Должна отметить, что Альбинка не обиделась, а, быстро сориентировавшись, вложила в руку горемыки бокал с коктейлем. Та, не глядя, выпила почти весь, отставила в сторону, ухватила канапе с сыром и виноградом и продолжила изливать душу: – Разумеется, он тут же сбежал! Десять лет жизни на выброс! И все почему, за что?! – задала она вопрос, но не нам, а куда-то в потолок. Мы, старательно сохраняя на лицах скорбные выражения, предложили ей опять глотнуть, что она и сделала. – Я не буду без него, я не смогу! Я не хочу без него! Я никому не нужна! – зарыдала она. Худшие предположения Альбины, похоже, имели под собой почву.

В последующие полчаса мы выслушали и про то, как они жили, и как любили друг друга, и все прочее, что подобает излагать в подобных случаях…

– Ага, плохо, что ли, ему: пришел раз в неделю – его накормили, обстирали, подарков надарили, да еще и диссертацию разобрали! – не сдержалась от ехидного замечания Альбинка. Я укорила ее злобным взглядом. Варя зашлась в новом потоке слез. – Вот неспроста он отказался к тебе переезжать! – настаивала на своем немилосердная Алька.

– Я оправдывала этот факт его работой, круглосуточным сидением за компьютером, рассеянностью и оторванностью от внешнего мира, ну какое уж тут совместное проживание. Вот я и заботилась о нем как могла. А с диссертацией… он в общем-то писал сам, я редактировала… – попыталась оправдаться несчастная, но ее родственница была неумолима.

– Вот и расплачивайся теперь за свою доброту. Я давно говорила, гнать надо этого нахлебника!

– Некого прогонять! – Истерика Птичкиной привлекала все больше внимания окружающих. Людям всегда любопытно чужое несчастье. Варя продолжала голосить: – Мне осталось только поливать слезами в спешке позабытые им скупые свидетельства былого счастья: зубную щетку, пару носков…

– Очевидно, не совсем свежих, – поспешила вставить свои пять копеек Альбина.

– Но от этого еще более родных! Да! Еще футболку, которую я вот уже сутки ношу!

– Зачем? – изумились мы.

– Она же пахнет моим Антошенькой! – Мы невольно сморщили нос. Что и говорить, подобное чувство влюбленности нас явно не посещало.

– И давно он не появляется? – впервые подала я голос.

– Неделю! – сквозь рыдания выдавила пострадавшая.

– А ты что делала все эти дни?

– Я, естественно, предалась черному унынию. – Все же Варя довольно смешно и обстоятельно излагала свои переживания. Видимо, без конца анализируя их в душе, она заучила наизусть самые удачные фразы и мысли.

– А работа?

– Мне хватило ума, прежде чем наложить на себя руки, позвонить на работу и сказаться больной! Вдруг он вернется! – Больше поддерживать беседу она не могла. Альбинка влила в нее еще один коктейль. Мартини, шампанское, ананасовый сок, пара кубиков льда постепенно сделали свое дело. Птичкина немного расправила крылышки. Нам пришлось не сбавлять набранного темпа по части алкоголя. Сегодня он оказывал на нее живительный эффект. Я, естественно, не могла поддержать взятый барышнями темп распития, но и совсем игнорировать было неудобно. Поэтому я позволила себе немного расслабиться, но концентрации не теряла и все подробности вечера запомнила хорошо. После первой смены блюд на столе остались просто мартини и лед, потом – без льда, потом, кажется, текила в каком-то питейном заведении, а потом уже совсем в тумане и неразборчиво, но, судя по заголовку на скомканном и найденном утром в кармане счете, караоке-бар. Мой не привыкший к продолжительным загулам организм на утро преподнес мне неприятный сюрприз: сил, чтобы отправиться на полезную прогулку, не было, я ощутила, что любая физическая активность заберет энергию и не принесет пользы. Поэтому позволила себе поспать подольше. Сделав над собой усилие, я вспомнила, как я, Альбина и весь поющий бар в унисон слабому сольному вокалу Птичкиной орали «Да пошел он!», (видимо, остро сопереживая ее личной драме), после чего дурными голосами пели песни из разряда «Пошлю его на…» и прочие бессмертные хиты о женских любовных неурядицах. Альбина тем временем покоряла, расположившись на барной стойке, танцевальными па мужскую часть посетителей.

Следующие сутки я предавалась размышлениям о Птичкиной, покоя не было ни у меня, ни у моей соседки, поэтому мы с Альбинкой навестили ее. С трудом, но все же перенеся испытание попойкой, на третий день Птичкина опять окунулась в свои горести, залив слезами очередной километр мягких бумажных изделий, скатанных в рулон, которые, если верить инструкции на упаковке, предназначались совсем не для лица, а для совершенно обделенной интеллектом выпуклой части тела.

Мы, как верные соратницы, не бросали Варю и исправно навещали, грустно констатируя тщетность предпринятых нами усилий вытащить ее из депрессии. Кстати, Птичкина воспринимала меня уже практически как такую же подругу, как и Альбина.

Вот тогда-то Альбине и пришла в голову светлая мысль о смене обстановки и поездке в теплые края, но, прежде чем ее озвучить, она обратилась ко мне с серьезным разговором:

– Женя, у меня к тебе деловое предложение. Птичкину оставлять одну нельзя. Есть еще десять дней, которые я могла бы посвятить опеке над ней, но боюсь, что это не поможет. Ей нужна встряска, ты согласна?

– Да, полностью, но какая? – Я настолько привыкла к заботам о горемыке, что считала ее проблемы практически своими.

– Я предлагаю отправиться на отдых в Турцию. Смена обстановки должна пойти ей на пользу. Тебе нужно обязательно поехать с нами, будешь за ней посматривать профессиональным взглядом. Я полностью оплачу все расходы!

– Альбин, – ответила я после некоторых раздумий. – Я согласна, что твои волнения не напрасны. Варя сейчас совершенно непредсказуема. Тарасов – город небольшой. Здесь она никак не может переключиться с личной трагедии на что-то другое. Поэтому тур – это правильный ход. Но я не могу брать с тебя оплату…

– О! Умоляю! Не беспокойся об этом! – перебила она меня. – Забыла, что ли, что у меня туристический бизнес. Мне поездка обойдется по номиналу. Так что если только в этом кроется причина твоих сомнений, то прошу тебя больше не думать об этом! – Она улыбнулась. – Я, правда, боюсь, что она психанет и кинется из окна!

– Это предположение имеет под собой некоторые основания, – подтвердила я, так как отмечала, что брошенная девушка буквально чахнет на глазах.

– А кому, как не тебе – профессиональному телохранителю, – под силу удержать ее от глупостей?! – привела Альбина довольно веский аргумент. – Имей в виду, если с ней что-то случится, мы с тобой не сможем простить себе, что не помогли!

– Я все понимаю, не нужно давить на больное…

– Так что, по рукам? – просияла моя собеседница.

– Да.

– Отлично! Да и отдохнуть в нашей чудесной компании, ведь это же здорово. – Добившись моего согласия, Альбина решила сменить грустную тему.

Идея мне показалась удачной, тем более что лето в нашей полосе весьма сложно охарактеризовать как жаркое, к тому же никто не отменял проклятые дожди. Работы на ближайшие дни у меня не было. Тетушка отправилась в пансионат на ежегодное санаторное обследование. Я была свободна и морально и физически.

– По рукам! – еще раз подтвердила я, и мы вдвоем стали уговаривать Варвару. Она довольно быстро согласилась, но, по-моему, сделала это по инерции – просто привыкла покоряьтся решениям настойчивой Альбинки.

Одного взгляда усталой продавщице туристических услуг, или, как модно нынче говорить, менеджеру по работе с клиентами известной компании, хозяйкой которой являлась Альбина, хватило, чтобы понять, куда отправить двух развеселых красавиц и пришедшую с ними зареванную замухрышку, а именно так, к сожалению, выглядела Варя на нашем фоне. Цену, как и обещала Альбина, нам назвали самую минимальную, моя соседка воспользовалась своим положением. Так мы и очутились в Турции.

Отель, подобранный нашим туроператором, был высшего разряда и, если верить рекламному буклету, должен был ответить любым, даже самым строгим запросам. Круглые сутки мы могли вкушать всевозможные блюда, запивать их напитками, привезенными со всех уголков земного шара, танцевать на пяти дискотеках одновременно, купаться в десяти бассейнах, нырять в одном очень соленом море и флиртовать со всеми членами внушительной по численности команды аниматоров.

Варя, как человек, находящийся в эпицентре личной трагедии, лишь равнодушно скользнула взглядом по нарядной обстановке шикарного холла чудо-отеля, совершенно не обращая внимания на широкие приветственные улыбки встречающих нас работников гостиницы. С видимым трудом она дождалась окончания оформительской волокиты и с тяжелым вздохом, наконец, положила свое тело на кровать в светлом, благодаря широченным, во всю стену окнам, трехкомнатном бунгало. Это помпезное жилище всецело принадлежало нам с девушками последующие десять дней.

– Это что еще за новости? – в притворном приступе гнева накинулась на нее Альбина.

– Я прилегла, – не сводя затуманенный слезами взгляд с потолка, ровным голосом проговорила Птичкина, всем своим видом выдавая намерение провести в таком положении все время отдыха.

– Как прилегла, так и встанешь! – пригрозила наша первая красавица, сверкая глазами, и изобразила готовность сбросить Варю с кровати, встав в позу тяжелоатлета, готовящегося поднять штангу, только в нашем случае взять ей предстояло не вес, а ложе троюродной сестры.

– Валяй, – не дрогнув ни одним мускулом, вяло отреагировала горемыка на эту попытку, ожидая, что Альбина признает поражение и откажется от затеи. Но не тут-то было. Я, прекрасно понимая, что методы, избранные Альбинкой, действенные, решила ей помочь. Вдвоем мы не только умудрились перевернуть кровать, но и поднять ее на такую высоту, что Варвара, словно пыльный мешок, скатилась вниз на мягкий пушистый коврик.

– Ну ладно, – Варя явно не чувствовала в себе сил, чтобы спорить с нами, понимая, что мы от нее не отстанем. – В конце концов, будет проще соблюдать видимость покорности, чем продолжать борьбу, – пробормотала она себе под нос и, придав голосу элемент бодрости, преувеличенно радостно поинтересовалась, какие будут дальнейшие планы.

Планы были нарисованы весьма радужные. Мы с Альбиной облачились в шикарные бикини, перетянули свои талии парео романтических расцветок, водрузили на головы умопомрачительные шляпы, а на лица дорогущие солнечные очки и отправились на пляж. Своим видом Альбина вызывала многочисленные вздохи и полные вожделения взгляды встречающихся ей по пути мужчин. Я также улавливала некоторое повышенное внимание к своей персоне, хотя, конечно, в меньшей степени, чем моя красавица подруга. Птичкина, к сожалению, выглядела как гусыня, случайно затесавшаяся в лебединую стаю. Она вся ссутулилась, нос повесила так низко, что казалось, он достанет до земли. Волосы покрыла каким-то ужасным темным платком, да еще и водрузила на лицо нелепые старушечьи очки в массивной оправе.

Территория отеля была довольно обширна. Несомненным украшением ее являлись наполненные водой каналы, стилизованные под Венецию, по которым скользили самые настоящие гондолы, и хоть управляли ими не красавцы итальянцы, а всего лишь наши турецкие друзья, этот факт совсем не умалял достоинств этой дизайнерской находки. Совершенно бесплатно, если не считать пяти долларов, выданных на чай мнимому гондольеру щедрой рукой Альбины, которая получила самое большое количество комплиментов за недолгие двадцать минут плавания, мы достигли пляжной зоны, где и происходили все значимые увеселительные мероприятия, запланированные отелем на дневное время. Мы оказались у моря как раз вовремя, чтобы Альбина успела присоединиться к загорелой команде волейболистов, причем состоящей исключительно из отборных представителей мужского пола. Я осталась подле Птичкиной. Она же, решив, что может быть, наконец, предоставлена самой себе, устроилась на самом дальнем лежаке под огромным изображающим пальму зонтом, где под прикрытием раскрытой книги спокойно предалась излюбленным страданиям. Солнечные очки надежно закрывали ее вмиг наполнившиеся слезами глаза, лишь только среди страничек она обнаружила тайно вывезенное и сокрытое от нас – ее суровых соседок – измятое фото бывшего возлюбленного. Когда, так и не сумев преодолеть искушение, она поднесла к губам замусоленную карточку, чтобы покрыть поцелуями глянцевое лицо героя ее продолжительного романа, я больше терпеть не смогла. Мне порядком надоела вся эта история и этот ужасный Антон, которому так хотелось отомстить за страдания несчастной, что даже руки чесались. Вот почему в порыве эмоций я выхватила из рук Птичкиной ненаглядный фотографический образ, изорвала снимок на четыре части и быстро вышвырнула в мусорное ведро.

– Что ты сделала? – гневно воскликнула Варя, уже не скрывая слез.

– Ты мне еще благодарна будешь, – голосом повидавшего жизнь человека произнесла я, – хотя бы за то, что я не проделала то же самое лично с ним! – добавила я, для значимости подняв вверх палец.

Варя, видимо, уже готова была предоставить мне тысячу аргументов, свидетельствующих о моей неправоте, но сделать этого не посмела, так как, устав от игры, с площадки вернулась Альбина, а с нею пять загорелых молодцов-волейболистов, судя по их виду, уже по уши влюбленных в нашу подругу. Варино покрасневшее от рыданий лицо, жидкий хвостик, вылезший из-под темного платка на голове, и стилизованный под моду времен молодости наших бабушек купальник никакого интереса в их глазах не вызвали, а скорее одно лишь сочувствие. Чего не могу сказать о моей персоне, улыбки их не померкли, когда Альбина представила меня.

– Познакомься, – беззаботно махнула рукой в сторону мужчин Альбина, – волейболисты, – представила их она. Я кивнула в ответ, Варя никак не отреагировала на их вялое приветствие, адресованное к ней. Настолько общение с новыми кавалерами воодушевило Альбину, что следующие два часа, что мы оставались на пляже, Варвара могла спокойно пойти и утопиться, если бы я не продолжала присматривать за ней. Наш отдых был стремительно переклассифицирован из разряда лечебно-оздоровительного, или даже реанимационного (в случае Птичкиной), в любовно-романтический и пенсионерский (последнее относилось к моей персоне). Я поплавала в одиночестве в теплом ласковом море, так как Варя отказалась составить мне компанию. Потом, когда мне все же удалось уговорить ее пройтись вдоль воды, мы случайно оказались в хороводе, который затеяли аниматоры из мини-клуба, развлекающие детишек, и изображали две пальмы, которые на скорость наряжали загорелые малыши. С трудом высвободившись из их веселого круга, мы укрылись в приятной прохладе бара, затерянного к стороне от пляжной зоны. Там нас встретил белозубый бармен очень восточной наружности, о чем свидетельствовали, в первую очередь, темные волнистые волосы, большой мясистый нос, обильная растительность на оголенных участках тела и полная готовность тут же предаться любовным утехам, написанная в горящих, маслянисто-шоколадных глазах. Не избалованный из-за удаленности его заведения вниманием посетителей, он стремительно обрушил на нас сокрушительную силу своего обаяния, и я, чтобы прекратить наше становившееся очень навязчивым с его стороны знакомство, собралась уже покинуть бар несолоно хлебавши, как вдруг Птичкина согласилась на коктейль по его фирменному рецепту. Пить его полагалось в присутствии изготовителя, что она и сделала, практически на одном дыхании в три огромных глотка опорожнив приличных размеров бокал, в котором бармен, видимо, совершенно не обеспокоенный вопросом совместимости напитков, соединил, на мой неискушенный вкус, весь алкогольный ассортимент его витрины. Без труда изобразив благодарную улыбку, которая, по всей видимости, автоматически возникала у дегустатора этого термоядерного пойла с последней выпитой каплей, она полезла было за деньгами, но бармен радостно напомнил главный принцип работы отеля, гласящий, что «все включено» и платить не надо, после чего принялся активно приставать ко мне. Мне, признаться, ничего не стоило усмирить его пыл. Я сделала всего одно едва заметное движение, ухватила его руку в районе локтя, отчего донжуан переломился в талии, почти упав на колени, лицо его приняло жалкое выражение, и вместо жарких, наполненных страстью слов он принялся что-то шептать сквозь стиснутые от боли зубы на своем родном наречии. Пока я с ним разбиралась, Птичкина исчезла.

Я обежала заведение и увидела, что горемыка уже умудрилась сползти с высокого стула и сделала попытку отправиться восвояси, под свой спасительный зонтик. Сделать это было нелегко. Тело ее покрыла испарина. Голова, стоило только выйти из прохладного бара, закружилась под палящими лучами солнца. Мне ничего не оставалось, как только наблюдать, как чуть позже, видимо, ощутив какую-то сумасшедшую легкость во всем теле, Варвара даже попыталась присоединиться к продолжающим сражаться в пляжный волейбол. Но после трех, давшихся ей не без некоторых усилий шагов она растянулась во всю длину своего тела и захохотала во все горло. Я подошла, подняла ее и потащила в сторону бунгало. Ноги моей подопечной шли туда, куда хотелось им. Руки – пощипывали, хватали и слали воздушные поцелуи, совершенно не подчиняясь моим призывам сохранять приличия и прекратить безобразие. Но все было тщетно. С трудом я доволокла ее до лежака, положила в тень под зонтик и оставила на минуту, чтобы предупредить Альбину. Этого времени оказалось достаточно, чтобы моя протеже опять отправилась на поиски приключений. Она сползла с лежака, постаралась подняться и встала на четвереньки, в этот момент перед ее взором оказались две мужских ноги, ступни которых были обуты в кожаные шлепанцы. Мне, разумеется, был виден мужчина полностью, но я предпочла затаиться, чтобы понять, к чему приведет эта более чем странная встреча.

«Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось», – подумала я и продолжила наблюдение.

Проследовав взором по высоте довольно длинной ноги, Варвара предпочла отвести глаза, едва заметила краешек плавательных и, по всей видимости, очень коротких шорт. Но, как известно, пьяному море по колено, поэтому вместо того, чтобы извиниться и отползти в сторону, она выбросила вверх руку с растопыренными пальцами и представилась неожиданному препятствию на своем пути.

– Варвара, – бодро сказала она и дополнила знакомство звучным иком, полностью выдающим ее не вполне адекватное состояние.

– Александр, – с коротким смешком назвался он в ответ и дернул девушку вверх за протянутую руку. Я хотела вмешаться, но повременила, когда услышала:

– О, какой вы силач, Саша, – польстила своему помощнику пьяная Птичкина и стала озираться, видимо, в поисках меня. В этот момент новый знакомый подхватил ее на руки и спросил: – Вы где живете, лучше я вас провожу!

– Не знаю, – честно призналась Птичкина.

– Пойдемте, я покажу, это моя подруга, – пришло время мне вступить в беседу. Тем временем Варвара мелко и даже как-то истерически захихикала и запричитала:

– Я так и знала, что вам с Алькой все равно, куда меня тащат. Вот он меня убьет, а вам стыдно будет! – подняла она вверх указательный палец, после чего повторно икнула и вдруг обмякла на руках мужчины.

Я решила пожалеть парня и быстро провести его к нашему бунгало, но не тут-то было. Когда мы удалились на приличное расстояние от пляжа, Варвара очнулась и затребовала отнести ее в бар, заголосила во все свое пьяное горло, что ей просто необходим освежающий глоток шампанского, и даже принялась колотить маленькими кулачками по спине Александра для убедительности. Он, заручившись моим вялым одобрительным кивком, обреченно исполнил ее просьбу и с облегчением опустил девушку на стул первого попавшегося нам на пути заведения. Потом развернулся с намерением покинуть ее с чувством выполненного долга. Я равнодушно пожала плечами, чего нельзя было сказать о нашей мнимой тихоне. Увидев, что кавалер намерен ретироваться, она завопила:

– Тоже мне, джентльмен, называется! Пригласил даму в ресторан, а сам в кусты?! – Ее поведение опять заинтересовало многих. Александр покорно уселся на стул. Я же заняла место у стойки бара.

Я прекрасно понимала, что утихомирить Птичкину мирным путем не удастся, похоже, такое поведение было для нее своего рода изгнанием стресса. Необходимо было дать прорваться этому нарыву до конца. После него могло начаться улучшение. Тем временем моя протеже уже позабыла, что находилась за столиком не одна, и переключила внимание на официанта, которого она тут же жестом подозвала и потребовала немедленно принести ей самое холодное и вкусное шампанское. В роли этого напитка выступала какая-то приправленная спиртом шипучка. Я специально сделала глоток, чтобы удостовериться, что в бокале не откровенная сивуха. Увидев мою гримасу по поводу качества напитка, официант попытался объяснить мне на ломаном английском, что ничего другого на условиях «все включено» нам предложить не может. Я решила заказать бутылку чего-то более приличного за наличный расчет, как вдруг Птичкина, устав ждать шампанское, подошла к официанту с другой стороны, буквально вырвала из его рук вскрытую бутылку и жадно отпила из горлышка. Я поняла, что вмешиваться бесполезно. Александр, судя по выражению его лица, был в шоке, но из каких-то своих моральных принципов приличий уйти не решался. Я поняла, что Варваре было абсолютно все равно, что пить после коктейля, попробованного ею в уединенном баре на краю пляжа, благодаря зверской смеси алкоголя в котором с ней сейчас и происходили все эти пьяные метаморфозы. У меня сложилось впечатление, что для реабилитации после тяжелого расставания с Антоном она избрала исконно мужицкий способ топить горе в вине.

В баре посетителей практически не было, если не считать ненадолго забредающих выпить чего-нибудь холодненького по дороге с пляжа отдыхающих. После несметного количества опорожненных Птичкиной бокалов ее горе вдруг всплыло на поверхность из замутненного алкоголем сознания, и она вмиг ощутила непреодолимое желание с кем-нибудь об этом поговорить. Но в поле ее зрения никого, кроме скучающего у стойки бара официанта, не было. Бубнить самой себе под нос ей явно не хотелось, поэтому она предпочла прокричать ему через весь бар.

– Послушайте, мужчина! – Ее голова покачивалась из стороны в сторону. – Вот вас когда-нибудь бросали? – подняла она глубоко волновавшую ее тему.

Видимо, обреченный быть ее собеседником официант не знал русского языка, поэтому широко улыбнулся и подошел к ней с бутылкой, чтобы освежить бокал.

– Это хорошо, – благодарно кивнула она (со стороны кивок выглядел так, словно ее голова оторвалась от шеи и резко дернулась вниз, и от падения ее уберегла последняя, жилка). – Ну ты хоть послушай меня, – остановила она его, тронув за рукав. – Сядь! – пьяно скомандовала Варя, заметив, что он непонимающе пучит на нее глаза.

Официант покорно опустился на стул. Успокоенная, она принялась рассказывать ему о своих сердечных ранах. Он кивал, делал очень сердобольный вид, гладил ее по голове, протягивал салфетку – вытереть слезы, в общем, полностью втерся в доверие. Полностью попав под его обаяние, Варвара не нашла ничего лучшего, как припасть губами ко рту что-то шептавшего ей на ухо официанта.

Александр к этому времени занял наблюдательный пункт рядом со мной. Как только мы отметили, что Птичкина, похоже, совершенно позабыв о нашем присутствии, собирается идти к официанту в ту часть территории, где обитал обслуживающий персонал, мы в едином порыве кинулись к абсолютно пьяной горемыке. Одного взгляда Саши на официанта хватило, чтобы тот не только отошел от столика, но бегом направился за барную стойку и скрылся в подсобном помещении. Александр покорно взвалил Птичкину на руки и поинтересовался у меня, куда ее нести. В этот момент мне пришла в голову довольно интересная идея, хотя я прекрасно понимала, что предлагать ее новому знакомому довольно опасно. Но для реабилитации Птичкиной были все средства хороши. План мой был прост, но я надеялась, что действен.

Солнечный свет должен был причинять нестерпимую боль даже сквозь сомкнутые веки. Об этом я прекрасно знала, поэтому уложила Птичкину так, чтобы сияние дня не давало ей покоя. Сама же я предпочла затаиться. Через какое-то время Птичкина поморщилась и со стоном села в кровати, закрыв лицо руками, чтобы спрятаться от ослепительного солнца, льющегося в окна. Постепенно, сквозь щелку, образовавшуюся между ее пальцами, она робко обвела взглядом комнату. К своему ужасу, она не находила ничего похожего на то бунгало, в которое мы накануне вселились втроем. По ее лицу было видно, что она судорожно пытается воскресить осколки воспоминаний о проведенном дне, но их очень мало, и все они малоутешительны.

– Боже, какой кошмар, официант?! – простонала она с такой болью в голосе, что мне ее стало жалко, но я не спешила обнаруживать свое присутствие. – Фу, – выдавила Птичкина с омерзением. Она провела ладонью по губам, словно хотела стереть следы врезавшегося ей в память поцелуя. Потом она ощупала руками свое тело, видимо, для определения масштабов своего вчерашнего грехопадения, и только после этого осмотрелась, чтобы, собственно, увидеть того, с кем она, возможно, переступила черту. Затем подняла тонкое одеяло и с радостью констатировала, что спала в купальнике, потом перевела взгляд в сторону и увидела свое пляжное парео, небрежно пристроенное на кресло возле кровати. Она вздохнула и, мобилизовав все силы, пошатываясь, покинула спальню с очевидным намерением немедленно бежать в свое спасительное бунгало и не выходить из него до самого окончания отпуска.

Номер, в котором она ночевала, был двухкомнатный, и, судя по обстановке, довольно роскошный. Ей не удалось, как она ни старалась, уйти незамеченной. В смежной со спальней гостиной она увидела мужчину, который тут же покинул балкон, едва мятая с похмелья Птичкина возникла в дверях.

– Доброе утро, – поприветствовал ее мужчина.

– Кому доброе, – недовольно пробурчала она в ответ, сгорая от стыда и глядя исключительно себе под ноги. Щеки ее пылали.

– Ну, что вы, Варвара, – он взял ее за руку и немного потянул, приглашая присесть на диван, – не надо сердиться, все в порядке.

Она наконец пересилила себя и подняла на него глаза. Мужчина оказался довольно симпатичным, что, по всей видимости, удивило Птичкину, которая, как я предполагала, ожидала встретить официанта с ярко выраженной турецкой наружностью. Но, судя по растерянному виду Птичкиной, она совершенно не понимала, как оказалась в номере этого красавца. Я еще вчера отметила его яркие синие глаза, волнистые волосы цвета золотистой соломы, приятную улыбку. Поэтому и вошла с ним в некий сговор. К счастью, мужчина оказался сердобольным и помочь не отказался.

– Боже, неужели я не ограничилась официантом? – сделав страшные глаза, в смятении прошептала Варвара. Мужчина заметил ее нехорошее состояние и протянул стакан воды, который странно шипел.

– Пожалуйста, – мягко проговорил он, с усилием усаживая девушку на диван, – это вода с аспирином, вам сразу станет легче.

Она покорно взяла предложенный бокал и жадно осушила его. Мужчина отвел глаза в сторону, чтобы не смущать ее.

– Спасибо, – она с легким стуком поставила стакан на стеклянный стол и сделала попытку подняться. – Извините, я чувствую себя полной идиоткой, а как вас зовут? – произнесла она на одном дыхании, при этом покраснев как рак, и растянула губы в виноватой улыбке. – Дура, пьянь, идиотка, – тихо прошептала она себе под нос, но ее фраза была услышана, мужчина зашелся смехом.

– Саша, – с трудом выдавил он. – Давайте начистоту, Варвара, – он придал лицу серьезное выражение, – с какого момента вам рассказать про ваши вчерашние подвиги? – Он, видимо, изо всех сил держался, чтобы повторно не рассмеяться. – Ну же, не стесняйтесь, – подбадривал он.

– Какой кошмар, – выдохнула она и отвернулась. Потом набрала побольше воздуха в легкие, собралась с силами и выпалила: – Я помню бар, ужасный коктейль, потом чьи-то ноги в кожаных сандалиях, дальше, кажется, был еще какой-то бар… – Про официанта она не сказала, потупила взор и пробормотала: – Больше ничего.

– Не так мало, – он все-таки не сдержал улыбки, но быстро вернул лицу участливое выражение. – Начнем по порядку. Ноги в сандалиях, по всей видимости, были мои. Я нашел вас в довольно плачевном состоянии, под стенами того самого первого, как я предполагаю, бара. Потом вы затребовали отнести вас в еще одно питейное заведение. Я хотел возразить, так как думал, что вам будет лучше отдохнуть в отеле в своем номере, но вы принялись бурно протестовать, и я, каюсь, оставил вас одну. – Он с виноватым видом пожал плечами. – Ну вот. Но совесть моя была нечиста, я корил себя, что бросил красивую девушку один на один с выпивкой, и никак не мог спокойно наслаждаться морем, солнцем и прочими прелестями курортной жизни. Так что где-то через час я не выдержал и пошел проверить, все ли у вас в порядке. Видимо, я оказался у бара как раз вовремя, чтобы остановить какого-то работника этого заведения, который практически тащил вас в сторону корпуса, где проживает обслуживающий персонал. Я подумал, что, наверное, это не ваше решение идти с ним, а его желание воспользоваться ситуацией спровоцировало ваш совместный уход, поэтому остановил его и представился вашим мужем. Он испугался и тут же сбежал. Я так и не смог добиться от вас номера вашей комнаты, поэтому принес в свою, уж извините, где вы моментально уснули. – Он закончил повествование и тактично отошел к окну, чтобы переждать, пока помидорного цвета краска стыда, залившая всю шею и лицо девушки, хоть немного схлынет, хотя бы до поросячьего оттенка.

– Э… – она никак не могла заговорить, – в общем, спасибо большое. Извините меня, пожалуйста, я вам столько неудобств причинила. – Она вскочила с дивана и попятилась в сторону двери, все еще продолжая на ходу лепетать извинения, да еще кланяться при каждом покаянном слове, словно гейша, покидающая своего господина.

– Все нормально, – как заведенный повторял Саша. Думаю, что он испытал не меньшее облегчение, чем Варвара, когда наконец остался в одиночестве в своем роскошном номере.

Как только за ней захлопнулась дверь, я вышла из-за шторы, поблагодарила Александра, и, проследив в глазок, как Птичкина мелкой стыдливой трусцой побежала к лифту, запрыгнула в кабинку и отправилась вниз, также поспешила покинуть помещение. Я спустилась по лестнице, причем довольно быстро, так как лифт, в котором ехала моя протеже, постоянно останавливался по требованию гостей с других этажей. Разумеется, я обставила все таким образом, чтобы Варя подумала, что наша встреча с ней в вестибюле главного корпуса – абсолютная случайность.

– Женя?! Где вы были с Альбинкой?! – накинулась она на меня с укорами.

– Это мы где были?! – очень даже натурально изумилась я. – Это ты где пропадала?! Мы с ног сбились, даже охрану подключали тебя искать!

– Зачем это? – стушевалась она. Похоже, воинственный настрой покинул Птичкину сразу.

– Ты не пришла ночевать, логично, что мы поддались панике. Так где ты была? – Я впилась в ее лицо грозным взглядом. Моя подопечная сразу же сникла и поспешно отвела взор в сторону.

– Уже в общем-то и неважно, я решила сегодня же возвращаться в Москву! – огорошила она меня.

– Что случилось? – нахмурилась я, но продолжить выяснение отношений мы не успели. К нам стремительно кинулась девушка от стойки администрации с телефонной трубкой в руках.

– Вы из бунгало? – она назвала номер. Я кивнула, а Птичкина только пожала плечами, видимо, она не запомнила этих цифр. – Вот, вас срочно к телефону.

– Алло! – воскликнула я, удивленная звонку.

– Женя! – истерично завопила сквозь рыдание в трубку какая-то женщина, которую я, признаться, не смогла сразу узнать. – Это я, Алька! – скороговоркой продолжила она. – Меня арестовали, говорят, что я кого-то убила! Приезжай скорее!

К сожалению, я не успела задать ни одного вопроса, так как связь тут же оборвалась. В полном смятении я вернула трубку застывшей подле нас администраторше.

Глава 2

– Что случилось? – испуганно спросила Варя.

– Пока не знаю, но что-то совершенно странное, – задумчиво произнесла я. – Сейчас мы поедем в полицию и все сами выясним.

– Куда? – опешила она, кажется, совершенно позабыв, что минуту назад собиралась вернуться в Москву.

– В полицию! Альбина сказала, что ее арестовали, надо бы выяснить все от начала и до конца. – Говоря все это, я прокручивала в голове вчерашний вечер. Ведь я также оставалась в номере у Александра, а он тактично перебрался в соседний, полностью поддержав мою идею, что Птичкину от мыслей о суициде может отвлечь только серьезная моральная встряска. С Альбиной мы говорили по телефону, она радостно сообщила, что отправится на ночное катание по морю. Расхваливала какую-то яхту неземной красоты… Вспомнив об этом, я решила, что неплохо было бы узнать на ресепшене про ту самую яхту, информация о навигации должна быть обязательно, хотя бы из соображений безопасности отдыхающих. Моя идея оказалась удачной. Та же девушка, что принесла нам телефон, шепотом поведала, приняв для поддержания ее словоохотливости сто долларов, что ночью произошла страшная трагедия. Туристы с аниматорами катались на яхте. Все были в изрядном подпитии. Какая-то русская дамочка, ее имя скрывают, начала флиртовать с Али – одним из самых крутых аниматоров. Он, понятное дело, откликнулся на ее призыв, а потом этого турка нашли зарезанным в каюте, а около него ту самую русскую с огромным окровавленным ножом в руках. Всех, кто был на яхте, допросили, а ту девушку сразу же отвезли в полицейский участок.

– Какой ужас! – прошептали мы в один голос, когда администраторша, рассказав нам все, что она знала, стала с невозмутимым выражением на лице разбирать поступившую корреспонденцию. Я просто не могла поверить, что все эти события произошли наяву и имеют непосредственное отношение к так хорошо знакомой мне Альбине. А я сразу же догадалась, кого именно обнаружили с орудием убийства в руках.

– Ничего не понимаю, при чем здесь мы? – первой нарушила молчание Варя, когда мы, словно во сне, брели в сторону нашего бунгало переодеваться.

– В самом прямом! Альбина звонила из полицейского участка, сказала, что ее обвиняют в убийстве, дальнейшее сопоставить несложно, – терпеливо пояснила я, но мой в общем-то довольно спокойный тон подействовал на Птичкину удручающе. Не сделав и пары шагов, она замерла, схватилась рукой за горло, после чего разрыдалась. Ее вой привлек внимание праздно прогуливавшихся по территории отеля туристов. Я немедленно подхватила девушку под локоток и практически поволокла к нам в номер. Она была безутешна, мне пришлось запихнуть Варвару в душ, прежде чем она хоть как-то смогла взять себя в руки.

– Вот что! – решительно выдохнула я, вытерев ее покрасневшие от слез глаза тыльной стороной ладони. – Мы должны любыми средствами вытащить Альку оттуда.

– Точно, – всхлипывая, согласилась со мной Варя. – Это все ужасно, – запричитала она, приготовившись опять разрыдаться. Я посмотрела на ее обмякшую фигурку, красное, распухшее от слез лицо, глаза, которые с отчаянием и мольбой смотрели на меня, и поняла, что придумывать, как помочь Альке, придется мне. Вообще-то я была к этому готова. Нередко в процессе осуществления своих профессиональных обязанностей телохранителя я не только оберегала жизнь и здоровье клиента, но и прилагала максимум усилий, чтобы найти причину его неприятностей, вывести преступника на чистую воду. Изначально Альбина пригласила меня, чтобы уберечь Варю от рокового шага. Теперь ситуация радикально изменилась. Варвара, судя по всему, позабыла о своих суицидных намерениях, а самой Альке понадобилась моя помощь. Иначе ее жизни будут угрожать серьезные неприятности в турецкой тюрьме. Я решительно произнесла:

– Для начала мы должны поехать в тот полицейский участок и добиться встречи с Альбиной, чтобы узнать, хорошо ли с ней обращаются. – Я принялась вышагивать по комнате и составлять план действий, словно полководец перед генеральным сражением. При этом я не забывала следить, чтобы Птичкина переоделась и привела себя в порядок. Она, кстати, прекратила плакать и с надеждой уставилась на меня. – Потом, думаю, надо идти в наше консульство и требовать от них помощи. Если этот визит не принесет никакого результата, тогда мы наймем адвоката сами и добьемся, чтобы Альку выпустили на свободу, я не могу поверить, что она убийца! Хотя, конечно, надо бы заручиться хоть какими-то фактами, чтобы это смело утверждать… – добавила я задумчиво.

– Хорошо бы, – недоверчиво протянула моя подопечная, заметно воспрянув духом.

Мы покинули отель, поймали такси и уже через тридцать минут зашли в полицейский участок славного города Анталия. Турецким языком ни я, ни Варя, разумеется, не владели. Но я рассудила, что найду хоть кого-нибудь, кто сможет понять мой, без ложной скромности скажу, вполне сносный английский и помочь нам устроить свидание с Альбиной. Птичкина, кстати, уверила меня, что знает три языка. Уже упомянутый мною английский, а также немецкий и латинский. Последний необходимо было сдать на юридическом, а два первых освоила в школе и во время учебы в экономическом вузе. Варина ученость меня приятно поразила. Я сделала ей комплимент и вскользь добавила, что ум в женщине порой самая сексуальная деталь. Птичкина усмехнулась на мои слова, но без былой горечи, что я расценила как хороший знак.

Моя яркая внешность тут же обратила на себя внимание всех без исключения работников правоохранительной службы, не прошло и минуты, как к нам подошел молодой офицер с доброжелательным выражением на лице и горящими темными глазами, он, не смущаясь, принялся ощупывать мою фигуру страстным взглядом.

Он что-то произнес на своем языке, я поспешила вступить на английском. Затараторила, что вчера была по ложному обвинению арестована наша подруга из России, что мы пришли, чтобы увидеться с ней, и вот очень надеемся, что этот, тут я покривила душой, прекрасный офицер нам поможет. На наше счастье, он меня понял и ответил, чуть коверкая английские фразы, путая времена, окончания глаголов и половину слов показывая жестами, что помочь он может, но взамен потребовал мой номер телефона, а также взял с меня обещание пойти с ним вечером на свидание. Я, ни секунды не размышляя, написала ему на клочке бумажки свой сотовый номер, изменив в нем пару цифр, и даже послала воздушный поцелуй в качестве аванса перед вечерней встречей. Последнее, на мой взгляд, было лишним, мы все-таки находились в полицейском участке, но молодой офицер растаял, словно мороженое, и куда-то умчался.

Мы присели вдвоем на один стул, который находился рядом с нами, и уставились на дверь, за которой исчез наш новый знакомый. Спустя минут десять его голова показалась в проеме, и он поманил нас рукой, всем своим видом показывая, что действовать нам следует очень быстро. Не теряя времени, мы последовали за ним. Он провел нас длинным коридором, остановился перед предпоследней дверью, шумно отворил ее, звеня огромной связкой ключей, почти впихнул нас внутрь, сообщил, что у нас на все разговоры только пять минут, и тихо покинул помещение. Не сразу наши глаза различили в полумраке, что за решеткой, разделяющей комнату на две части, сидит Альбина. При виде нас она встала со стула и припала лицом к железным прутьям.

– Девчонки! Это какой-то кошмар! – Она зарыдала.

– Не то слово, – мы подошли вплотную к решетке. На наших лицах застыл ужас при виде распухшего от слез, несчастного лица Альбины. В душу ко мне даже закрался испуг, что это не от бесконечного плача с ее лицом произошли такие изменения, а что они – следствие избиения, произведенного полицейскими. Но, слава богу, по ее словам, обращались с ней хорошо и никак не угрожали. За те недолгие пять минут, отпущенные нам на встречу, мы узнали, что ночью допрос не состоялся из-за непонимания, вызванного языковым барьером. В итоге Альку посадили в камеру, где она коротает время в полном одиночестве. Утром ей принесли какую-то еду, но поесть она не смогла, стресс полностью прогнал аппетит. Теперь она пребывает в полном неведении по поводу своей участи и все время плачет. С мольбой в голосе она просила нас ей помочь. Мы заверили ее, что, конечно, в беде не бросим, и, если понадобится, продадим все свое имущество, наймем самого лучшего адвоката и из тюрьмы ее вытащим. Когда, обговорив самые важные моменты, мы приступили к сентиментальной части, мое место у решетки заняла Варя и приготовилась в унисон с Алькой уже как следует нареветься, дверь в камеру открылась, и все тот же офицер попросил нас поскорее убраться вон. Что мы и сделали, бросив на прощание, как нам показалось, обнадеживающие взгляды на убитую горем Альбину.

Из полицейского участка мы направились прямиком в русское консульство. Таксист сразу определил, что мы понятия не имеем, где оно находится, и запросил, я так думаю, тройную цену. Но торговаться у нас времени не было, поэтому мы сразу согласились. Путь оказался недолгим. Мы очутились около милого трехэтажного особнячка в красивом районе города. Дом выглядел довольно неприступно. Я смело нажала кнопку звонка, обнаруженного нами на преградившем нам путь высоком заборе. В динамике раздался приятный мужской голос, который немного грубо и очень по-русски поинтересовался: «Вам чё надо?»

Варя недовольно фыркнула, я сделала на нее страшные глаза и поспешила представиться, чтобы сгладить ее бестактность, хотя, конечно, в любой другой ситуации я даже бы и не подумала продолжать разговор после столь некультурного приветствия. Но сейчас ситуация была иная.

– Добрый день, – произнесла я, чувствуя себя довольно глупо, так как была не совсем уверена, что мужчина на том конце провода нас слушает, ведь из динамика лилась полнейшая тишина, поэтому я поинтересовалась, – ку-ку, вы еще там?

– Там, – бесстрастно произнес все тот же голос, не скрывая самодовольства.

– Хорошо, – обрадовалась я. – Будьте любезны, не могли бы вы нас пропустить по очень важному делу на прием к консулу, – я старалась говорить как можно вежливее, но при этом надеялась, что мой голос звучит довольно настойчиво.

– Зачем? – задал закономерный вопрос наш невидимый собеседник.

– Дело в том, – я решила выложить все начистоту, – что наша подруга, русская, как и мы, была ночью арестована по подозрению в убийстве, которого она не совершала. Ее сейчас держат в полицейском участке недалеко отсюда. Мы полагаем, что прямая обязанность консульства – оказать помощь и посодействовать в освобождении несправедливо обвиненного гражданина своего государства. – Думаю, что довольно пафосная патриотическая нотка, прозвучавшая в конце моего заявления и придавшая ему значительности, и поспособствовала тому, что наша аудиенция с консулом состоялась.

Внутри здание было так же красиво, как и снаружи. Приятно было после удушливой уличной жары окунуться в прохладу помещения. Нас встретил мужчина, одетый в светло-серый костюм, со строгим лицом, которое не сменило своего выражения даже при нашем появлении. «Эх, это нам не любвеобильные турки», – с грустью подумала я, понимая, что тут обещанием свидания дело не обойдется.

– Следуйте за мной, – пригласил он и быстро пошел в сторону лестницы. Без лишних вопросов мы поспешили за ним, как и было приказано. На третьем этаже он проводил нас до высоких дверей из темно-коричневого дерева. Вместо того чтобы их открыть, он резко повернулся к нам и попросил показать ему наши паспорта. Мы как по команде полезли в сумочки и, конечно, потратили какое-то время, пока среди бесконечного числа предметов косметики, всяких платочков, зеркал, мешочков, ключей, бумажек и чеков столетней давности не нашли требуемые документы. Мужчина равнодушно взирал на наши манипуляции, ничем не выдавая своего нетерпения. Он внимательно изучил наши данные, подробнейшим образом ознакомился с пропиской, которая, я надеюсь, внушила ему некоторое доверие. Документы нам, однако, возвращены не были. Наш проводник вместе с ними скрылся за тяжелыми дверями кабинета. Мы недоуменно переглянулись, я почувствовала, что начинаю злиться на то, что вместо того, чтобы немедленно спасать подругу, мы тратим драгоценное время на нелепые формальности. Варя, судя по ее покрасневшим щекам, чувствовала то же самое. Наконец, мужчина в сером костюме вернулся, отдал нам паспорта и жестом предложил войти. Немного волнуясь, мы переступили порог кабинета, и дверь за нами моментально закрылась. Навстречу нам поднялся из кресла невысокий господин средних лет очень импозантного вида с густыми, аккуратно причесанными, слегка волнистыми волосами и руками, настолько ухоженными на вид, что тут, по моим подозрениям, явно не обошлось без помощи хорошей маникюрши. Этот факт я заметила, когда он вплотную подошел к нам и поздоровался.

– Добрый день, милые дамы, – голос его звучал очень мелодично, видимо, сказывалось долгое пребывание в восточной стране.

– Добрый день, – улыбнулись мы в ответ.

– Позвольте представиться, Ермаков Виталий Афанасьевич, помощник консула по юридическим вопросам, или, чтобы было понятнее, помогаю нашим гражданам выпутываться из непростых ситуаций, – не без гордости в голосе произнес он и жестом пригласил нас занять места на диване, что мы и сделали. – Слушаю вас очень внимательно, – сказал он, опустившись в кресло напротив нас. Мы переглянулись, и я пересказала с начала все события, приведшие к аресту Альбины, ту часть, которую нам удалось разобрать из ее рыданий через решетку. Виталий Афанасьевич мрачнел с каждой минутой, пока я вводила его в курс дела. В конце он не выдержал, встал и заходил из угла в угол своего большого кабинета. Когда я замолчала, он обратился к нам, но в голосе его уже не прослеживалась былая мелодичность.

– Ну и дела! А вы уверены, что ваша подруга ни в чем не виновата? – Он в упор посмотрел на меня.

– Конечно, утверждать это я не могу, так как меня на борту не было. Но в любом случае я доверяю Альбине больше, чем всей турецкой полиции, вместе взятой. В этом деле необходимо разобраться! – Я слегка повысила тон, так как подозревала, что получу отрицательный ответ.

– Просто у меня тут выше крыши дел и разбирательств, возникших на почве курортных романов. Голову теряют наши барышни при виде этих сомнительных местных красавцев. Творят бог знает что, чуть ли не травят своих соперниц, – глаза моего собеседника засверкали праведным гневом.

– Что вы?! – поспешила я вмешаться и развеять его сомнения. – Приехав сюда, мы преследовали исключительно нравственные цели, Альбина очень приличная девушка, с хорошей работой в Москве, просто решила отдохнуть и поддержать подругу в личных переживаниях, не относящихся к делу. – Я выразительно кивнула на сникшую Птичкину.

– Да, это кто-то другой убил, а она оказалась в неудачное время в ненужном месте! – горячо вступила в беседу Варя.

В этот момент в дверь постучали, и какой-то мужчина поманил хозяина кабинета и передал ему длинный, скатанный в рулон лист бумаги. Виталий Афанасьевич изучал этот документ некоторое время, потом вернулся к нам.

– Вот и вызов из полицейского участка по поводу вашей подруги. Так что теперь мы вплотную займемся этим делом. Но расследование все равно будет вести турецкая сторона. Наша обязанность – предоставить переводчика, ну и, если хотите, могу помочь с хорошим адвокатом, конечно, на условиях гонорара.

– Спасибо, обязательно, деньги нас сейчас беспокоят меньше всего, – горячо воскликнули мы.

– Ладно, – он взял телефон и пригласил кого-то подняться в его кабинет. Потом опять повернулся к нам. – Я беру на себя все общение с прессой. Конечно, личность арестованной оставить в тайне не удастся, но я постараюсь, чтобы в прессу просочилось как можно меньше компрометирующей информации. Ну и, естественно, беру под контроль ход расследования. – Он поднялся, так как в комнату после короткого стука зашел какой-то мужчина. Он был одет в темные брюки и белую рубашку с закатанными рукавами. На вид лет ему было около тридцати пяти. Внешность его я бы охарактеризовала как приятную, короткие темные волосы, карие глаза, спрятанные за прозрачные стекла очков, благодаря которым лицо приобретало очень умный вид, губы у него казались немного тонкими, возможно, от того, что были сложены в линию, выдающую напряжение оторванного от дел человека.

– Вот, прошу любить и жаловать, Максим Петрович Акулов. Он будет адвокатом вашей подруги Альбины. А это Евгения и Варвара, – представил нас хозяин кабинета. Мы поздоровались, после чего Виталий Афанасьевич проводил нас, отдав под опеку господина Акулова, который предложил нам выпить кофе в небольшом ресторане неподалеку и обсудить все детали дела, что мы и сделали.

Приятная непринужденная обстановка кафе, куда привел нас адвокат, показалась нам с Варей нереальной в свете последних событий. Внутреннее напряжение не отпускало нас ни на минуту. Мы сидели напротив господина Акулова обе на краешках стульев, с идеально ровными спинами, будто мы проглотили каждая по длинной швабре, и смотрели на него с застывшей в глазах мольбой. Максим Петрович поерзал на сиденье, побарабанил пальцами по столу и, лишь только официантка принесла маленькие чашечки с ароматным кофе, от которых шел едва заметный белый дымок, сразу приступил к расспросам.

– Женя и Альбина, я правильно запомнил? – поинтересовался он, поочередно взглянув на нас.

– Нет, – поспешила поправить я, – Варвара, – указала я кивком на подругу, – а я Евгения.

– Простите, а Альбина, значит, подозреваемая? – он достал копию распечатки из полицейского участка, переданную ему в консульстве.

– Да, – вступила в разговор Варя. – А нашу Альку скоро отпустят, она же не виновата?! – задала она довольно наивный вопрос.

– Что ж, пока ничего не ясно, – ответил адвокат. – Я могу заняться этим делом. Результат пока прогнозировать сложно, надо опросить всех свидетелей, покопаться в прошлом убитого, поднять кучу связей. В общем, работа предстоит огромная. Должен сразу предупредить, что услуги мои недешевы, так что вам решать…

– Мы готовы ко всему, – несколько бестактно прервала я его, боясь услышать отказ.

– Даже к этому, – он что-то набрал на своем компьютере и протянул нам. На небольшом, с ладошку, экране высветились цифры: от пяти до десяти.

– Что, лет? – в один голос воскликнули мы с Варварой, испугавшись, что адвокат имеет в виду срок заключения, который грозит Альбине.

– Да нет, тысяч долларов, – недовольно поправил нас Максим Петрович.

Мы переглянулись. Варвара всем своим видом демонстрировала, что она понятия не имеет, какие обычно гонорары предлагают адвокатам. Я была более осведомлена в данной области. Сумма была немаленькая, но выхода ведь никакого не имелось, и свобода подруги, на наш взгляд, стоила гораздо больших денег.

– Мы согласны, – ответила я за двоих. – Наверное, мы должны заключить договор и внести аванс? – предположила я, больше ориентируясь на свой богатый опыт ведения коммерческих переговоров с новыми клиентами по работе.

Вот уж никогда бы не подумала, что из исполнителя превращусь в заказчика, но обстоятельства вынуждали это сделать. Без знаний местной специфики вести расследование было сложно. Да и я, как телохранитель, продолжала нести ответственность за Птичкину. В общем, разорваться было сложно, хотя я не собиралась сидеть сложа руки в ожидании результата. Но на данном этапе озвучивать свои планы адвокату не следовало. Я не бедствовала и вполне могла себе позволить оплатить аванс за спасение Альбины.

– Да, – он извлек из своего кейса два экземпляра договора.

Я заполнила один из них на свою фамилию, предоплата составляла тысячу долларов. Таких денег у нас с собой не было, поэтому Максим Петрович предложил подвезти нас до банка, правда, выплаты немедленно не требовал, сказал, что отправится к нашей бедной Альбине, а все формальности мы с ним решим после, когда у него появится время, и он заедет в наш отель. Мы согласились, обменялись номерами телефонов, он записал все наши адреса, включая московские, и умчался, оставив нас у нарядного здания, надпись на котором оповещала прохожих о его денежно-кредитной функции.

Когда мы, наконец, вернулись в отель, меня взяло беспокойство, что после всего случившегося нас вообще могут выселить, ведь нашу подругу подозревают в зверском убийстве человека, который, судя по всему, тут работал аниматором и параллельно заведовал водным туризмом. Но, на удивление, администратор на ресепшене встретила нас еще более широкой улыбкой, чем в день заезда. Никто не шушукался за нашими спинами, и мы спокойно преодолели путь до бунгало, где в изнеможении повалились на диван в общей комнате.

– Ох, надеюсь, этот симпатичный Максим знает свое дело, и Альку отпустят, – зевая, протянула Варя.

– Скорее бы, – я даже закрыла глаза, представляя этот счастливый момент. В мыслях тут же нарисовался образ нашей горемыки, которая, заливаясь счастливым смехом, бежит нам навстречу, почему-то со стороны моря, поднимая ногами миллионы искрящихся на солнце брызг. Потом видение несколько померкло. Морская вода стала стремительно менять цвет, и из небесно-голубого, местами лазоревого, а где-то у горизонта совсем желтого от солнечного света, на глазах превращалась в темно-серое каменное пространство, в котором бесконечность водной глади стала стенами камеры, внутри которой, одетая в грязные лохмотья, грустно бродила, позвякивая железными кандалами на ногах, наша Альбина. Лицо ее было завешено лохматыми космами давно не чесанных волос, вдруг она со звериным рыком подлетела к металлической решетке, и я увидела ее несчастные, как у побитой собаки, глаза, в которых застыло выражение ужаса, она запрокинула голову и с нечеловеческим отчаянием в голосе закричала: «За что?»

В ужасе я резко села. Видение было настолько реальным, что мне стало страшно. Я понимала, что это был всего лишь сон, который неожиданно завладел мною, едва я позволила себе немного расслабиться на диване, но отделаться от кошмарного образа Альбины никак не могла. В мозгу лихорадочно закрутилась мысль, что я немедленно должна что-нибудь предпринять, чтобы помочь подруге.

Я обернулась и увидела, что Варя мирно спит рядом. Попробовала разбудить ее, но она никак не реагировала на меня. Тогда я принесла подушку, аккуратно подложила ее под голову Птичкиной, заботливо накрыла одеялом и ушла в свою комнату. Там я приняла душ, переоделась и решила пойти прогуляться вдоль моря, в надежде, что шум воды поможет мне расслабиться и хорошенько все обдумать. Но отправляться без моей подопечной не следовало. Я приготовилась ждать ее пробуждения, которое последовало довольно скоро.

Посвежевшие, мы выбрались на улицу. Проходя мимо ресторанов, мы почувствовали одновременно тысячи умопомрачительных ароматов, которые немедленно напомнили, что последний раз мы как следует ели больше суток назад. На часах было время ужина, и я не нашла никаких аргументов против того, чтобы не воспользоваться ситуацией и не подкрепить тающие силы общепризнанным способом.

В зале ресторана было довольно многолюдно. Люди весело переговаривались возле столов, которые ломились от всевозможных холодных и горячих закусок. Чувство зверского голода захватило нас, мы набрали по огромной тарелке еды, уселись за столик и принялись самозабвенно жевать. Но насладиться ужином в полной мере не успели. Деликатное покашливание возвестило нас о появлении Александра. Того самого, в чьем номере провела ночь Варвара. Она немедленно густо покраснела и отложила вилку, при этом во рту у нее уже размещался довольно большой кусочек цыпленка в чесночной приправе, который она усиленно старалась прожевать.

– Привет, могу я составить вам компанию? – спросил мужчина, преимущественно обращаясь к Птичкиной. Но та лишь страшно выпучила глаза, приготовилась что-то ответить и немедленно подавилась. Александр поставил свою тарелку, налил воды и протянул ей.

– Конечно, присаживайтесь, – любезно разрешила я, полностью игнорируя возмущенный взгляд, который устремила на меня Птичкина.

– Спасибо! – Он едва заметным жестом подозвал официанта, который не заставил себя долго ждать, и с угодливой улыбкой на лице остановился около нашего столика.

– Бутылку шампанского, – распорядился наш сотрапезник. При этих словах лицо Вари стало стремительно терять краски, превращаясь в белую маску. Очевидно, у нее еще были живы воспоминания о вчерашней попойке.

Александр все понял правильно, чуть наклонил к ней голову и тихо прошептал:

– Хочу провести небольшую работу над ошибками, – загадочно произнес он.

– Я пить не буду, – испуганно воскликнула Варвара, потом решила добавить значимости предыдущему высказыванию:

– Никогда!

Он не сводил с нее смеющихся глаз, она стушевалась под этим пристальным, смущающим ее взглядом и зачем-то выпалила с горячностью агитатора на трибуне:

– По крайней мере, шампанское в любом его проявлении, даже если бы передо мной сейчас окажется самый редкий и дорогой вид этого напитка!

Он улыбнулся и примирительным тоном произнес:

– Я все понял и ни к чему тебя не принуждаю, – тут он сделал паузу, так как вернулся официант и поставил на наш столик ведерко, наполненное льдом, бутылка в котором была полностью скрыта белоснежной салфеткой. Потом он как фокусник неизвестно откуда достал три хрустальных бокала на высокой резной ножке и торжественно опустил их перед нами на скатерть. Затем, после одобрительно жеста Саши, он вынул из ведра бутылку, промокшая этикетка на которой гласила по-французски «Вдова Клико». Официант ее с тихим шипением открыл и наполнил янтарной жидкостью наши фужеры.

Я, конечно, не самый искушенный сомелье, или как там величают дегустаторов шампанских вин, но и моих скудных знаний в этой области хватило, чтобы понять, что надо быть полной идиоткой, чтобы отказать себе в удовольствии воспользоваться выпавшим столь неожиданно шансом попробовать дорогое и, по слухам, восхитительное шампанское. Варя же, с тоской поглядывая на искрящуюся в электрическом свете ресторана в бокале жидкость, то и дело бросала на меня недовольные взгляды.

– Ладно, чисто символически могу с вами чокнуться, – пробормотала моя подопечная, когда Саша озвучил типичный тост за знакомство.

– Хотя бы пригуби, – тоном просителя протянул он и широко улыбнулся при этом. – Это шампанское самое настоящее, его изобрели еще в восемнадцатом веке во Франции, в России долгое время только особи царской крови и очень богатые вельможи могли себе его позволить. Во времена Пушкина такая бутылка стоила двадцать пять рублей. За эти деньги тогда можно было купить целую большую живую рогатую корову!

– Ну, если корову, тогда я попробую, – согласилась Варвара, – хотя не понимаю, чем заслужила такую честь, – без тени кокетства в голосе произнесла она, так как действительно ни я, ни она ума не могли приложить, отчего Саша вошел в такие траты.

– Очень вкусно, – вставила я в свою очередь, хотя, к своему удивлению, почувствовала себя лишней в этой компании. По крайней мере, Александр не сводил взор с растерянной Птичкиной. Это и удивляло и веселило меня одновременно.

– Я выйду в эту, как ее… В дамскую комнату, – подскочила Птичкина на стуле, и, не дав нам и слова сказать, выбежала из-за стола. Я, разумеется, отправилась за ней.

– Все в порядке? – с тревогой спросила я, когда мы остались наедине.

– Нет! Конечно нет! – воскликнула она, умывая лицо. – Алька в тюрьме, а мы тут с мужиком ужинаем как ни в чем не бывало!

– Это просто совпадение! – попыталась я ее успокоить. – Мы обязательно постараемся ей помочь, но сейчас рано, аниматоры появятся к шоу. До этого момента нам все равно нечем себя занять…

– А потом, когда они придут, эти аниматоры, мы что будем делать? – задала вполне закономерный вопрос Варвара.

– Я еще точно не знаю, – с сомнением протянула я, – но предполагаю несколько вариантов. Наверное, устроим слежку, больше ничего на ум просто не приходит, – честно призналась я.

– У меня даже мурашки по спине побежали, как я только представила, – проговорила Птичкина. – Но я пойду с тобой! – немедленно добавила она. – Мы просто обязаны помочь Альбине!

– Молодец! – похвалила я девушку.

Мы вернулись к столику. Александр с невозмутимым видом продолжал ужинать.

– Все в порядке? – спросил он, опять-таки глядя на Варвару.

– Нормально, – буркнула она, угрюмо сдвинув брови.

– Когда ты злишься, ты мне даже больше нравишься, – совершенно неожиданно признался Александр, совершенно не смущаясь моего общества.

Я еле сдержала удивление, тогда как Птичкина буквально остолбенела на своем стуле. Пару минут она сидела, оглушенная его словами, словно деревянным поленом по голове, потом сдавленно и все так же неприветливо выдавила:

– Ты знаешь, я совершенно не понимаю, что во мне может нравиться, – честно призналась она.

Он окинул ее оценивающим взглядом, как манекен в магазин, подмигнул мне и в той же откровенной манере продолжил:

– Твои зеленые глаза, мягкие волосы, шелковистая кожа, то, как ты сердишься или смеешься…

– Когда это я веселилась? – воскликнула совершенно пунцовая от стыда Варя.

– Вчера вечером после прогулки по местным питейным заведениям, – не скрывая ухмылки, ответил Александр.

– Какой кошмар! – пробормотала моя подопечная. Она была полностью раздавлена его словами. Я сразу поняла, что она ни на секунду не поверила в правдивость комплиментов мужчины. Я не спешила вмешиваться в их беседу. Вскоре Птичкина все же нарушила молчание. – Так! Стоп! – Она звякнула вилкой о край тарелки. – Для начала, глаза у меня цвета болота, волосы серые, рост маленький, фигура обычная, про чувство юмора ты явно придумал, так как мы почти совсем незнакомы….

– Вот тут ты ошибаешься, – перебил он ее, – вчера, прежде чем уснуть, ты многое успела мне рассказать о себе и каждый факт своей биографии старалась подкреплять шуткой. – Услышав это, Птичкина в буквальном смысле схватилась за голову. Мне, признаться, стало ее жаль, но я продолжала воздерживаться от комментариев. Она на самом деле что-то бормотала вчера перед сном, но я особенно не прислушивалась, в то время как Александр, очевидно, постарался вникнуть в ее пьяную несвязную речь.

– О господи, давай закончим этот разговор, – взмолилась Варвара.

– Давай, – легко согласился он, – будем знакомиться заново, – он поднял бокал, – ваше здоровье, прелестная Варвара, и ваше, несравненная Евгения. – Наконец-то вспомнил он и о моем присутствии, провозглашая этот тост.

– Угу, – только и удалось выдавить Птичкиной, и она решительно опрокинула в себя практически полный бокал шампанского.

Я подумала, что она вряд ли ощутила прекрасный вкусовой букет напитка. Отныне «Вдова Клико» будет у нее ассоциироваться исключительно со стыдными моментами биографии.

Когда ужин подошел к концу, шампанское закончилось и чувство голода больше не терзало нас, я уже собралась произнести мысленно отрепетированную прощальную фразу, как Александр опередил меня.

– Спасибо за компанию, милые дамы, но вечер еще только начинается, был бы рад продолжить его с вами, – его голубые глаза вопросительно посмотрели поочередно на каждую из нас.

– Боюсь, что развлечения не наш конек, мы пройдемся вдоль моря и отправимся спать пораньше, так что, пожалуй, в другой раз, – ответила я за обеих.

– В другой раз обязательно, – многозначительно отозвался наш новый знакомый и неожиданно продолжил: – Прогулка после ужина – мое любимое занятие в этом отеле, так что идем вместе! – Саша резко встал из-за стола и протянул Варе руку. В том, что я отправлюсь за ними, он, видимо, не сомневался. Почувствовал во мне союзницу после вчерашнего сговора по спасению Птичкиной.

Моя подопечная кинула на меня тревожный взгляд, я пожала плечами, предоставляя ей возможность принять решение самой.

– Ну ладно, – она вздохнула, обреченно поднялась, резко отклонила его ладонь и прошла к выходу. Тут я заметила, что на нас со всех сторон смотрят, особенно пристально официанты и обслуживающий персонал отеля. Я удивилась и немедленно заподозрила, что причины такого интереса кроются в ночном убийстве. Вряд ли для персонала отеля секрет, с кем проживала подозреваемая. Я поежилась, мне показалось, что обращенные на нас взгляды жалят меня, и прибавила шаг.

«Странно, что нас не выселили, – подумала я, – это было бы логично, хотя, возможно, это нас ждет впереди, и владелец отеля просто еще не успел распорядиться», – успокоила я себя этой невеселой мыслью.

Меж тем Александр на улице, не церемонясь, взял Варю за руку, мне предложил опереться на его локоть с другой стороны и уверенно повел нас к морю, которое встретило нас приветливым мерцанием желтых бликов, образовавших пресловутую лунную дорожку на черной глади поверхности воды. Был полный штиль, мы шли вдоль берега, я сняла сандалии и босиком аккуратно шагала по мелким, словно песок, камням, наслаждаясь приятной прохладой моря.

– А ты как надолго приехал? – завела я подобие светской беседы, понимая, что от Птичкиной вряд ли стоит ждать каких-то смелых поступков. Она уныло плелась как коза на веревке, стесняясь убрать свою ладонь из руки мужчины.

– Точно не знаю, – Александр неопределенно пожал плечами, – как дела позволят, так и вернусь в Москву.

– Ясно…

Мы помолчали какое-то время, потом Саша предложил присесть на лежаках, посмотреть на воду, мы согласились и расположились неподалеку от густых зарослей каких-то кустарников и пальм, среди которых я с трудом разглядела деревянную стену беседки. Получалось, что нам со стороны моря ее было видно, а нас из нее нет, так как стена беседки была глухая, без окон.

– А вы надолго в эти края? – спросил он.

– Как получится, – не стала я распространяться о наших неприятностях. Хватит уже и того факта, что я, движимая благородной идеей спасения Птичкиной, впустила этого незнакомца в наше личное пространство. И теперь совершенно не понимала, как бы покорректнее его вернуть обратно на уровень совершенно чужого нам человека.

Развить нашу скудную беседу не получилось. В этот момент я услышала какие-то звуки, напоминающие тихие шаги. Я покрутила головой из стороны в сторону, но ничего подозрительного не увидела. Саша, похоже, ничего не заметил. Птичкина же тайком разглядывала профиль мужчины. Меня этот факт и удивил и обрадовал. Похоже, мой план сработал. Она смогла отвлечься от своих переживаний. Этот факт необходимо было закрепить и даже развить. Я решила рискнуть и оставить пару на несколько минут без присмотра. Тем более что меня все больше занимали посторонние шумы, доносящиеся со стороны беседки.

– Я на минуточку, – предупредила я своих знакомых и, полностью игнорируя молящий взгляд, который кинула на меня Варвара, отправилась будто бы по зову природы в сторону беседки. Там недалеко располагалась общественная дамская комната.

Преодолев совершенно незначительное расстояние, практически за моей спиной, со стороны тех густых зарослей, скрывающих беседку, я отчетливо услышала два мужских голоса. Один из них что-то быстро тараторил, видимо, на турецком, судя по тону, какие-то извинения или объяснения, а другой голос вдруг прервал этот поток неизвестных мне слов и чуть приглушенно, грубо, на знакомом мне языке произнес:

– Хватит, Сулейман, говори по-английски, чтобы местные не подслушали! Меня не интересует, как все произошло, важен результат, Али нет, и, хоть нам это на руку, его смерть решает только одну проблему, но порождает множество новых, и тебе, если хочешь продолжать так же достойно жить и не последовать за Али, хорошо бы быстренько со всем разобраться. Не хватало нам потерять эту клиентку, она одна способна погубить нашу репутацию, наработанную годами.

Я тут же забыла и про Варю, и про Сашу, затаилась, опустилась на колени и поползла в сторону кустов, которые скрывали от меня участников подозрительного разговора. Над беседкой висел фонарь, который слабо освещал площадку, на которой я увидела двоих мужчин. Одного я узнала сразу, это был один из команды волейболистов, которые так активно вчера ухаживали за Альбиной. Но из моего укрытия, а я лежала пластом под кустами и старалась совсем не дышать, чтобы не выдать себя, сложно было разглядеть лицо второго. Он стоял ко мне спиной, был одет в белые брюки и пиджак, подчеркивающий грузность его коренастой фигуры, и вообще выбор одежды был странен, ведь, несмотря на позднее время, на улице было нестерпимо жарко.

– Это все пока, завтра жду результат, – судя по тому, что человек со знакомым мне лицом затряс головой и даже немного склонил ее, я догадалась, что он и есть Сулейман. Второй – обладатель белого костюма – был главным. Я занервничала, так как мужчины попрощались, а мне было необходимо узнать все до конца, ведь я полагала, что они что-то знают о смерти Али и через них я могла бы выведать какие-нибудь факты, благодаря которым можно было бы вытащить Альбину из тюрьмы.

Медлить было нельзя. Я быстро вернулась к лежакам, где застала обрывки еще одного довольно любопытного разговора.

– А почему ты с подругами, а не с кавалером сюда приехала? – задал вопрос Александр.

– Почему, почему, – заворчала Птичкина и неожиданно со злостью выпалила: – Потому что он меня несколько дней назад бросил! – Она сощурилась и зло добавила: – Гад!

– Прости, я, наверное, достал тебя своими расспросами, – наконец догадался Александр.

– Ничего, все нормально, – ледяным тоном ответила моя подопечная и, видимо, решив отплатить ему той же монетой, ехидно поинтересовалась: – А где твоя подруга, никогда не поверю, что такой видный мужчина путешествует в одиночестве, – наигранно-сладким голосом поинтересовалась она. Я мысленно рукоплескала ей.

– Моя жена… – начал отвечать Саша, но был вынужден прерваться из-за телефонного звонка, нарушившего их уединение. Он извинился и отошел с телефоном к морю.

Я немедленно вышла из-за кустов, ухватила Птичкину за рукав и без объяснений потащила к беседке.

– Что? – испуганно спросила Варя.

– Не знаю, но говорили про убитого, – быстро прошептала я. Моего ответа было достаточно, чтобы пресечь все дальнейшие расспросы.

Сулейман и англичанин, как я успела отметить, отправились в разные стороны от беседки. Я рассудила, что следить за Сулейманом нет смысла, так как все равно не понимаю турецкого языка, а вот английский еще не забыла, поэтому мы последовали за мужчиной в белом костюме. Рукав Птичкиной я продолжала сжимать для надежности, но она и сама легко успевала за моим темпом.

Путь англичанина лежал к отелю. Мы миновали темную пляжную зону, за ней начались водные каналы и бассейны, которые были хорошо освещены со стороны улицы, а также лампами и под водой. Здесь уже встречались отдыхающие, поэтому я почувствовала себя более свободно, очень надеясь, что все думают, что мы просто прогуливаемся перед сном. Наш преследуемый совсем не оборачивался. Он не стал заходить в отель через главный вход, а обошел здание и вплотную приблизился к маленькой дверце в торце одного из корпусов. Мы затаились за углом и стали ждать. Сначала послышался легкий скрип, это он открыл дверь, догадалась я, потом негромкий хлопок, и все стихло. Я выждала несколько минут и подошла к двери. С надеждой потянула за ручку, но, увы, никакого результата, дверь была заперта.

– Черт! – выругалась я. – Ну что за невезение!

Почему-то я решила, что просто необходимо до конца выяснить все, что связано с иностранцем. Вдвоем с Птичкиной мы обошли здание и обнаружили, что с одной из сторон идет длинная череда окон, полностью открывающих обзор на коридор, который тянется вдоль номеров. Варя четко выполняла мои инструкции и абсолютно не задавала вопросов. Напарником она оказалась отменным. Мы пригнулись, чтобы нас не было видно из корпуса, и стали наблюдать. Удача, видимо, была на нашей стороне, так как я успела заметить, как наш ненаглядный иностранец скрылся за одной из предпоследних в ряду дверей, повесив на ручку со стороны коридора табличку с просьбой «не беспокоить». Медлить было нельзя.

– Очень быстро! – скомандовала я Птичкиной, и мы понеслись галопом, обогнули здание и на другой стороне, куда выходили окна номеров, увидели объект нашей слежки, который преспокойно курил на просторном балконе, задумчиво глядя на едва различимые на фоне вечернего неба очертания гор. Потом он исчез внутри своей комнаты, за это время мы успели переместиться практически под самый балкон. Осторожно посмотрев в окно сквозь прорехи не закрытых до конца жалюзи, я разглядела нашего фигуранта, который расслабленно лежал на кровати в белом халате и что-то внимательно изучал в ноутбуке. Я велела Варе не высовываться, а сама продолжила наблюдение, что оказалось довольно муторным занятием, так как объект буквально замер в одном положении, будучи явно увлечен своими компьютерными делами. Но меня совершенно не смущала данная ситуация. Согнувшись в три погибели, я продолжала хладнокровно подглядывать за англичанином. Благодаря моему годами тренированному терпению я была способна провести в подобном положении много часов. Варя, к моему удивлению, демонстрировала полный боевой настрой и ни разу не пожаловалась из своего укрытия на утомительную задержку. Наконец мы дождались, когда англичанин проделал водные процедуры в ванной, после чего погасил свет и улегся спасть.

Мы с Варей были слишком возбуждены происходящим, чтобы последовать его примеру. В моей голове созрел абсолютно авантюрный план пробраться в комнату иностранца и выяснить, что такого интересного разглядывал в компьютере этот подозрительный тип. Правда, имелось одно маленькое препятствие – это сам мужчина, которого необходимо было из номера удалить. Например, он мог выйти, если бы кто-нибудь его позвал под каким-нибудь благовидным предлогом. Но я ума не могла приложить, кто и для чего мог бы это сделать. Я ухватила Варю за руку и без объяснений потащила ее в сторону нашего бунгало.

– Не расслабляйся, сейчас пойдем обратно, – озадачила я ее предупреждением и тут же скрылась в своей комнате, чтобы взять кое-какие необходимые вещи.

– Что ты задумала? – донесся до меня встревоженный голосок Птичкиной.

– Тихую охоту за уликами и чем-нибудь еще интересным, – ответила я.

– Ужас какой-то! – испуганно отозвалась Варя. – Ты что же это, в номер к нему залезть собираешься?

– Э… не уверена, но надеюсь на это, – честно проговорила я, удивившись Вариной догадливости.

– Нет! Этого не будет! – Она фурией ворвалась в мою комнату. – Я не пущу тебя! Хватит уже того, что Алька в полиции! – воскликнула Варя и попыталась ухватить меня за руку.

Я еле сдержала улыбку, наблюдая за ее слабыми потугами. Конечно, я могла усмирить ее буквально одними-двумя незаметными движениями, но я не стала этого делать, а просто отошла в сторону. Птичкина, промахнувшись, упала на кровать, около которой я стояла.

– Успокойся, – произнесла я, помогая ей подняться. – Я не стану рисковать понапрасну… Сейчас мы вернемся к его окнам и еще раз все хорошенько осмотрим. Я не стану принимать поспешных решений, – уверила я ее, и мы отправились обратно.

Успели мы как раз вовремя. Вернувшись под балкон и заняв уже привычные места, мы услышали звук открывающейся двери. Еле успев спрятаться в тень, я опять увидела наш объект, который вышел на балкон, держа в руках сигарету и телефон. Только он успел прикурить, как раздался звонок. Англичанин посмотрел на номер и быстро поднес трубку к уху. Что говорил его оппонент, мне, естественно, слышно не было, но результат беседы весьма меня устраивал, так как фигурант вдруг перешел на немецкий, процедил пару каких-то фраз, затем выбросил сигарету, которая пролетела в сантиметре от меня, точнее моей головы, и приземлилась на колени невезучей Птичкиной. Я успела зажать ей рот ладонью раньше, чем она приготовилась вскрикнуть. В следующее мгновение я щелчком пальцев сбила окурок в траву и пригрозила своей подопечной кулаком, дабы она отказалась от намерения озвучить свои эмоции.

Тем временем шаги известили нас о смене мизансцены на балконе. Я осторожно вынырнула из укрытия и устремила взгляд в номер. Англичанина или, как выяснилось только что, немца нигде не было видно, на мое счастье, впопыхах он забыл закрыть балкон, что могло означать, что вышел он на короткое время. Мне следовало поторопиться или вообще было бы лучше развернуться и идти домой, никуда не встревая, но мысли об Альбине не давали покоя, я чувствовала, что мой долг ей помочь, а для достижения положительного результата хороши любые средства, даже проникновение в чужой номер. Я себя успокаивала тем, что красть ничего не собираюсь и вообще, при идеальном раскладе иностранец ни о чем не догадается, а я, возможно, обзаведусь полезными сведениями. Я была уверена, что мысли о том, что этот тип что-то знает о смерти Али, все равно не дадут мне покоя.

Птичкина, правильно угадав мои намерения, буквально забилась под балкон и смотрела на меня полными ужаса глазами. Но не проронила ни слова, очевидно, испугалась убедительно продемонстрированного мной кулака.

Медлить было нельзя. Я посмотрела по сторонам, чтобы удостовериться, что никто за мной не наблюдает, и полезла на балкон. Мне это легко удалось, и я как кошка. опустившись на все четыре свои конечности, чтобы с улицы меня не было видно, поползла в комнату. Там я быстро осмотрелась, допрыгнула до кровати, заглянула в экран заветного ноутбука, который разочаровал меня своей чернотой, и чуть было не завыла волчицей от постигшей меня неудачи. Включать и ждать, пока компьютер загрузится, у меня времени не было, тем более что наверняка там был установлен пароль. Со злости я даже легонько пихнула его рукой, отодвигая от себя, и, о чудо, дисплей неожиданно мигнул и загорелся: на нем была какая-то таблица.

Я немедленно вынула из кармана флеш-карту, именно за которой и ходила в бунгало. Судя по всему, компьютер просто впал в режим ожидания из-за нахождения без работы какое-то время. Подрагивающими от нетерпения пальцами я вставила флешку в порт, выбрала в меню «скопировать данные» и внесла их в одну из папок с моими рабочими документами. Потом я выдернула свою карту памяти, засунула в глубокий карман брюк, попыталась вернуть компьютер в исходное положение и поползла на четвереньках к балкону. В этот момент я услышала, что со стороны двери доносится какой-то шум, напоминающий приглушенные голоса. Я набрала максимальную скорость, но успела только скрыться в дальнем углу балкона за большим белым пластиковым стулом, когда в комнату вернулся то ли англичанин, то ли немец.

Я перестала даже дышать. Сквозь незакрытые жалюзи мне было видно, что хозяин номера несколько раз обошел комнату, остановился около кровати и внимательно уставился в монитор.

«Конечно, – я даже стукнула себя ладонью по лбу, – экран светится и тем самым выдает, что кто-то трогал компьютер. Сейчас он обо всем догадается и без труда найдет меня!»

Я заметалась глазами по сторонам в поисках самого быстрого пути отступления, мужчина тем временем отвел задумчивый взгляд от компьютера и перевел его на окно. От разоблачения меня отделяли считаные секунды, я почувствовала, как от напряжения тело мое застыло, я вонзила ногти в ладони с такой силой, что почувствовала боль от свежих образовавшихся царапин. Медлить больше было нельзя. Тихо, стараясь не дотронуться до стула, служившего мне прикрытием, я встала во весь рост, сделала короткий шаг назад и почувствовала, как нижняя часть моей спины уперлась в перила. Я взялась за них обеими руками и перевалилась через голову назад, как подводный пловец, ныряющий с аквалангом с бортика катера. Спустя мгновение я застыла в положении кувырка с больно выгнутой спиной, но нашла в себе силы на мгновение задержаться на наполовину разогнутых вытянутых руках, чтобы поправить ноги, и мягко, не создавая шума, приземлиться на них. Только я это сделала, как тут же перекатилась под дно балкона, в самую темень и затаилась. Все произошло за какие-то секунды, я лежала, стиснув зубы, слушая тишину, которая довольно быстро прервалась. При этом я нарочно привалилась спиной к Варе, чтобы она не выдала нас неосторожным движением.

В полной тишине я различила осторожные шаги нашего иностранца, который крался по собственному балкону в поисках визитера. Никого не найдя, он перестал прятаться, опять закурил, постоял какое-то время, потом швырнул сигарету вниз и вернулся в комнату, захлопнув за собой балконную дверь.

Но показываться из укрытия было рано, меня посетила мысль, что немец на самом деле никуда не ушел с балкона, а нарочно хлопнул погромче дверью, чтобы усыпить мою бдительность, а сам затаился и ждет, чтобы меня поймать. Мои опасения показались мне не лишенными смысла, поэтому я заставила Варю проделать путь до торца корпуса ползком под всей чередой балконов. Лишь достигнув спасительного поворота, я позволила нам выбраться на свободу, и мы побежали, стараясь держаться вдалеке от мест прогулок отдыхающих, к своему временному дому. Когда, наконец, вошли в бунгало, то Варя повалилась на пол буквально у порога. Я, признаюсь, тоже испытывала некоторые острые эмоции, но они были несравнимы с тем нервным напряжением подруги.

– Варя, ты что? – воскликнула я, когда она вдруг поднялась на ноги и затрясла меня за плечи. – Что с тобой?

– Ничего, – давясь от хохота, произнесла она, но перестать смеяться никак не могла.

Я без труда высвободилась из захвата ее слабеньких ручонок и отправилась в ванную, набрала стакан воды и плеснула его Птичкиной в лицо. Это действие возымело успех, от неожиданности она затрясла головой и замолчала.

– Ты что? – недовольно накинулась она на меня.

– Я ничего, прости, пожалуйста, но у тебя была истерика, этот способ успокоения был первым, пришедшим мне в голову – действенный, как видишь, – добавила я с виноватой улыбкой.

– Ой, я так не нервничала никогда! – Варвара наконец взяла себя в руки.

– Ты была молодцом! – уверила я ее, но мне не терпелось ознакомиться с информацией, которую я скопировала на флеш-карту.

– Вот, сюда я записала ту таблицу, которую так тщательно изучал немец, – положила я плоский, маленький, красный пластмассовый футляр на ладонь Птичкиной.

– Молодец, – с уважением в голосе, которое, словно самая лучшая похвала, потешило мое самолюбие, произнесла она, – а что за таблица?

– Сама не знаю, разбираться было некогда, – я пожала плечами, – но не могла же я уйти из номера после всего, что мне пришлось проделать, с пустыми руками. Завтра утром сходим в интернет-кафе и узнаем. Мой ноутбук остался в Тарасове, – добавила я с сожалением.

– Точно, – согласилась Варя, – так и сделаем, а потом адвокату расскажем.

– Там видно будет, – авторитетным тоном произнесла я, – вдруг там какая-нибудь ерунда, которая ничем Альбине не поможет, – я всегда себя настраиваю на худшее, чтобы не очень огорчаться в случае проигрыша и с удвоенной радостью принимать победу.

Мы поговорили еще какое-то время, потом по очереди приняли ванну и разбрелись по комнатам спать.

Глава 3

Каждое утро на курорте обычно походит на предыдущее. Дни, когда ты в отпуске где-нибудь у моря в жаркой стране, почти всегда начинаются одинаково, и всегда с прекрасного настроения, ведь стоит только раскрыть жалюзи, как комнату в ту же секунду заливает яркий солнечный свет. Можно распахнуть дверь на улицу и услышать шум моря. Легкий ветерок, если на этот раз вам повезло с такой роскошью, ласково перебирает волосы, когда выглядываешь в окно, чтобы улыбнуться еще не обжигающим ранним солнечным лучам. Близкое расположение нашего бунгало к береговой линии позволило мне этим утром, стоя на балконе с обращенным к небу лицом, вдыхать полной грудью уникально целебный для организма морской воздух, который, если верить медицинским справочникам, в эти минуты обогащал мои легкие кислородом, озоном, полезными солями и минералами. Сам Гомер сочинял свои бессмертные поэмы, сидя на берегу моря, под шум беснующейся у берега воды, укладывая в ритм волн строки своих поэтических сказаний. И я, подобно этому древнейшему гению литературы, поддавшись вдохновению, дарованному мне близостью морской стихии, принялась тасовать в голове нехитрый пасьянс. Только состоял он не из слов, прекрасных, как музыка, и чувственных, как любовь, а из известных мне на сегодняшний момент фактов, которые привели к заточению Альбины в тюрьму. Но информации, благодаря которой можно было бы вызволить ее, к сожалению, на данном этапе совершенно не было.

В итоге я составила следующий план действий на сегодняшний день. Во-первых, необходимо было выяснить имена всех до одного участников ночной прогулки на яхте. Потом надо будет поговорить с каждым, чтобы узнать, кто что запомнил из того вечера. Я надеялась, что, может быть, всплывет что-нибудь подозрительное, какие-нибудь нестыковки в рассказах, за которые можно будет ухватиться и, что казалось совсем нереальным, выйти на след настоящего убийцы. Во-вторых, стоило побольше выяснить про самого убитого Али. Была ли у него семья, где он жил, как давно работал в отеле. В общем, план-то я составила, но сама сильно сомневалась, что люди будут со мной откровенны, тем более что все они иностранцы, не думаю, что в совершенстве владеющие английским и немецким языками, а значит, преграды на пути расследования множились. С немецким у меня были очевидные проблемы, я его изучала совсем недолго, во времена нахождения в спецотряде. Блестящими знаниями похвастаться не могла. Вот и вчерашние несколько фраз, оброненные англичанином на балконе, увы, не перевела. Но самым главным было немедленно выяснить, ради чего я так вчера рисковала.

Я решительно вышла из комнаты и постучала в дверь Варвары. Она также успела проснуться, приняла душ и встретила меня с мокрыми волосами, завернутыми в полотенце. Мы быстро собрались и почти бегом припустили в ресторан, чтобы позавтракать и пойти на поиски интернет-кафе. Выпив по чашке кофе со сдобными булочками, сыром и маслом, мы отправились к столу администратора.

Симпатичная девушка, совсем не похожая на турчанку, улыбнулась нам широкой улыбкой. За ее спиной за компьютерами трудились еще несколько человек, судя по одинаковой униформе, все они были администраторами. Контраст в их внешности позволил мне предположить, что они приехали из разных стран, и в их обязанности входило общение с туристами из своего родного государства.

Я подумала, что девушка у стойки, которая приветливо на нас смотрела, скорее всего русская, уж очень славянской была ее красота: длинные русые волосы, собранные в строгий хвост, голубые глаза, чуть полноватые розовые губы; но заговорила я с ней, боясь ошибиться, все-таки на английском языке, ведь он везде считается международным и логично, на мой взгляд, общаться на нем. Я попросила ее рассказать нам, как найти интернет-кафе. Она внимательно выслушала, и, подтвердив мои предположения, по-русски объяснила, как пройти в зал с компьютерами.

Мы спустились на подземный этаж отеля, на котором, как оказалось, было много всевозможных развлечений: игровые автоматы, библиотека, бильярд, боулинг, еще какие-то комнаты, до которых мы просто не дошли, даже каток, который выглядел как восьмое чудо света, настолько экзотическое впечатление производил он на изнывающих от жары вне гостиницы отдыхающих, и, наконец, искомый компьютерный зал, который был абсолютно пуст, не считая сидящего в углу и следящего за порядком работника отеля.

Мы приобрели у него карточку, по которой за десять долларов могли целый час пользоваться не только компьютером, но и Интернетом. Трясущимися от нетерпения руками я воткнула флешку в порт, и мы вдвоем с Варей уставились в монитор. На нашу радость, таблица открылась, но сначала мы никак не могли разобрать, что в ней за информация. Все было на немецком языке, первые несколько страниц просто исписаны столбиками каких-то цифр и сокращений слов. Листа с пятого пошли анкеты. Сначала мужские, с каждой фотографии на нас смотрели очень симпатичные по восточным меркам молодые мужчины, снимков в анкетах было по два: портрет и фото в плавках в полный рост. Рядом располагались данные о возрасте, что-то о роде занятий, адрес, то ли домашний, то ли какого-то отеля, и телефон. Мы прокручивали анкету за анкетой, вдруг Варя схватила меня за руку.

– Подожди, верни чуть назад, – попросила она.

Я проделала, что она просила, и перед нами предстало смутно знакомое лицо.

– Постой, это же Турхан, который зазывал на волейбол, – с волнением произнесла я.

– Точно, мне он тоже кажется знакомым, а он кто?

– В этом-то и вопрос, – протянула я с сомнением. – Есть у меня ряд предположений, но их необходимо проверить. – Меня тут же осенила мысль. – Ты вот что, посиди здесь, просмотри весь материал, а я отлучусь…

– Куда? – испуганно посмотрела на меня Варвара.

– Схожу к администраторше, думаю, она сможет ответить на мои вопросы. – И, не став вдаваться в более подробные объяснения, я заторопилась в главный корпус. Купюры в пятьдесят долларов хватило, чтобы девушка с уже описанной мною внешностью сексапильной блондинки охотно пояснила, что Турхан работает здесь аниматором и ведет еще какую-то группу борьбы или что-то в этом роде. Она мне рассказала, где я могу его найти, если мне требуются особые услуги, при этом она так поиграла бровями, что у меня не осталось сомнений, что речь идет о чем-то незаконном. Я поблагодарила ее и поспешила вернуться в интернет-кафе.

Варя увлеченно изучала что-то в мониторе. Я села рядом.

– Нашла что-то интересное? – спросила я с надеждой.

– Да, тут все на немецком, но я многое понимаю, как-никак изучала его в универе в качестве дополнительного языка, – пояснила она. – Вот тут справа от анкет есть какие-то странные данные. В основном женские имена, кое-где с фамилиями, дальше страна и телефон. – Я придвинулась ближе к монитору и увидела, что к анкете Турхана прилагалось десять имен. Мы переглянулись с Варей и стали просматривать дальше. Чуть ниже я обнаружила фото Сулеймана, того самого, которого вчера отругал у беседки то ли англичанин, то ли немец. Около коротких сведений о нем тоже содержалась информация о каких-то восьми женщинах. Мы чуть быстрей стали просматривать файл и в самом конце увидели фото Али, того самого парня, в убийстве которого подозревали несчастную Альбину. Вдруг в полной тишине интернет-кафе раздался хлопок. Мы вздрогнули от неожиданности, подняли головы по направлению шума и увидели какого-то мужчину, который только что вошел в зал, и звук был вызван всего лишь захлопнувшейся от сквозняка дверью. Я напрягла глаза, так как мужчина довольно далеко от нас, и, к своему неудовольствию, узнала в нем вчерашнего иностранца. Я метнула взгляд в поисках работника за конторкой, у которого мы приобрели карточку для оплаты Интернета, но тот куда-то испарился. Вошедший же, злобно ухмыляясь, двинулся в нашу сторону. Особенных эмоций я не испытывала, лишь хладнокровно ожидала дальнейших шагов от незнакомца, в то время как моя подопечная стремительно побледнела от страха и ухватила меня за запястье липкими от пота руками. Я быстро закрыла таблицу и набрала адрес Яндекса. Но скорости было недостаточно. Экран все еще оставался белым, набранный мной в строке адрес все никак не открывался, зеленые квадратики внизу экрана, свидетельствующие о скорости работы сервера, слишком медленно набирали обороты. Немец был уже в паре столов от нас. Я лихорадочно раздумывала, что предпринять, Варвара дрожала как осиновый лист, медлить было нельзя, поэтому я преувеличенно радостным тоном воскликнула:

– Ой, Варь, представляешь, а он мне прислал письмо, – при этом я вскочила и захлопала в ладоши. – Ура! – Я изобразила подобие гопака, выделывая немыслимые коленца ногами.

Немец остановился в нерешительности, не сводя зачарованных глаз с моей выпрыгивающей из низкого выреза майки груди. На нашу удачу, приближающийся к нам мужчина вел себя как стопроцентный бабник, который при виде моих соблазнительных прелестей моментально потерял голову, а вместе с этим позабыл, как я надеялась, и о первоначальной цели своего визита.

Мои усилия не были напрасными, немец полностью переключился на созерцание моего легкомысленного танца. Его голова то поднималась вверх, то опускалась вниз, в зависимости от колыханий моего тела. В этот момент нужная страница, наконец, открылась. Я так же стремительно, как и вскочила с кресла, вернулась в него, быстро набрала адрес своей почты. К моей несказанной радости, уже через секунду открылась папка с входящими письмами. Я обернулась и одарила онемевшего от вожделения немца своей самой обворожительной улыбкой. Бедный мужчина весь вспотел, конечно, он с трудом себя сдерживал, поэтому свой первоначальный план – проверить, что там мы разглядываем, он сменил на приглашение, адресованное мне, приятно провести вечер. Я обратила внимание, что, несмотря на обстоятельства, голову окончательно он не потерял, и все же, как бы ненароком, бросил взгляд на наш монитор, где была открыта безобидная почтовая страница, и никаких подозрительных файлов.

Немец продолжительно выдохнул, видимо, собираясь с мыслями, и вернулся к обхаживанию моей персоны. Он принялся лопотать что-то на немецком языке, я непонимающе хлопала длинными ресницами и полным наивности взглядом смотрела на настойчивого кавалера. Моя реакция полностью указывала на то, что я не понимаю ни единого его слова. Он совсем расстроился, взял из принтера, который мы раньше не заметили, листок бумаги и что-то написал на нем. По тому, как энергично он жестикулировал, что-то изображая у уха, я поняла, что это номер его телефона. Я взяла листок, сложила пополам и убрала в карман, позволив на прощание немцу поцеловать мою руку. Он жадно припал к ней, я почувствовала дурноту при виде этого и отвернулась. Немец поохал какое-то время, порасточал мне пошлые комплименты, обильно сопровождая их слюнявыми воздушными поцелуями, и ушел, полный надежды на продолжение знакомства. По дороге он принялся кому-то звонить, но слов, которые он произносил в трубку, с нашего места разобрать было невозможно.

Едва за ним закрылась дверь, как я снова открыла файл с флешки и распечатала его. Компьютер выдал какое-то протестующее сообщение, что печать временно невозможна из-за занятости сетевого сервера. В этот момент вернулся смотрящий за компьютерным залом работник. Я подбежала к нему, сбивчиво объяснила на английском нашу проблему, он сообщил, что каждый лист распечатки стоит доллар, я согласилась на все условия, оставила аванс в стократном размере, вернулась за наш компьютер, уменьшила масштаб, чтобы не израсходовать целое состояние на эту информацию, которая, вполне возможно, могла нам не пригодиться.

Из интернет-кафе мы с Варей выходили, преисполненные самых радужных надежд, которые возлагали на почти пятьдесят только что распечатанных листов. На улице стояла нестерпимая жара. Отойдя уже на приличное расстояние от главного корпуса, я обернулась, спиной почувствовав чей-то взгляд, и успела разглядеть Сашин силуэт. Мужчина тряхнув головой, быстро пошел в сторону моря, словно нас не заметил. Я удивилась, немного притормозила, пытаясь обдумать, что бы это значило, Варя потянула меня за рукав, в ее глазах читалось недоумение. Я передернула плечами, решив, что все это просто совпадение, и Александр, скорее всего, нас не видел, и прибавила шаг в сторону бунгало, в котором нам предстояло быстро переодеться в купальники и не теряя времени отправиться на пляж, поплавать в море, немного позагорать, в общем, проделать все то, что изначально собирались, когда покупали тур. Но все это было лишь прикрытием основной задачи. Я хотела выяснить личности всех тех, с кем в ту злополучную ночь на яхте плавала Альбина. Возможно, аниматоры сами к нам подойдут, и мы сможем с ними как бы невзначай обо всем поговорить.

К изучению распечаток мы предполагали приступить во время полуденной жары в нашем бунгало. Ведь раскладывать листы на пляже было опасно, немец или кто-нибудь другой могли в любой момент увидеть их и вывести нас на чистую воду.

План наш удался только наполовину. Наши лежаки были полностью проигнорированы всеми членами команды аниматоров. Я совершенно не удивилась такому повороту, так как предполагала, что им известно, чья подруга подозревается в убийстве Али. Но время на пляже я провела не даром и успела сделать в блокноте ряд пометок о каждом работнике отеля, которого нам удалось заприметить. Записи я сделала на всякий случай, так как обладала прекрасно тренированной памятью, на которую всегда полностью полагалась. Под прикрытием темных стекол солнечных очков я устремляла задумчивые взгляды на черноволосых красавцев, которые развлекали отдыхающих всевозможными спортивными и просто занимательными мероприятиями. Наблюдая за ними, я все больше убеждалась, что, вероятнее всего, ни один из них не пустится в откровенные беседы со мной и, скорее всего, вряд ли вообще станет говорить. Варя высказала такое же предположение.

– В конце концов, – злясь на безвыходность ситуации, озвучила я ей вслух свои мысли, – мы наняли дорогущего адвоката. Думаю, он-то уж не станет церемониться и выудит из этих аниматоров правду.

– И я на это надеюсь, – поддержала меня Птичкина, – может, позвоним ему?

– Пока рано, – я поднялась с лежака с намерением вернуться в бунгало, – если ему будет надо, он сам объявится, а нам ему сказать совсем нечего. Пойдем, что ли, распечатки изучать? – предложила я.

Варя кивнула, только перед уходом предпочла окунуться в море, чтобы не идти разгоряченной долгим пребыванием на солнце по жаре. Я решила ее подождать и опять приняла лежачее положение. Наблюдая за нелепым барахтаньем моей подопечной в воде, я продолжала размышлять и подводить итоги, основываясь на тех скудных данных, которые нам удалось получить.

Вдруг я почувствовала чье-то присутствие совсем рядом со мной. Я приподняла очки и наткнулась взглядом на улыбающееся лицо Александра, который стоял спиной к морю, закрывая собой солнечный свет. Тень от его фигуры накрыла меня словно одеялом.

– Привет, – всем своим видом он демонстрировал радость от нашей с ним встречи. Мне ничего не оставалось, как изобразить то же самое в ответ.

– Приветик, как дела? – беззаботно произнесла я, чувствуя некоторую досаду, что приходится отвлекаться от размышлений.

– Отлично, – произнес он. – А ты не видела Варю? – спросил он с некоторой запинкой, видимо, смущаясь.

– Вон она, купальщиков разгоняет, – махнула я в сторону сражающейся с волнами Птичкиной, которая, судя по всему, не могла похвастаться умением плавать.

– Тогда я, пожалуй, пойду с ней поздороваюсь.

– Вперед! – не могла я не поддержать его порыв, так как считала, что общение с Александром идет моей подопечной исключительно на пользу. Вот уже сутки, как она позабыла охать по своему предателю Антону. Хотя, конечно, смена ее настроения могла быть вызвана неприятностями с Альбиной, которые не шли ни в какое сравнение с ее личными неурядицами.

Пока я размышляла, Александр удалился. Я издали наблюдала, как он общался с Варей и как та, страшно краснея, нелепо размахивая руками и ежась то ли от озноба, то ли от волнения, пыталась поддерживать с ним беседу.

Понаблюдав за ними какое-то время, я все же была вынуждена прервать их общение своим появлением, так как время поджимало, хотелось немедленно приступить к изучению распечаток.

– Варя, нам пора! – произнесла я, подходя к ним с полотенцем и двумя пляжными сумками в руках.

– О да, конечно, – голос моей подруги нервно дрожал. Она схватила полотенце и немедленно упрятала в него свою довольно ладную фигурку, которую сама девушка ужасно стеснялась.

– Я как раз предлагал Варваре вечером где-нибудь развеяться, – повернулся Саша ко мне. – Может быть, и ты найдешь время составить нам компанию?

– А что, неужели она дала согласие? – не сдержала я удивления.

– Нет! – завопила Птичкина таким высоким голосом, словно ее укусило какое-то насекомое.

– Почти, – в этот же момент ответил Александр.

– В любом случае я не вижу поводов для отказа, – в свою очередь, улыбнулась я, подхватила пытающуюся возражать Варвару под руку и потянула ее в сторону нашего бунгало.

– Тогда жду в восемь на ужине, а потом пойдем изучать местные злачные места, – успел произнести нам вслед Саша, я обернулась, утвердительно кивнула за обеих и помахала ему рукой. Птичкина с окаменелой спиной, как робот, молча двигалась вперед по дорожке, опустив взор себе под ноги.

– Ну так как? Он тебе нравится? – всем своим видом демонстрируя любопытство, без стеснения задала я вопрос.

– Да с чего ты взяла? – огрызнулась Варя.

– Ну, это так романтично, море, солнце, красавец вьется вокруг тебя…

– Ничего романтического в нашем с ним знакомстве я не вижу, – с кислым выражением лица проговорила моя реалистка. – Я с тоски напилась в первом попавшемся баре. Потом валялась на пляже, Саша меня нашел, я затребовала шампанского, он подчинился, оставил меня в каком-то еще питейном заведении на территории отеля, потом вернулся как раз вовремя, чтобы спасти из объятий неизвестного мне официанта, с которым я явно собиралась пуститься во все тяжкие. Я была в невменяемом состоянии. Ему ничего не оставалось, как отнести меня в его номер, где я и проспала всю ночь, а утром с позором бежала в наше бунгало. Ты пришла через несколько минут после меня, и дальше уже были все эти события, связанные с убийством, вот! – выпалила она буквально на одном дыхании. Ей явно самой хотелось выговориться. Я не прерывала поток ее красноречия. – И что тут романтического? – практически выкрикнула она мне в лицо в завершение.

– Да все! – принялась я ее переубеждать. – Да разве стал бы он с тобой возиться просто так, без личного интереса?!

– По-моему, он продолжил знакомство со мной от скуки, и общение наше чисто дружеское…

– В любом случае теперь мы можем спокойно идти вечером на дискотеку. Уверена, что все аниматоры просто обязаны быть там, и, возможно, мы узнаем что-нибудь новое, а прикрытие этого Саши нам очень пригодится. А то ты видишь, нас все стороной обходят, а в компании мужчины будет проще расслабиться и не реагировать на общественный бойкот, – переключилась я обратно на главную тему наших невеселых будней.

Мы вернулись в бунгало и стали изучать добытые с таким трудом распечатки. Первые колонки цифр оставались совершенно непонятны для нас. Было похоже на ведение каких-то расчетов, но никаких разъяснений к столбикам не прилагалось. Мы решили их пропустить и обратили все свое внимание на анкеты. Я отыскала фотографии всех, кто был в числе волейболистов, с которыми Альбина успела познакомиться в первый день, благо эти сведения нам за вознаграждение передала русскоговорящая администраторша с ресепшен. Помимо Сулеймана, Турхана и погибшего Али, она вспомнила еще троих мужчин. Голубоглазого, что редко встречается на Востоке, Тимура, невысокого, но очень симпатичного Майкла (я подозревала, что это псевдоним) и похожего благодаря своим накачанным мышцам на греческого бога Рустэма. Естественно, их внешние данные мы почерпнули из анкет. Неизменно рядом с мужскими именами имелись какие-то женские. Иногда они встречались по нескольку раз. Например, напротив информации про Али была вписана некая Клаудия. Параллельно со сведениями о Турхане мы обнаружили это же имя, а также все цифры рядом с ним, из которых числа в первом столбике нам были непонятны, зато в следующем за ним явно напоминали номер телефона, дальше еще шли какие-то числа, но понять, что они означают, было совершенно невозможно. Я разглядывала листочки, перебирала мужские и женские имена, но никак не могла догадаться, что это за таблица. Фотографии мужчин свидетельствовали об их турецком происхождении: все темноволосые, с карими глазами, у большинства спортивные фигуры, но какие-то очень плотные, как у невысоких людей. А вот женские имена выдавали принадлежность их обладательниц к разным народам. Вскоре у меня заболели глаза от бесконечных просмотров столбиков с Клаудиями, Катеринами, Эстелями, Олесями, Мишелями, Алисиями, Венерами и прочими всевозможными дамскими именами. Мы потратили несколько часов на изучение всех этих данных, но так и не пришли к единому мнению, чем это могло помочь нашей Альбине. Почему, например, мужские анкеты с фотографиями, а информация о женщинах предоставлена в очень скудном виде.

– Наверное, это список работников отеля, – предположила я.

– Возможно, а подробно только про мужчин, потому что немец курирует только их работу, а женские имена – это, видимо, сотрудницы, с которыми пересекается график или смены. – Раздосадованная, Варя отложила листы в сторону. – И стоило так рисковать из-за такой ерунды.

– Не вздумай раскисать, пока что это все только наши предположения, так что не будем делать поспешных выводов, – решительным тоном произнесла я и бросила взгляд на часы, с удивлением обнаружив, что работа с распечатками отняла у нас достаточно много времени и уже пора собираться на ужин. Варя немедленно взволновалась и отправилась прихорашиваться. В ожидании, пока освободится ванная, я набрала номер Максима Петровича, нашего адвоката, ведь прошли сутки с момента, как он занялся расследованием, и очень хотелось услышать последние новости.

Максим Петрович сообщил, что вчера и сегодня ездил к Альбине, присутствовал вместе с переводчиком на допросах. Сказал, что по тому, как подозреваемая держится, и потому, что она ни разу не запуталась в показаниях, у него складывается впечатление, что она действительно ни в чем не виновата. Он сейчас пытается поднять все связи погибшего, в надежде нащупать хоть какую-то зацепку. Пока что все указывало на то, что убийцей является Альбина, все, кроме мотива, которого у нашей бедной подруги просто нет, но турецкие следователи не торопятся выдвигать другие версии и искать нового подозреваемого. Им проще все свалить на пьяную в момент убийства русскую туристку.

Адвокат не находил пока времени подъехать к нам в отель для личной беседы. Когда я поинтересовалась, можно ли навестить Альбину, он с сожалением сообщил, что свидания с ней запрещены. Я не стала ничего рассказывать о распечатке, ведь мы пока сами не понимали, чем нам могли помочь сведения из нее, сказала, что ждем любых новостей, и попрощалась.

Варя как раз вышла из душа, я почти слово в слово изложила ей нашу беседу с Максимом Петровичем.

Как и положено уверенным в своей неотразимости дамам, на ужин мы явились не в восемь, как было условлено, а в десять минут девятого. Опоздание произошло, конечно, не по моей вине. Еще за полчаса до выхода я была полностью готова. Мне совсем не было смысла долго прихорашиваться у зеркала, тем более что Саша явно уже переметнулся в стан поклонников Вари. Хотя, конечно, в случае Птичкиной говорить про обилие мужчин вокруг нее сложно. Наш знакомый представлял собой ее единственного кавалера на этом отдыхе. Тем ценнее было его присутствие, по крайней мере, по моему мнению.

Судя по тому количеству времени, которое Варя посвятила своему преображению, ее сильно волновало предстоящее свидание. Несколько раз она меняла наряды, но те «бабушкины туалеты», в которых она предполагала отправиться на ужин, я не могла рассматривать без смеха. Итогом ее мытарств явились мои решительные действия. Я пригласила в номер парикмахера из отеля, который сделал ей красивую укладку и макияж. А платье я дала ей свое – благо фигурка у девушки была стройная, только рост невысокий, но мой сарафан с широкой цветастой юбкой стал смотреться еще более выигрышно, струясь вдоль ее тела до пола. Чтобы дополнить образ, я практически заставила ее надеть Алькины туфли на шпильке.

– Я рухну с них у порога столовой, – испуганно предупредила меня Птичкина, но я заметила, что она не без удовольствия рассматривает себя в новом образе в зеркале.

– Это вряд ли, ты же теперь красотка, а значит, понесешь это звание гордо, – произнесла я с лукавой улыбкой. – Зато на таких высоких каблуках перестанешь сутулиться и семенить при ходьбе. Вплывешь в зал, словно лебедь горделивый. – И я поторопила ее к выходу, пока она не передумала и не впрыгнула обратно в свои нелепые коротенькие брючки-капри и футболку с Микки-Маусом.

Ресторан был полон. Обведя взглядом зал, я в первый момент не увидела Сашу. Он неожиданно возник за нашими спинами через мгновение, едва мы переступили порог заведения. У меня сложилось впечатление, что он караулил наш приход у двери. Галантно взяв под руки, он уверенно повел нас мимо столов с едой, к уединенному уголку, вдали от заполненного отдыхающими центра зала. К нашему общему с Варей изумлению, стол уже был накрыт.

– Простите мою назойливость, но я взял инициативу в свои руки и нахально заказал блюда на свой вкус, – при этих словах он улыбнулся, наверное, самой обаятельной улыбкой на свете. Я, кстати, оценивала его поведение как бы со стороны, ведь мужчина старался не ради меня, поэтому все происходящее в моем случае походило на спектакль. – Если мой выбор вам не по нраву, официант принесет то, что вы предпочтете съесть, – продолжал волноваться кавалер.

– Что ты, все в полном порядке, – ответила я за нас двоих, так как Птичкина, похоже, полностью лишилась дара речи от волнения.

На столе к нашему приходу был сервирован великолепный ужин, состоящий из обилия зелени, овощей, сыров, морских деликатесов и нежнейшей на вид ветчины, поданной на стол на тонких ломтиках дыни. Мы заняли свои места, определить которые было совсем нетрудно: напротив двух приборов лежало по одинаково прекрасной бордовой розе. Весь антураж очень напоминал мне описания романтических свиданий из слезливых женских романов, если бы не одно обстоятельство: участников этого мероприятия было не двое, а трое. Ситуация выглядела настолько двусмысленной, что я испугалась, как бы находящиеся в зале люди не заподозрили в нас любителей эротических развлечений втроем. Не хватало на наши бедные головы еще и такого рода слухов.

Ужин прошел более чем мирно. Саша, как мог, старался уделять одинаковое внимание нам обеим. Судя по его рассказам, в этом отеле он отдыхал не первый раз, и то, что многие подходили с ним поздороваться, подтверждало этот факт. Единственное, что меня удивляло, что только наш столик официант обслуживает в полной мере. Я заметила, что напитки приносят всем, а вот о еде отдыхающие должны были позаботиться сами.

– Саш, а что это за особый почет нам оказывается? – не удержавшись, спросила я.

– Ты о чем? – вопросительно посмотрел он на меня.

– Я про официанта, все кругом сами за едой ходят, а нас обслуживают, как в дорогом ресторане.

– Ах ты об этом. – Саша промокнул салфеткой губы, мне показалось, что он тянет время, словно обдумывает свой ответ, – видимо, мало кто знает, что за дополнительную плату можно еще и не такой сервис получить.

– Как все банально, – несколько разочарованным тоном протянула я, – а у меня уже закрались подозрения, что ты какой-нибудь турецкий шах или гордость страны, раз тебе здесь оказывают такой прием.

– Все может быть, – он лукаво улыбнулся, – может, я еще решу стать их президентом.

– Можем помочь с проведением агитационной кампании, – наконец-то вступила в разговор Варя. – Думаем, к нашей партии примкнет много желающих. – При этой фразе она распрямила плечи, отчего ее грудь подалась вперед и стала еще более соблазнительно выглядеть в глубоком декольте выданного мною сарафана. Однако я была полностью уверена, что моя подопечная даже не подозревает об этом.

– В этом я не сомневаюсь, – он в упор посмотрел на мою подругу, – с такой красотой можно баллотироваться куда угодно.

Она недоверчиво хмыкнула, но тут же испугалась охвативших ее эмоций и замерла с вялой улыбкой на лице. Весь вечер Саша, как мог, пытался разговорить Птичкину, но та то вдруг взрывалась эмоциями, то неожиданно вновь замыкалась в своих комплексах. Поэтому я то и дело спасала готовый затихнуть разговор. Если бы необходимость идти на дискотеку в поисках полезной информации отпала, я бы немедленно покинула своих спутников, сославшись на головную боль или что-то еще… Так как подозревала, что мое присутствие мешает расслабиться Варе. Но, увы, сейчас на первом месте были интересы Альбины, поэтому я оставалась на месте.

Наслаждаться прелестями клубной жизни мы отправились не сразу. Из ресторана вслед за Сашей мы спустились в сторону водных каналов, где нас ожидала красивая красно-черная гондола. Мы заняли места, Варя оказалась рядом с Александром на узком сиденье лодки, что меня совсем не удивило, в то время как я примостилась напротив них, причем моя спина была прижата к разгоряченному энергичными взмахами веслом гребцу. Думаю, в Венеции лодки длиннее, и туристы освобождены от необходимости телесного контакта с гондольером. Мне же казалось, что я активно помогаю вести наше плавучее судно. Наш капитан то наклонялся вперед, то назад, мне приходилось проделывать все движения тела вслед за ним. Когда я в очередной раз почти упала к ногам моих спутников, они, наконец, обратили внимание на мое не вполне удобное положение, но поменяться местами не представлялось возможным, мы могли попросту перевернуться.

Саша стал извиняться и попросил нашего горе-гондольера поскорее доставить нас к берегу. Но я сильно пожалела, что это «поскорее» было озвучено. Наш капитан, стараясь угодить и достойно исполнить это пожелание, так энергично заработал руками, что плавные покачивания тела, к которым я уже немного успела привыкнуть, сменились ощутимыми толчками его локтей в мою спину. Я, как могла, скрывала этот факт от Саши и Вари, так как с детства не была нытиком и всегда стойко принимала все удары судьбы. С грустью представляла я, что у постояльцев отеля завтра на пляже при виде моих покрывшихся синяками боков версия о наших любовных утехах втроем сменится на еще более грязное предположение о ролевых играх в стиле садо-мазо. Когда мы, к моему неописуемому облегчению, вернулись на твердую землю, я себя ощущала как боксерская груша. На лице Александра было отражено страдание за его непростительную ошибку с размещением на лодке. Он все время извинялся, мне пришлось даже чуть повысить голос, чтобы прервать поток его покаянных слов.

– Все в порядке, – мне показалось, что я в сотый раз произнесла эту фразу, – я даже рада этому маленькому приключению, будет над чем посмеяться с друзьями, – вслух сказала я, а про себя добавила: «Когда синяки заживут».

– Мне так жаль, – опять взялся за старое Саша.

– Ну, если жаль, то скорее придумывай, что мы будем дальше делать, – тоном командира начала я, – мне необходимо получить новые впечатления, чтобы изгнать воспоминания о старых, – решительно положила я конец его извинениям.

– Ну что ж, сейчас одиннадцатый час. Предлагаю сыграть партию в боулинг, а потом отметить это танцами.

План мы одобрили сразу. Боулинг оказался любимой игрой всех участников. Варя, к моему удивлению, довольно мастерски отправляла шар расправляться с кеглями. При этом она подоткнула край длинной юбки сарафана за пояс, и, кажется, наконец, расслабилась, полностью отдавшись азарту игры. Александр был явно удивлен нашим мастерством. Он выиграл всего одну партию, в двух других мы с Варей оказались на высоте. Я, признаться, старалась не слишком отрываться от моих товарищей по игре, так как меткость у меня была феноменальная, и мне не стоило особенных усилий отправить шар точно в цель. Но сегодня не я должна была сорвать все овации вечера. Поэтому я вела себя довольно скромно, в то время как Птичкина так искренне радовалась каждому успешному броску, что было сложно ею не залюбоваться. Азарт во время игры, когда он приводит к победе, наверное, добавляет людям привлекательности, я заметила, что Саша одаривает восхищением не только Варю, но и от меня периодически не может отвести светящихся симпатией глаз. Мне это, несмотря ни на что, было приятно, но я расценивала эти посылы исключительно как дружеские. Настроение наше поднялось, хотя, конечно, мысли об Альбине никуда не ушли, мы просто немного расслабились, задвинув переживания в дальнюю часть сознания.

В ночном клубе, который представлял собой обособленно стоящее в стороне от отеля здание, что было очень разумно, так как музыка была слышна задолго до того, как мы в него зашли, народу было прилично. Я ожидала увидеть в основном молодежь, но закончить вечер танцами предпочли люди разных возрастов. Даже дети лет пяти героически боролись с усталостью и сном и из последних сил выделывали немыслимые коленца на танцполе. Какая-то компания мужчин и женщин вела неспешную беседу за столиком недалеко от входа. Мы расположились в уютном чел-ауте, если я правильно расслышала сквозь грохот музыки название этого места. Официант принес нам по коктейлю, потом еще два человека установили диковинный кальян посередине маленького столика, по сторонам которого мы возлежали на мягком пушистом ковре, заваленном разноцветными подушками самых причудливых размеров. Из-за высоких полупрозрачных занавесей из органзы, образующих некоторое подобие шатра над нами, наше общение приобретало некоторую интимную нотку.

Но я не спешила расслабляться, оставив романтический настрой Варе и Александру, ни на секунду не забывая об основной задаче этой ночной вылазки. Я откинулась на мягкие валики с бокалом в руке и приняла комфортное, наполовину сидячее положение, из которого мне был виден практически весь зал. Сначала я просто праздно путешествовала взглядом по лицам посетителей клуба, но никого знакомого или чего-нибудь подозрительного не замечала. Мы уже около получаса находились на дискотеке, когда я отметила некоторое оживление в зале. Повернув голову в сторону дверей, я увидела группу только что вошедших ярко одетых симпатичных молодых людей. Их было человек шесть, но находились они на приличном расстоянии от меня, поэтому только когда они стали ходить между столиков и радостно приветствовать отдыхающих, а к некоторым даже подсаживаться на минуту-другую, я смогла узнать Турхана и Сулеймана среди них.

Мое сонное состояние вмиг улетучилось. От непонятно откуда взявшегося волнения мой пульс несколько участился. Я перевела взгляд на Варвару, но она была целиком погружена в беседу с Сашей, который что-то нашептывал ей на ухо. Я не стала их прерывать, а просто вернулась к своим наблюдениям. После круга почета по залу аниматоры отправились на танцпол. В считаные секунды вокруг них образовалось кольцо из томно выгибающихся в разные стороны, что, по всей видимости, в их представлении означало танец, представительниц женского пола. Возрастной диапазон их колебался от пяти до шестидесяти пяти лет. Постепенно круг стал сужаться. Млеющие от внимания поклонниц аниматоры, как ни старались, все же не могли угодить всем девушкам. В итоге безумный ритм, заданный диджеем, утомил дам в возрасте, и им пришлось, тяжело дыша, с разочарованными лицами уступить места более молодым и выносливым. Совсем же юных девочек под их протестующие возгласы наконец вспомнившие о своих прямых обязанностях разгоряченные алкоголем родители увели спать. Моя задача несколько упростилась. Ко второму часу ночи ряды танцующих значительно поредели. Все чаще стала звучать медленная музыка.

В это время, со слегка сконфуженными улыбками, Варя с Сашей выбрались из нашего воздушного шатра и присоединились к сплетенным в объятиях танцующим парам. Я проводила их очень воодушевленным и поддерживающим взглядом, хотя ощутила легкое неприятное чувство, которое испытывает третий лишний, которому в силу собственного одиночества особенно тяжело наблюдать за влюбленными людьми.

Танец все продолжался. Я, вдыхая через мундштук, идущий на длинном проводе от кальяна, ароматный дым яблочного табака, следила за Турханом и его молодой партнершей. Девушке было от силы лет восемнадцать. Топик и едва заметная юбочка не скрывали, а, наоборот, настолько выставляли напоказ не до конца сформировавшиеся прелести ее юного тела, что мне, сквозь легкий кальянный дымок, сначала показалось, что она вообще забыла поменять купальник на подобающую вечернему часу одежду. Турхану же, судя по полному вожделения взгляду и крепко взявшимся за ее ягодицы рукам, выбор наряда спутницы явно пришелся по душе. Я приуныла, понимая, что ничего нового я сегодня не выясню. Музыка изменила темп на более быстрый. Пары разомкнули объятия и, подчинившись ритму, задрыгали руками и ногами кто во что горазд. Зрелище было забавным. Вдруг за стойкой бара я увидела немца. Ничего удивительного в этом, конечно, не было, но я решила подойти поближе, в надежде подслушать что-нибудь интересное. Варя с Сашей были увлечены друг другом, издалека я жестами изобразила им, что отойду на пять минут. Я подошла к стойке и заняла высокий металлический табурет в паре метров от немца, который энергично крутил в разные стороны головой, словно искал кого-то. Меня он совершенно не замечал. Вдруг взгляд его остановился в одной точке, я проследила по направлению поворота его головы и поняла, что наблюдает он за Турханом. Тот, в свою очередь, охваченный возбуждением, явно доведенный до точки кипения медленным танцем, почти навалившись всем телом на юную прелестницу, страстно целовал ее ярко-розовые от помады губы, одновременно путешествуя руками по гибкому стану, хотя, если быть точной, скорее сжимая до боли ее великолепную молодую грудь. Девушка непристойно выгибалась под движениями настойчивых рук аниматора.

«Еще минута, и они разденутся и закончат начатое прямо тут, на диванчике за столиком, при всем честном народе, – с возмущением подумала я. – И куда только смотрят родители, когда отпускают вчерашних школьниц на отдых одних!» В эту минуту я вспомнила свою прекрасную тетушку Милу с ее классическими взглядами на взаимоотношения молодых людей и степень доступности до брака… Ох и пришла бы в негодование моя родственница при виде столь развратной картины!

Оторвав взгляд от страстной пары, я нашла глазами немца и отметила, что ситуация, в которой он застал Турхана, очень его позабавила. Он даже порозовел слегка и пару раз поцокал языком, видимо, завидуя аниматору. Выждав некоторое время, он подозвал какого-то молодого человека, назвав его Айдыном, и что-то тихо сказал ему. Айдын бегом поспешил к Турхану, потряс его за плечо, грубо оторвав от губ партнерши, и бросил какую-то фразу, при этом указав на немца рукой. Турхан отпрянул от девушки, вытер тыльной стороной ладони рот, извинился перед партнершей и подошел к немцу. В этот момент диджей, словно прочитав мои мысли, поставил медленную музыку, которая зазвучала на удивление тихо, благодаря чему мне удалось разобрать то, что сказал немец Турхану.

– Ты что это делаешь? – в тоне говорящего, к моей большой удаче, на английском языке слышалась злость. – А если бы Мишель тебя застукала с этой девкой?!

– Но ее же не было, Фархат, я все время смотрел по сторонам, – неожиданно тоже по-английски, что было большой удачей для меня, ответил аниматор. Теперь я знала, как зовут немца.

– Что-то все время, пока я здесь, ты смотрел совсем не по сторонам, а в рот этой, – Фархат махнул в сторону дивана, на котором, хлопая огромными, какими-то коровьими глазами, сидела несчастная девушка. – В общем так, последнее предупреждение тебе. Мишель – дама с норовом. Если ей что будет не по нраву, она нас всех в порошок сотрет. Ее желание для нас закон, слишком во многом мы от нее зависим. С любой другой я бы еще мог закрыть глаза, оштрафовал бы тебя, как водится, на пятьсот долларов и все, но не в этот раз! Кажется, ты позабыл правило: в такие дни никакого секса на стороне. Тем более что мы потеряли Али, работы прибавится, все клиентки должны быть полностью удовлетворены нашими услугами. Еще один случай, и вышвырну как щенка, будешь опять на кухне посуду мыть за сотню в месяц.

Я вытянулась как по струнке и даже перестала дышать на какое-то время, чтобы ненароком никаким движением не выдать своего близкого расположения. Фархат и Турхан, не мигая, смотрели друг на друга, аниматор первым сдался и пошел на примирение.

– Ты знаешь, что смерть Али – большой удар для меня, но я правила уяснил, поэтому сегодня нахожусь здесь, но и ты вспомни, я хоть раз тебя подводил? – он сделал паузу: – Нет. Так что и сегодня все будет о’кей. Какой номер?

– Тысяча триста пятнадцать, – Фархат достал из кармана пиджака карточку, являющуюся магнитным ключом от комнаты, – думаю, она уже ждет.

– Да знаю я, – раздраженно бросил Турхан, – должен уже доверять мне после стольких лет. – С этими словами он развернулся и пружинящей походкой вернулся к девушке. Там он что-то быстро сказал ей, она поднялась, и, взявшись за руки, они вместе покинули дискотеку.

Немец заказал виски, немного расслабился после первого глотка и только тут заметил меня. Я демонстративно смотрела прямо перед собой, словно выбирала из ассортимента бутылок, расположенных на полках, напиток. Фархат пересел на соседний со мной табурет.

– Могу я угостить прекрасную даму? – спросил он.

Я изобразила непонимание. Он, похоже, не узнал во мне, одетой в подобие вечернего платья и с легким макияжем на лице, так восхитившую его в интернет-кафе девушку. Я решила, что это благодаря царящему в зале полумраку. Немец догадался, что я не понимаю, о чем он мне говорит. Тогда он еще раз повторил на английском эту фразу. Я сделала вид, что изо всех сил пытаюсь расшифровать его речь, но мне это не удается. Вздохнув, он перегнулся через узкий стол, взял из-под прилавка бармена какую-ту открытую бутылку, поднес ее практически к самому моему лицу и на подобии моего родного языка выдал:

– Ти пит? – Для убедительности он потряс несколько раз бутылкой из стороны в стороны.

– Ах, вот вы о чем, – затараторила я специально очень быстро, – но я уже сегодня пригубила немного вина, мне вполне достаточно, спасибо большое, да и время уже позднее, – я демонстративно посмотрела на часы. – Мне, к сожалению, пора спать, – при этих словах я сложила руки и поднесла их к уху, чуть склонила голову набок и прикрыла глаза, изображая крепкий сон.

– О’кей, – почему-то его лицо просияло, – я буду с тобой, – больше он сказать ничего не смог, но повторил мой жест, одобрительно покивал головой, слез с табурета и потянул меня за локоть, чтобы я, видимо, последовала его примеру. Тут я догадалась, что он решил, что я предлагаю ему вместе пойти спать.

Ситуация становилась очень двусмысленной, тем более что у меня опять в голове созрел дерзкий план отправиться на поиски номера 1315, очень меня интересовало, что за услуги ожидает некая Мишель, которые требуют надлежащего исполнения. Хотя, конечно, определенная догадка у меня имелась. Но недаром я, как любой профессионал, во всем люблю порядок. Всякому предположению мне для внутреннего спокойствия всегда требовалось четкое подтверждение. Но для начала надо было как-то отделаться от немца. Он уже слишком настойчиво тащил меня с табурета. Проявлять свои истинные бойцовские способности было лишним, но и позволять этому наглому иностранцу так безнаказанно протаскивать через весь зал девицу для любовных утех – было вопиющей наглостью.

Свободной рукой я ухватила немца чуть повыше плеча и сдавила его. Мужчина охнул и дернулся. Его пальцы высвободили мой локоть. Он обернулся в недоумении, и тут кто-то совершенно неожиданно пришел мне на выручку. Не успел он появиться за моей спиной, как иностранца и след простыл. Я, которая не имела, к сожалению, глаз на затылке, была даже озадачена, кому так успешно удалось спугнуть моего настырного поклонника, часть победы над которым я уже успела одержать. Я инстинктивно обернулась назад и почти лицом к лицу встретилась с Сашей.

– А мы тебя потеряли, – у него был очень довольный вид, и это такое семейное «мы» несколько удивило меня.

– Я никуда не делась, просто решила осмотреться, а тут какой-то нахал пристал, одурел, наверное, от дармовой выпивки… – сделала я вполне очевидный вывод. – А где Варя?

– Пудрит носик, – последовал ответ.

На танцполе медленно кружились несколько пар, видимо, был завершающий этап дискотеки, так как музыка звучала несколько приглушенно и быстрых композиций уже не включали.

Очень быстро музыка стихла. Мы вернулись в наш шатер, где «с напудренным носиком» сидела Варя. Я ожидала увидеть недовольство в ее глазах, но, к моему удивлению, на ее лице не дрогнул ни один мускул, когда она поинтересовалась, как мы провели время. Заверив ее, что все было прекрасно, я сказала, что устала и собираюсь вернуться в номер, причем вместе с ней. Она немедленно согласилась.

– Но ведь еще не слишком поздно, – с надеждой протянул Саша.

– Почти три часа?! – воскликнула Варя. И честно призналась: – Я и не помню, когда так поздно бодрствовала. – Я решила не напоминать ей про наш недавний поход в караоке, да она, вероятнее всего, его и не помнила из-за выпитого в тот вечер с тоски по Антону.

– Жаль, но я не теряю надежду на завтрашнюю встречу, – разочарованно протянул наш спутник и, естественно, отправился нас провожать.

Я сразу пошла чуть впереди. Мне надо было подумать, как поскорее отделаться от нашего кавалера и улизнуть на поиски номера 1315. Я вертела головой из стороны в сторону, и вдруг мне показалось, что к одной из беседок приближается молодая пара, которая издали очень похожа на Турхана и затисканную им до неприличия юную особу. Я отметила место, в котором они собирались уединиться, и рассудила, что, пока мы дойдем до бунгало, пока распрощаемся с Сашей, пока я вернусь обратно, они как раз успеют намиловаться, и я, если повезет, узнаю, идя за Турханом, что за суровая Мишель ожидает его.

Все вышло, как я и задумала. Саша галантно раскланялся с нами на пороге нашего домика, в очередной раз поцеловав нам руки. Я еле дождалась, когда мы останемся с Варей в одиночестве. Едва дверь закрылась, как я сразу выдала подруге:

– Ты знаешь, пока вы танцевали, я подслушала у барной стойки разговор немца-англичанина с Турханом, – Варя подняла на меня полные любопытства глаза, и я, поощряемая читаемым в них интересом, дословно пересказала ей всю беседу. Едва я закончила, как подруга стала быстро стягивать с себя сарафан.

– А ты что стоишь, давай немедленно переодевайся в удобную одежду и побежали следить за этим аниматором, – поторопила она меня.

Спустя десять минут, одетые в спортивные костюмы, мы покинули наш домик. Стараясь держаться в тени от освещенных фонарями дорожек, мы тихо пробирались к замеченной мной беседке. Конечно, приближаться к ней мы не собирались. Как только стало понятно, что парочка еще там, мы затаились за высокими цветущими кустами и стали ждать. Нам повезло, у Турхана, видимо, действительно было мало времени, и, едва мы успели перевести дух после стремительного перехода от бунгало, как неутомимые любовники вышли из беседки. Лица у обоих светились счастьем и удовлетворением. Девушка торопливо поправляла на себе одежду, Турхан ласково смотрел на нее.

– Красивая, любовь моя, – с нежностью произнес он на очень смешном русском языке.

– Любимый мой, – она опять растаяла от его комплиментов и бросилась на шею аниматору. Мы с Варей закатили глаза и отвернулись в сторону, была глубокая ночь, мы устали, и нас начинала раздражать эта бесконечная любовная сцена. Несмотря на возбуждение охотников, которое охватило нас, едва мы приступили к слежке, насыщенность дня давала о себе знать, и мы уже открыто мечтали о своих удобных кроватях. Наконец они оторвались друг от друга и пошли в сторону главного входа в отель, тихо шепча всякие любовные глупости по дороге. Турхан внутрь здания не пошел, видимо, обслуга не имела на это право, тем более в ночные часы. Поцеловав в последний, как мы очень надеялись, раз девушку долгим поцелуем, он двумя руками шутливо развернул ее за плечи лицом к стеклянным дверям, легонько шлепнул чуть ниже спины рукой и решительно отступил в тень. Девушка немного помедлила, потом, не оборачиваясь, помахала ему и исчезла из виду за дверями отеля.

Турхан быстро пошел в сторону корпуса, в котором проживали работники отеля. Мы тихо следовали за ним, скрытые густыми кустарниками, образующими нечто вроде перил вдоль пешеходной дорожки. Внутрь корпуса за ним мы идти не решились, он или кто-нибудь еще там мог запросто нас заметить, а объяснить свое присутствие в этом совершенно не имевшем отношения к туристам здании мы бы не смогли.

Устроившись на маленькой скамеечке в совершенно темном из-за отсутствия поблизости фонарей месте, мы стали ждать, не сводя глаз с простой деревянной двери, ведущей в корпус, появления аниматора. Я решила, что, если через двадцать минут он не выйдет, мы с чувством выполненного долга можем отправиться спать. Варя со мной согласилась. Но парень вернулся очень скоро. Судя по всему, он просто заходил переодеться, так как обычные голубые джинсы и яркую в рыже-желтых разводах рубашку сменил на кожаные брюки и облегающий черный, немного блестящий топ. В руках он нес какой-то сверток. Пропустив его метров на десять вперед, мы максимально тихо пошли за ним. Он перешел на неспешный бег, нам пришлось тоже значительно прибавить шагу, отчего со стороны мы, скорее всего, напоминали легкоатлетов, сдающих нормы по спортивной ходьбе. По тому, что Турхан ни разу не оглянулся, не остановился, чтобы прислушаться, было видно, что он даже не подозревает о нашем присутствии в нескольких метрах от него. За считаные минуты мы миновали главное здание отеля и повернули на дорожку, ведущую к маленьким домикам, один из которых занимали мы. И ведь я должна была сразу догадаться, что номер 1315 рядом с нами, раз на нашей двери висела табличка 1320.

Турхан замедлил шаг, почти остановился, несколько раз глубоко вздохнул, провел ладонью по волосам и решительно подошел к одному из бунгало, сквозь незакрытые шторы на окне которого пробивался слабый, почему-то красный свет. Аниматор развернул сверток, вынул из него какой-то черный кусок то ли материи, то ли бумаги и стал надевать его на голову. Мы с Варей вытянули шеи вперед, до боли напрягли глаза и, к своему изумлению, увидели, что черный лоскуток превратился в бархатную карнавальную маску, которая эффектно закрывала большую часть лица Турхана. Следующим предметом, выуженным из свертка, оказались наручники, сверкнувшие своими металлическими кольцами и цепочками в свете от фонаря, падающем прямо на преображающегося на наших глазах мужчину. Наручники он быстро засунул за кожаный ремень своих брюк, по всей длине которого виднелись железные шипы. Последней частью ручной клади аниматора оказалась небольшая плетка. Мы с Варей обменялись удивленными взглядами. Думаю, что вид Турхана каждую из нас привел к одной и той же догадке о качестве тех услуг, которые он пришел оказать некой Мишель. Как только похожий на Мистера Икс аниматор скрылся внутри бунгало, открыв имеющейся у него карточкой комнату, мы с Варей прокрались к окну, из которого лился слабый красноватый свет, я осторожно высунула голову, так, чтобы хоть одним глазком увидеть происходящее внутри. Естественно, ни я, ни моя подопечная не относились к рядам извращенцев, подглядывающих за чужими сексуальными игрищами, просто, чтобы уж считать дело слежки доведенным до конца, мы решили, что необходимо увидеть, что собой представляет эта Мишель, вдруг она как-то связана с убийством Али, а потом нам надо было знать, как она выглядит.

Краснея от стыда, я бросила робкий взгляд внутрь бунгало. Турхан, грозно сверкая глазами сквозь прорези маски, что-то скомандовал светловолосой женщине, видимо, это и была Мишель, стоящей спиной ко мне. Слов я разобрать не могла, так как окна были закрыты. Дама опустилась на четвереньки и поползла на коленях к аниматору. Одета она была в черные кожаные шорты и красный корсет. На ногах у нее были роскошные ярко-алые ботфорты. Я отвела взгляд, так как фигура женщины выдавала немолодой возраст ее хозяйки. Смотреть на ее потерявшую былую эластичность кожу и выдающие наличие лишнего веса бока и бедра было очень неприятно. Тем временем она уже была у ног Турхана.

Он занес плетку для удара, что-то опять прокричал, и Мишель припала губами к его ботинкам. Какое-то время она, словно собака, вылизывала обутые ноги аниматора. Тот же, пользуясь тем, что ей не видно его лица, от нечего делать блуждал взглядом по комнате. Когда он наткнулся взором на не закрытое шторами окно, он грубо оттолкнул от себя носком ботинка Мишель, стеганул ее плеткой, едва не попав по лицу, и, жестом указав на окно, что-то приказал ей. Она склонилась перед ним, схватила его руку, быстро покрыла ее поцелуями и повернулась в мою сторону. Ей меня не должно было быть видно издалека, ведь на улице, откуда мы вели наблюдение, была непроглядная ночь, и фонари этой стены бунгало не освещали, поэтому я успела разглядеть ее лицо, благо настольная лампа, накрытая бордовым платком, благодаря чему комната и засияла красным светом, находилась как раз в том углу, где и получала свои оплаченные унижения Мишель.

Я быстро присела и попятилась на коленях от бунгало, Варя последовала моему примеру. Через мгновение окно, через которое я наблюдала отвратительную сцену, было закрыто плотной бамбуковой шторой. Мы выждали какое-то время, хотя, наверное, могли спокойно идти в свой домик, тем более что бурная растительность, окружающая его, надежно скрывала нас от посторонних глаз. Наконец мы вернулись в свой номер.

Мы с Варей плюхнулись на диван и никак не могли заговорить. Я, если честно, особенных эмоций не испытывала, так как избранная мною профессия телохранителя давно уже закалила мои нервы. Поэтому я лишь хладнокровно размышляла, что делать с открывшимися этим вечером фактами. В то время как Птичкина выглядела очень взбудораженной всем происходящим. С трудом справившись с волнением, она спросила:

– Ну что, похоже, местные аниматоры подрабатывают проституцией?

– Точно, причем не гнушаются ничем. Турхан вот, – я замолчала, подбирая слова, так как мне было не очень приятно описывать только что подсмотренную сцену, – короче, он – садист, а она, соответственно, мазохистка.

– Я так и предполагала, только не знала точно, кому отведена какая роль. А как она выглядит?

– Немолодая блондинка, с обрюзгшим телом, но с ухоженным лицом. Надеюсь, она завтра будет на пляже, и я ее тебе покажу.

– Хорошо, – Варя кивнула, – хотя боюсь, что не смогу скрыть отвращения. Совсем не понимаю, как можно платить за любовь? – возмутилась моя соседка.

– Так это совсем не любовь, – поправила ее я, – это черт знает что такое. Боюсь, теперь подсмотренная сцена будет терзать меня ночными кошмарами. Немка, похоже, была счастлива унижаться, а Турхан только что в ухе не ковырял от скуки. Брр, – я поежилась, – просто ужас.

– И не говори, – поддержала меня Варя, – хотя ты говорила, что эта дама немолода?

– Вроде да, – подтвердила я, не понимая, к чему она клонит.

– Тогда не будем судить, кто его знает, отчего дошла она до жизни такой? Надеюсь, нам в ее годы сия участь не грозит, – задумчиво принялась рассуждать Птичкина.

Мне, если честно, ее настрой очень понравился, похоже, встреча с Александром заставила горемыку позабыть о подлом Антоне. Но вслух я предпочла об этом не распространяться.

– На мой взгляд, лучше совсем без секса жить, чем вот так, да еще получать удары плеткой, – не удержалась я от свежих воспоминаний, – ботинки лизать…

– Фу, Женечка, хватит, – взмолилась Варя, – теперь и я вижу эту картину как наяву, – она решительно поднялась с дивана. – Есть только один способ проститься с омерзительным чувством, – важно провозгласила она, подняв указательный палец вверх.

– Какой? – я преисполнилась надежды.

– Теплый душ и немедленно спать! – тоном учительницы произнесла Варя и добавила совсем уже по-другому: – Надеюсь, ты со мной согласна? – Она устало зевнула.

– Да, полностью, тем более что я с ног валюсь, – в тон ей проговорила я.

Мы встали с дивана, я повернулась, чтобы идти в свою комнату, но тут случайно заметила распечатки, которые лежали на столе. Почувствовав, что меня терзает какая-то мысль, которую я никак не могу поймать, я взяла листы в руки и стала их просматривать. Конечно, как я сразу не догадалась! Мишель значилась в одной из колонок. Я выудила анкету Турхана из пачки, и, действительно, в одном из столбцов рядом с ней красовалось искомое имя. Сонное состояние покинуло меня. Я забралась с ногами на диван и стала заново изучать распечатки. Варя посмотрела на меня недоуменным взглядом, я махнула ей рукой, отпуская спать, а сама погрузилась в раздумья.

Минуло два часа, за которые я, как мне кажется, нашла ключ к украденным мной данным. Как я догадалась, каждую женщину немец пронумеровывал, словно укладчица конфетные коробки на шоколадной фабрике. Получалось, что напротив анкет аниматоров, которые, кстати, тоже имели порядковые номера, он указывал имена женщин, желавших с ними встретиться, а в самом начале файла вел нехитрую бухгалтерию. Таблица начиналась с января прошлого года. Я была удивлена, считая, что зима – это мертвый сезон в здешних краях, и отель совсем не работает, но, судя по дате, получалось, что это не так. На примере Мишель я произвела некоторые подсчеты. Номер ее был сто пятнадцатый, и эту цифру я часто встречала в колонках сведения баланса. Видимо, она дама состоятельная и многое себе может позволить. У Турхана был девятый номер. Так вот встречи их проходили регулярно, Мишель не отказывала себе в удовольствии пообщаться с экзотическим и, по-моему, дорогим любовником. Когда же ее сто пятнадцатый номер стал мелькать в сочетании с другими аниматорами, я с некоторой брезгливостью отметила в плюс к расточительности еще и ненасытность любительницы турецких мужчин. В ночь, когда погиб Али, в таблице в строке с этой датой оставался пустой квадратик для внесения суммы заработка. Получалось, что Али вместо ночной прогулки на яхте должен был ублажать номер сто пятнадцать или Мишель.

Я закрыла глаза, мысленно попыталась сконцентрироваться, чтобы отбросить все ложные мысли и ухватиться за ту единственно правильную, которая все никак не хотела мне даваться. Сделав глубокий вдох, я затаила дыхание и почувствовала, как некоторое подобие успокоения стало овладевать мной, едва я поняла, что нашла путь, который приведет к освобождению несчастной Альбины из тюрьмы. Ведь после всего, что я узнала, у меня закрались серьезные подозрения, что Али могла убить Мишель, и сделала она это из ревности или просто от злобы, что он предпочел ей другую. Чем дольше я обдумывала эту мысль, тем более вероятной она мне казалась. Конечно, ведь ревность – это один из самых реальных мотивов для убийства.

Силы мои не безграничны, поэтому я с легкой душой отложила в сторону распечатки, с наслаждением улеглась в свою кровать и моментально уснула. Для того чтобы вернуть себе бодрое состояние, мне достаточно всего несколько часов отдыха. Поэтому я не собиралась пропускать утро следующего дня, которое начинало набирать обороты в тот момент, когда я сомкнула глаза для сна.

День начался, как всегда, со слепящего солнечного света, который заливал комнату через окно.

– Ау, – голос Вари зазвучал у меня над головой, словно колокольчик, – вставай, соня. Это я открыла жалюзи, мне не терпится узнать, что ты там вчера в листочках нашла?

– Угу, – пробормотала я, собралась с духом, рывком села на постели и на несколько мгновений замерла в позе медитации.

– Жень, ты что, уснула? – потрясла меня за плечо Варя. – Ты это, взбодрись, ну вставай, перекусим, пойдем на пляж, я поплаваю, а ты поспишь под зонтиком, заодно загорим немного, – тормошила меня подруга.

– Ну ладно, – я сделала вид, что сдалась, так как совершенно не собиралась посвящать Варю в свои настоящие привычки и способности. Ведь сонное оцепенение, которое, по ее предположению, меня охватило, на самом деле ни секунды не доставило мне неприятных ощущений. Я могла бодрствовать достаточно долго, а также мгновенно концентрироваться после непродолжительного отдыха. Но сейчас была не та ситуация, чтобы демонстрировать свои способности. Пусть моя соседка думает, что я – обычная девушка, а не воин-телохранитель, способный вести бой с мужчиной практически на равных. Ни к чему были эти знания моей новой подруге, она могла не справиться с ними и поменять доверительное отношение ко мне. Мои вчерашние открытия просто требовали, чтобы я немедленно поделилась информацией с Варей. Умственные способности у нее, как я успела заметить, были на высоком уровне, поэтому совместные рассуждения могли принести гораздо больше результатов.

Я вылезла из кровати, приняла душ, покидала в сумку пляжные принадлежности и вышла вслед за Варей из бунгало. Листки мы с собой брать не стали из соображений безопасности, я на словах тихо излагала все свои подозрения по дороге. Когда мы опустились на лежаки, я уже закончила свое повествование, и мы с Птичкиной стали делиться предположениями.

– Вообще, очень хочется, чтобы ты не ошиблась и Альку скорей выпустили. – Подруга мечтательно закрыла глаза.

– Так-то оно так, но как доказать? – Этот вопрос терзал меня даже во время сна. – Наша табличка любому следователю покажется филькиной грамотой, он вообще может решить, что мы и есть авторы этого файла, да еще обвинить нас в подделке улик и привлечь по какой-нибудь местной статье.

– Ой, я даже об этом не подумала. – Выражение лица девушки стало на глазах меняться и сделалось каким-то кислым, словно она только что прожевала большой неспелый лимон. – А этой Мишель на пляже нет? – Я вспомнила, что еще вчера обещала показать, как она выглядит, и завертела головой по сторонам.

Мне повезло, наша любительница продажного секса сидела в глубине находящегося в нескольких метрах от нас бара и пила темное пиво. На тарелке перед ней высилась горка из вреднейшего, по моим представлениям, продукта для организма – картофеля фри. Кроме нее, там еще сидел на высоком табурете у стойки какой-то мужчина, но лицо его разглядеть было практически невозможно из-за натянутой до самых глаз бейсболки и огромных темных очков. Я осторожно указала на Мишель Варе, она перевела на нее взгляд, который, благодаря солнечным очкам, остался никем не замеченным, и стала рассматривать светловолосую женщину.

Тем временем в бар зашла молодая девушка, она сняла шляпу и огляделась. Ее огромные глаза сразу напомнили мне ту девицу, которая вчера на дискотеке была страстно увлечена Турханом. Повнимательней присмотревшись к ней, я поняла, что это она и есть, просто сначала меня смутили ее волосы, которые вчера свободно струились по ее плечам, а сегодня были заплетены во множество косичек и собраны с какой-то змееподобный пучок, отчего издалека мне показалось, что у нее короткая стрижка.

– Слушай, Жень, прошлой ночью на дискотеке, когда я отходила в туалет, я, по-моему, видела эту Мишель, – Варя не сводила глаз с блондинки. – Она стояла у входа, мне даже показалось, что она пряталась от кого-то, но при этом что-то напряженно высматривала в зале. Я, конечно, не знаю, важно ли это, но в какой-то момент эта Мишель разозлилась, стукнула кулаком по дверному косяку, выругалась то ли на немецком, то ли еще на каком языке, и, задев меня плечом, вылетела, словно злобная фурия из здания.

– Может, она Турхана увидела с той девицей, которая, похоже, сейчас стоит у стойки бара? – предположила я.

– Очень может быть, – согласилась со мной Варя.

В этот момент Мишель встала из-за стола и тоже подошла к бармену, наверное, чтобы повторить заказ с пивом. У девушки, возлюбленной Турхана, в руках уже был бокал с каким-то напитком. Тут с пляжа зашли несколько человек, судя по разговору, русские, они приветливо помахали подруге аниматора, назвали ее Катей и поманили рукой. Она оставила бокал на стойке и подошла к своим знакомым. Мы автоматически переключили внимание на них, а Мишель, постояв еще какое-то время в ожидании своего заказа, вернулась за столик, сделав знак официанту, чтобы он принес ей ее пиво, когда бармен наполнит бокал.

Больше ничего примечательного не происходило, Варя отправилась поплавать и, как она сама выразилась, поразмыслить обо всем, я растянулась на лежаке с намерением глобально подумать о происходящем. И мне это почти удалось, но блаженная дрема, в которую я незамедлительно погрузилась, была потревожена неожиданным появлением Саши. Сияя широкой улыбкой, он, как старый приятель, по-свойски плюхнулся на мое ложе.

– Привет, я уж думал, что вы проспали утренний загар, – в его синих глазах отражалось море, но они смотрели не на меня, а по сторонам. Я догадалась, что взор мужчины выискивает Варвару.

– Мы действительно встали сегодня несколько позже, но, как видишь, все же нашли в себе силы дойти до пляжа, – я улыбнулась своей самой широкой улыбкой.

– Так ты тут не одна? – произнес он с надеждой.

– Да, моя напарница барахтается на прежнем месте, – беззаботно махнула я рукой в сторону моря.

Спешно попрощавшись, Александр заторопился в заданном мною направлении.

Убедившись, что Варя заприметила Сашу, я развернула лежак в сторону солнца, чтобы немного позагорать, откинулась обратно на спинку, накрытую мягким полотенцем, и поискала глазами Мишель, которая, пока мы болтали с Сашей, успела покинуть бар, но нигде на пляже я не увидела ее пестрого купальника. Зато случайно заприметила подружку Турхана, которая усаживалась на водный мотоцикл. Даже с моего места был слышен шум заведенного ею мотора. Я с удивлением отметила, что эта юная девушка отправилась на скоростную прогулку по волнам совершенно одна. Инструктор спокойно уступил ей место. Видимо, она катается не первый раз, и он уже убедился в ее мастерстве.

Словно в подтверждение моих слов, она сразу задала алому мотоциклу быстрый темп и, эффектно оставив за собой каскад из переливающихся в солнечном свете брызг, умчалась навстречу морскому ветру к самой линии горизонта. Я не стала долго провожать ее взглядом, а вернулась к поискам Мишель. Хотя вела свой осмотр скорее от скуки, чем руководствуясь какой-либо целью.

Вместо Мишель я заметила среди купающихся Варю и Александра. По тому, как, энергично работая руками и ногами, она уплывала от него, а он, наверное, подыгрывая ей, не спеша, греб в сторону ее удаляющейся спины, я догадалась, что они затеяли нечто похожее на детскую игру в салки. Но моя подопечная недолго поддерживала эти веселые дурачества. Очень скоро она выбралась на берег и, не оглядываясь, заспешила в мою сторону.

Варя ловко повернула свой лежак, чтобы устроиться рядом со мной. Кожа ее была мокрой от воды, я повертела головой по сторонам, но Саша в поле моего зрения не попался.

– А где наш кавалер? – с ухмылкой поинтересовалась я.

– Ушел по каким-то делам, – беззаботно махнула рукой Варя, – а почему ты интересуешься? – Она внимательно посмотрела на меня.

– Да просто, – я ответила с максимальным безразличием, на какое только была способна, – он так обрадовался, когда нас на пляже обнаружил, и так скоро удалился, это мне кажется странным, – зевая, протянула я.

– Ну не расстраивайся, он скоро появится снова, – интригующе произнесла она. – Мы договорились с ним, что вместо того, чтобы обедать в отеле, он повезет нас в какой-то ресторан, где готовят превосходную форель и расположение столиков такое чудесное, со всех сторон открывается вид на прекрасные водопады, реки, полные рыбы, и богатую зеленью и цветением природу, – восторженно продекламировала она, словно цитировала рекламный буклет.

– Прекрасно, вот и поезжайте, а я хоть высплюсь наконец, – с максимальным безразличием пробормотала я.

Мне хотелось, чтобы Варя пообщалась с Александром в одиночестве. Так было проще им скорее найти общий язык. Я впервые оказалась в роли телохранителя, услуги которого не пригодились, и, признаюсь, такое положение вещей меня полностью устраивало. Тем более что ситуация с Альбиной требовала моего полноценного вмешательства. Я была рада, что Варе не требуется моя помощь, и она, похоже, совершенно справилась со своими личными неприятностями.

– Это что еще за новости? – Варя уставилась на меня с сердитым выражением на лице. – Без тебя никакая поездка не состоится. Саша, между прочим, предложил поехать в это место нам обеим, так что я совершенно не собираюсь отправляться туда без тебя. – Она грозно сдвинула брови и всем своим видом демонстрировала решимость. – Так что не спорь, а пойдем лучше в номер. Сейчас разгар дня, жара стоит невыносимая, еще обгорим, не дай бог. Я, кстати, белокожая, если пересижу на солнце, покроюсь красными волдырями и облезу, как ящерица! А мне что-то совершенно не хочется становиться некрасивой. Я, признаться, впервые чувствую себя привлекательной, – со слегка сконфуженной, но такой искренней улыбкой призналась Варя, что я, в который уж раз, прониклась к ней симпатией.

Разумеется, я прекрасно понимала, в ком именно кроется причина ее преображения, но говорить об этом вслух считала преждевременным, так как доподлинно знала, что моя откровенность спугнет тот романтический настрой, который только начинал завладевать внутренним миром моей соседки. В счастливый час я решила обратиться к Александру за помощью в тот день, когда Птичкина напилась местного дармового алкоголя.

– Не знаю, зачем я вам понадобилась, съездили бы вдвоем, – кряхтя, как девяностолетняя бабуся, заворчала я, но с лежака поднялась и покорно сложила полотенце в сумку.

Поездка в ресторан омрачилась новой напастью. Варины опасения обгореть на солнце, к сожалению, стали реальностью. Зря мы вылезли с ней из-под зонтика. Коварное солнце быстро разобралось с молочно-персиковой кожей девушки, в то время как мое смуглое тело стало лишь более яркого приятного коричневого оттенка.

Птичкина чуть ли не рыдала, разглядывая свой нос, который на глазах превращался в ярко-красное нечто, постепенно приобретающее очень смахивающий на сливовый окрас. Так как она загорала в солнечных очках, то теперь, сняв их перед зеркалом, Варя с ужасом констатировала, что по белым кругам на области глаз и таким же полоскам, идущим к вискам, любой человек запросто сможет определить их фасон и размер. Вся передняя часть ее тела, приобретшего бордовый оттенок, нестерпимо горела, но зато, повернувшись спиной, она с грустью констатировала, что с этой стороны она представала в прежнем виде – кожа осталась белой.

– Женя! – срывающимся голосом позвала она меня в ванную. – Ты только посмотри на меня! – пожаловалась девушка через секунду. Она всплеснула руками и даже прикрыла ими рот от удивления, ведь пока мы шли с пляжа, на солнце степень красноты была не видна, она проступила лишь в помещении, причем буквально только что.

– Вот это да! – Мои глаза были похожи на два бильярдных шара. – Надо срочно помазать, – я вылетела из ванной и тут же вернулась с кремом в руках, предназначенным для спасения от солнечных ожогов.

Варя стала наносить на лицо толстый слой белой массы с алоэ и какими-то еще травками, а я быстрыми движениями растирала ее руки и ноги. Потом, с тюбиком наготове, я обошла Птичкину, чтобы проделать то же самое со спиной, и, не удержавшись, хохотнула, так сильно бросался контраст между лицевой и изнаночной (или задней) частью моей подопечной.

– Извини. – Я пыталась сдержаться, но все равно продолжала похихикивать. – Ты теперь можешь играть две роли в кино: образ вождя краснокожих и воюющего с ним бледнолицего англичанина, точнее его спину.

– Не смешно! – Варя вырвала крем из моих рук и обработала живот и область декольте. – Теперь вопрос с рестораном закрыт, в таком виде я носа из номера не высуну.

– Вопрос открыт по-прежнему, этот крем творит чудеса, через час тебе станет намного легче, и вообще, я без тебя никуда не поеду, так что очень надеюсь, что ты не бросишь меня. – Настала моя очередь убеждать Птичкину отправиться на ужин. Но я не сомневалась в своей правоте.

Как я и обещала, неприятные ощущения очень скоро отпустили мою подругу. Она надела легкий сарафан, который я никак не могла одобрить за чрезмерную, по моим представлениям, длину и мешковатый силуэт.

– Фу, ну зачем ты натянула этот саван?! – не сдержала я критики. – Что ты одеваешься, как пожилая испанка? Зачем тебе такие шикарные сандалии, если ты сознательно закрываешь их самую главную деталь: красиво обмотанную ремешками ногу. Надо выбрать что-нибудь покороче, – последнее слово я произнесла по слогам и повысив тон, надеясь, что так Варя лучше уяснит этот урок по стилю. – Лучше бы надела что-нибудь короткое, чтобы открыть свои ножки, – продолжила я нравоучения и полезла в шкаф с остальными вещами Птичкиной. Через минуту я вынырнула из него с короткой джинсовой юбкой в руках. – Ну вот, это то, что надо, – я бросила ее через кровать.

– Кому надо? – Варя, похоже, совершенно не понимала, с какой целью я так стараюсь придать ее образу сексуальности. – И вообще, мне нравится, как я выгляжу, по-моему, очень красивое платье, – продолжила она сопротивляться, при этом критически сверху вниз оглядела свой яркий, в бирюзово-желто-голубых разводах сарафан.

– Конечно, надевай что хочешь, но современные мужчины знакомятся в первую очередь с внешними данными, что бы они там ни говорили о душе и богатом внутреннем мире избранницы. А ты все прячешь, словно монашка, – предприняла я финальную попытку ее урезонить, хотя, в общем-то, в душе очень одобряла стремление Птичкиной оставаться самой собой.

– Слушай, но я же не собираюсь на свидание, поэтому пойду в этом! – Она решительно топнула ногой и замерла с таким выражением лица, словно держала оборону против вражеской пехоты. Вдруг она продолжила рассуждения: – Хотя, даже если бы и на свидание, с какой стати я должна выряжаться и выставлять себя напоказ, как лошадь на аукционе? Если у меня когда-нибудь и будет молодой человек, то только тот, перед которым мне не придется расхаживать день и ночь на каблуках и при полном макияже, пусть полюбит меня настоящую, именно за внутренний мир, а не внешность, тем более что в моем случае душа гораздо прекраснее ее оболочки! – И она горделиво вскинула подбородок, словно этой пламенной речью хотела доказать что-то, в первую очередь самой себе.

– Ты – настоящая красотка, и никакие твои доводы меня в этом не переубедят. И вообще я считаю, что ты права, так что поступай как знаешь, – горячо поддержала я ее.

– Конечно, красотка, и все мужики при виде меня сразу же бросают вас с Альбиной, – попыталась пошутить Варя, но сама поняла, что ее слова лишние, улыбнулась и поправила волосы. – В общем, все это полная ерунда. Юбку я не надену, представляешь, как смешно будут смотреться ноги: спереди красный загар, а сзади – кожа цвета молочного поросенка. А у сарафана спина прикрыта, зато имеется соблазнительное декольте, – привела она веский довод и опять засмеялась, – хотя «соблазнительное» – это я загнула, скорее ярко-красное пожарище пузырящейся кожи, но все это глупости. В общем, в любом случае смешно, так что я не буду претендовать на сексуальность. Вперед! – шутливо скомандовала она. И я не нашла повода не подчиниться. Спешно помылась и последовала за своей подругой в сторону теперь уже моего шкафа, чтобы переодеться, тем самым положив конец нашему бессмысленному препирательству.

Вскоре Саша тактично постучался в нашу дверь, и мы отправились за пределы отеля, где он усадил нас в очень красивый золотистый «Мерседес», который, судя по длине его кузова, был представительского класса, благодаря чему мы с Варей с большим комфортом разместились на заднем сиденье. За рулем сидел водитель, Саша занял кресло рядом с ним. С приличной скоростью мы поехали в сторону Анталии, Александр, как заправский экскурсовод, указывая руками то в левое, то в правое окно, посвящал нас в историко-архитектурные подробности мелькающих за окном достопримечательностей и просто интересных мест.

Ресторан располагался в заповедной зоне. Мы прошли череду искусственных прудов, кишащих свежей рыбой, свидетельствующих о том, что мы очутились в форелевом хозяйстве. Миновали какие-то небольшие кафе, несколько аттракционов, исследовали красивый водопад и погуляли по обихоженному лесопарку. Наконец, когда легкое чувство голода переросло в зверский аппетит, мы расположились за одним из столиков изобилующего деревянными резными деталями ресторана, находящегося в тенистой аллее вдалеке от наводненной туристами территории этой обширной зоны отдыха. Как уже стало становиться традицией, Саша взял на себя ответственность по выбору блюд. Разумеется, находясь в рыбном хозяйстве, он никак не мог заказать на обед что-нибудь иное, кроме форели. Только мы успели приступить к еде, как наслаждение от ее неповторимого вкуса было испорчено неожиданным телефонным звонком, который раздался из моей сумочки. Быстро проглотив превосходное, изумительно поджаренное филе, я недовольно произнесла «Алло». В трубке послышался очень взволнованный голос Максима Петровича, адвоката нашей Альбины. Он, узнав, где мы находимся, сказал, что вскоре заедет, расскажет о текущем положении дел. Я, естественно, согласилась, хотя не очень хотелось обсуждать наши напасти в присутствии Александра, но выбора не было.

– Что-то случилось? – Саша с тревогой переводил взгляд то на Варю, то на меня.

– История ужасная, – я решила рассказать все, как есть. – Нашу подругу подозревают в убийстве аниматора, а мы, разумеется, совершенно с этим не согласны.

– Как такое могло произойти, она что, его правда убила? – Мужчина не скрывал удивления.

– Конечно нет, – я вздохнула и приступила к повествованию о том, что случилось в день нашего приезда.

– Но ведь надо же выручать вашу Альбину, – было видно, что мой рассказ не на шутку взволновал нашего спутника.

– Мы наняли адвоката, он обещал помочь, – я решила не говорить о нашем с Варей расследовании, которое мы неумело вели в отеле.

– Если что-то понадобится, обещай мне, что обязательно ко мне обратишься. – Саша коснулся моей руки, но быстро ее отпустил. Я утвердительно кивнула в ответ. – И ты, Варя, тоже пообещай! – обернулся он к Птичкиной, также ухватил ее ладонь, но на этот раз отпускать не собирался.

И без того красная лицом Варя залилась каким-то бордовым оттенком. Она поспешно взяла вилку, чтобы, как мне показалось, поскорее освободиться от действия токов, исходящих от горячей ладони мужчины, и стала есть. Александр задержал на ней долгий, пронзительный взгляд, но моя подопечная упорно смотрела на еду. Тогда он усмехнулся, подлил в наши бокалы вина и как ни в чем не бывало провозгласил тост:

– За скорейший счастливый финал вашей несчастливой пока истории!

Мы в унисон сделали по глотку и улыбнулись в ответ, затем с удовольствием отведали все, что было на тарелках. Я почувствовала умиротворение сытого человека и лениво огляделась по сторонам. Варя же все продолжала всем своим видом демонстрировать напряжение.

– Тебя что-то беспокоит? – не мог не заметить ее состояние Саша. – Я что-то делаю не так?

– Ну что ты, – смущенная улыбка тронула губы девушки, – дело вовсе не в тебе. Не знаю, говорила Женя или нет, но я пытаюсь прийти в себя после очень болезненного разрыва с одним человеком… – аккуратно подбирая каждое слово, неожиданно призналась она. Саша был полон внимания и понимающе кивал. – Поэтому я пока не могу расслабиться и стать самой собой. Так что ты не принимай ничего на свой счет, – с заметным облегчением завершила Птичкина свою мини-исповедь.

– Не буду, – он опять наполнил наши бокалы, – я знаю, что такое потерять любимого человека. Тебе повезло, твоя утрата восполнима, – загадочно произнес он и пригубил вино.

Я совершенно не поняла, что именно он хотел сказать: то ли Антон вернется, то ли Варя встретит другого мужчину. Но спросить было неловко, по выражению лица моей подопечной я догадалась, что она также сбита с толку словами мужчины. На всякий случай она глубокомысленно протянула:

– Как знать….

День стремительно перерастал в вечер, мы вели неспешную беседу. Мне было как-то неловко расспрашивать Сашу, чем он занимается, в конце концов мы на отдыхе, легкая атмосфера таинственности немного будоражит кровь, и это спасает от уныния, которое в любую минуту могло нас настигнуть, стоило только представить бедственное положение Альбины. Наш спутник, наоборот, вовсю интересовался нашими обычными буднями, но я, разумеется, отделалась парой незначительных фраз, так как продолжала скрывать от всех присутствующих свою истинную специальность. В то время как Птичкина пустилась в откровения. К моменту, когда подали десерт, Саша уже был в курсе наименования института, который она закончила, места работы и даже того, что ее секретарша вечно опаздывает и все путает, чем постоянно выводит из себя такую внешне сдержанную Варвару. Придя в некоторое возбуждение от выпитого вина, она похвасталась, что сама снимает квартиру, что совсем не зависит от родственников, и вообще ни от кого. Последнюю фразу она практически выкрикнула, очевидно, она предназначалась предателю Антону. Но мы с Сашей воздержались от комментариев. В общем, моя подопечная нарушила одну из главных заповедей девушки на выданье: не рассказывай сразу все о себе, сохрани загадочность. Но она настолько расслабилась, что просто честно отвечала на его вопросы.

– Ну а ты, что любишь делать в свободное время? – решила она спросить, когда у нее самой, кажется, не осталось никаких секретов.

– Люблю поваляться в постели, – при этих словах он призывно посмотрел на Варю, но та лишь мелко хихикнула и никак не поддержала его чувственный порыв. Я откровенно потешалась над ситуацией, прикидывая, как бы мне исчезнуть, чтобы оставить романтиков одних, но при этом не лишить вверенную мне Альбиной Птичкину необходимого контроля.

От смущения, алкоголя и, разумеется, чрезмерного пребывания на солнце лицо Вари начало гореть, видимо, действие чудо-крема заканчивалось, и скоро она должна была налиться краснотой, как помидор. Но предпринять уже ничего было нельзя, я продолжала спокойно кушать десерт, в то время как Александр увлеченно делился своими пристрастиями:

– Люблю ходить в кино на утренние сеансы, когда в зале никого нет, и создается ощущение некой уединенности, незримого контакта с происходящим на экране, как будто фильм снимали специально для тебя. Люблю, когда неожиданно застаешь рассвет в самую первую секунду, и солнце, еще совсем розовое, чуть показывает краешек из-за линии горизонта, словно раздумывает, стоит ли ему вообще приступать к своим обязанностям. Люблю катание на горных лыжах, за ту уверенность, которую вселяет каждый покоренный тобой склон. – Казалось, что он перечисляет просто так, но у меня очень быстро стало создаваться представление о его внутреннем мире, о его жизни. Я очень понадеялась, что в его личности нет никакого подвоха, и Варе очень повезло встретить такого парня. Хотя у меня в памяти возникали те обрывки телефонного разговора, которые мы случайно услышали перед тем, как отправиться следить за немцем. У меня создалось впечатление, что в жизни Александра уже присутствует какая-то женщина. Не зря же он начал что-то говорить про жену, но мы, увлеченные слежкой за иностранцем, не дослушали его откровения. Я стала думать, как бы это потактичней выяснить, пока еще Варя не потеряла окончательно голову от речей и галантных ухаживаний мужчины.

Он так описывал каждое из своих хобби, словно приглашал мою подругу, с которой он не сводил взора, в свой мир, желая таким образом разделить его с нею. Я стала его слушать дальше:

– Но однажды я прыгал с парашютом и пришел к выводу, что этот вид спорта не по мне. Я не люблю ситуации, в которых ты зависишь не от собственных сил и знаний, а от качества сложенного кем-то парашюта.

– То есть ты предпочитаешь все держать под своим контролем? – уточнила я.

– Да, как и большинство мужчин.

– Не знаю тогда, как ты летаешь на самолетах, ведь за штурвалом сидит совсем неизвестный тебе пилот.

– Стараюсь и здесь находить компромиссы, – он интриговал нас с каждой минутой все больше и больше.

– Это каким образом? – Варя смотрела на него во все глаза, словно ребенок, который не может справиться с собственным любопытством.

– Неужели мне удалось вызвать в тебе интерес? – притворно изумился он. – Что ж, тогда не буду раскрывать все карты, мне нравится, когда ты так смотришь на меня. – Он был преисполнен гордости за самого себя. Варя поспешно отвернулась и нахмурилась.

После ужина Александр пригласил нас продолжить вечер прогулкой по вечерней Анталии. Мы согласилась. Но я вспомнила, что жду приезда адвоката, поэтому решила отправить своих спутников одних и пообещала, что присоединюсь к ним сразу же после встречи. Варя немедленно позвала меня на уединенный разговор, сославшись, что нам обеим срочно необходимо «припудрить носик».

– Ты с ума сошла?! Никуда я без тебя не поеду! – грозно прошипела она, как только мы удалились от столика на приличное расстояние.

– Наоборот, так надо сделать, чтобы не обсуждать все детали в присутствии Александра, ни к чему это!

– Возможно, что ты и права… – не могла не согласиться Птичкина. – Но как же я? С ним!

– А что тебя смущает? – попыталась я изобразить наивность.

– Да все! – воскликнула она. – Во-первых, меня беспокоит тот факт, что меня тянет к этому мужчине, – с неожиданной искренностью выпалила она. – Во-вторых, вдруг он женат. В-третьих, он ухаживает и за мной, и за тобой. В-четвертых, в-пятых и во всех остальных, меня выводит из себя то, что в момент, когда моя троюродная сестра сидит в тюрьме и ждет суда за преступление, которого не совершала, моя голова занята совершенно посторонними мыслями, которые вообще не должны были бы в ней возникать хотя бы потому, что всего какую-то неделю назад меня бросил горячо любимый мной, по крайней мере до последнего времени, Антон, после предательства которого на мужчинах следовало бы вообще поставить крест, а не влюбляться в первого встречного обманщика! – Всю эту тираду она выдала практически на одном дыхании.

– Во-первых, – настала моя очередь загибать пальцы, – от тебя не требуется ничего, кроме как прогуляться с ним рядом по улице. Во-вторых, его статус нам пока неизвестен, но мы постараемся его выяснить, в-третьих и во всех остальных, на отдыхе необходимо развеяться, Альке ты никак не поможешь тем, что откажешься от прогулки по курортному городу. А я к вам очень скоро присоединюсь, вот только обсужу с адвокатом все детали! – Я намеренно хотела остаться с Максимом Петровичем один на один, так как не хотела шокировать Варю тем профессиональным сленгом, на котором собиралась строить беседу.

Птичкина понуро согласилась. Александр не скрывал радости, когда услышал, что они поедут вдвоем. Как только их «Мерседес» отъехал от ресторана, возле его крыльца припарковался адвокат. Пока он шел к ресторану, я успела отметить, что мужчина обладал довольно привлекательной внешностью и хорошо сложенной фигурой.

Он сразу же дал понять, что очень рад меня видеть. Я, признаюсь, была польщена, отмечая его интерес к моей персоне, но в следующие полчаса заострить внимание на личных симпатиях не получилось. Мы провели в ресторане это время не для того, чтобы обмениваться любезностями, наоборот, обсудили все наболевшие проблемы.

– Евгения, я поражен вашими выводами. У меня складывается впечатление, что я разговариваю не с обворожительной девушкой, а со следователем полиции, – в конце беседы не сдержал адвокат похвалы в мой адрес. Мне ничего не оставалось, как в общих чертах поведать о своей профессии. Сказать, что Максим был поражен, недостаточно. Он лишился дара речи и пару минут хватал ртом воздух, как рыба. Я предположила, что моя откровенность его оттолкнет, но по последующей реакции мужчины я сделала вывод, что ошиблась в своих ожиданиях.

– Женя! – воскликнул адвокат, когда способность говорить вернулась к нему. – Я восхищен! Впервые встречаю девушку с такими уникальными способностями и, признаюсь, завидую сам себе! – Он не отводил от моего лица восторженного взгляда. – Я просто не имею права проигнорировать этот посыл!

– Ну, не уверена, что стоит так реагировать, – проговорила я скептически, хотя, должна отметить, реакция мужчины приятно взволновала меня. – В любом случае времени для общения у нас в обрез, я обещала подруге подъехать вот на эту улицу совсем скоро. – Я протянула бумажку, на которой Александр вывел название.

Максим предложил меня туда подвезти, что и сделал. Вскоре мы с ним расстались, к большому, как мне показалось, неудовольствию мужчины. Но предварительно подробно обсудили план совместных действий. Максиму предстояло выяснять все, что только можно, о личности погибшего и его связях, особенно выуживать ту информацию, которую я в рамках жизни в отеле добыть просто не могла. Ну а нам с Варей нужно было и дальше пытаться найти какие-то подозрительные факты об аниматорах, но не слишком рискуя, дабы не накликать новые напасти.

Оказавшись на центральной улице с обилием магазинчиков, я набрала телефон Вари. Они с Александром довольно быстро ко мне подошли и после того как выяснили, что я не собираюсь делать никаких покупок, решили возвращаться в отель. Птичкина была как-то слишком молчалива и рассеянна. Я сразу поняла по ее рассеянному взгляду, что девушка о чем-то размышляет. Но я не стала беспокоить ее в присутствии Александра. Слушая лирические турецкие мелодии, мы практически в молчании преодолели весь путь. По состоянию моих спутников я догадалась, что они настроены на продолжение вечера. Я уже было приготовилась тактично откланяться, чтобы оставить их одних, но Александр опередил меня:

– Предлагаю минут через тридцать отправиться в ночной клуб!

– Какой?

– Местный, – ответил он.

Я моментально согласилась за нас обеих, так как Птичкина продолжала хранить смущенное молчание, а пропускать удобный случай, чтобы понаблюдать за поведением аниматоров, было просто глупо.

– Отлично! Тогда я за вами зайду. Номер тысяча триста двадцать, кажется? – Саша демонстрировал полнейшую решимость продолжать играть роль нашего общего кавалера для совместных выходов в свет. Я с улыбкой ему кивнула, подхватила Варю под локоток и практически силком потащила ее в сторону бунгало. Моя подопечная пребывала в полнейшем ступоре. Как только мы остались одни в номере, я немедленно приступила к расспросам, что такого произошло за тот час, что я отсутствовала, что моя подруга впала в шок?

Она не стала интересничать замыкаться и отделываться от меня парой фраз, а вдруг очень подробно, словно боялась пропустить хоть малейший эпизод, принялась рассказывать:

– Саша повез меня на очень красивую и оживленную улицу, хотя что это я?! Ты же сама ее видела! – спохватилась она.

– Да, точно.

– Так вот! Покинув автомобиль, мы с Сашей окунулись в приятное тепло вечера, – продолжила она таким языком, словно делала запись в дневник. Я не стала ее поправлять. Пусть уж выговорится, ведь девушке этого явно хочется. В итоге я устроилась поудобней в диванных подушках и приготовилась слушать. Варя с мечтательным выражением на лице самозабвенно продолжала: – Сначала мы просто бродили по веселой, похожей на проходы между ярмарочными рядами из-за обилия магазинов и навязчивых торговцев, улице. Саша что-то рассказывал, но я почти не слушала его, наслаждаясь неожиданным ощущением свободы, которое снизошло на меня после моих внутренних нотаций, мысленно прочитанных самой себе. По-моему, сегодня в первый раз я поняла, что теперь стала абсолютно свободной женщиной. Ведь после разрыва с Антоном, отношения с которым длились всю мою сознательную, послешкольную жизнь, я впервые оказалась в ситуации, когда могу делать то, что хочу, и не надо ни у кого просить разрешения или отпрашиваться, и не надо ни под кого подстраиваться! – При этих словах она даже стукнула кулачком по мягкому валику дивана. – Например, вот зайду сейчас в первый попавшийся магазин и куплю то, что понравится мне, а не то, что вызовет одобрение Антона. Во власти этих мыслей я, совершенно позабыв о Саше, нырнула в открытую дверь, которая встретилась на нашем пути. Удивленный, мой спутник вошел следом за мной. Витрина, перед которой мы оказались, явно указывала на то, что мы попали в ювелирный магазин. Представленные драгоценности совсем не впечатлили меня. Наверное, турецкие мастера не отличаются особой тонкостью такого рода мастерства. Золото в этой стране, видимо, один из способов быстро разбогатеть. Представленный ассортимент наводил на мысль, что товар рассчитан на бывшего нового русского в малиновом пиджаке. Я недоуменно рассматривала грубые, напоминающие дверные цепочки, ярко-желтые украшения на шею, кольца, похожие на ободы бочонков, в которые, особо не стараясь, впихнуты разноцветные камни. Предлагаемые серьги и вовсе заставили меня прослезиться, но не от тоски, а от смеха, стоило лишь представить, как будет выглядеть соблазнившаяся на приобретение их дама. Ведь изготовлены они были из соображений не изящества, а количества дорогого материала и камней, из соединения которых и получилось драгоценное украшение, по тяжести способное растянуть мочку уха до самого плеча. Пока я с улыбкой переходила от одной витрины к другой, Саша так и стоял неподалеку от двери, совсем не проявляя интереса к представленным товарам. Спустя несколько минут он подошел ко мне и прошептал в самое ухо: «Если ты уже достаточно развлеклась, позволь, я покажу тебе нечто интересное, не похожее на то, что ты здесь увидела». – Варя всплеснула руками: – Представляешь! У меня даже мурашки побежали по спине.

– Вот ведь, бывает же… Я тебя слушаю, словно кино смотрю! – восхитилась я.

– Я и сама не верю, что это все происходит со мной, – честно призналась Варя. – Но я вида не подала, что присутствие и поведение Саши меня волнует, я постаралась взять себя в руки! В общем, он повел меня в другой магазин. Миновав несколько домов и проулков, мы затормозили перед высокой темной дверью, с двух сторон от которой празднично светились витрины тоже с ювелирными товарами, но с моего ракурса было не разобрать, что конкретно предлагалось приобрести в этом магазине. Саша уверенно открыл дверь. Едва мы очутились внутри, как к нам откуда-то из глубины подбежал невысокий, очень круглый из-за лишнего веса турок, еще на бегу склонившийся в услужливом поклоне. Всем своим видом он изображал такое радушие, словно был счастлив просто от того, что мы очутились на пороге его лавки. Я почувствовала себя несколько неловко, ведь ничего покупать мы не собирались. Хозяин же тем временем усадил нас на диван, на столике перед которым тут же, словно по волшебству, материализовались изящные бокальчики с чаем и плетеная корзина с восточными сладостями. Вспомнив, что отныне я свободная женщина и никому ничего не должна, я встала и отправилась к витринам, решив, что, в конце концов, не моя вина, что владелец магазина тратит на нас столько времени, надеясь, что мы купим у него какое-нибудь украшение. Сначала я праздно оглядывала представленные украшения, но остаться равнодушной просто не смогла, увидев, что здесь представлены драгоценные изделия совершенно иного вида, над которыми потрудился настоящий мастер, ювелир с большой буквы. Все было очень изящно, казалось таким хрупким, нежным и очень красивым. Взгляд мой застыл на небольшой подвеске в виде весов. Это мой знак зодиака, но я впервые видела его в таком красивом исполнении: на каждой из чаш, перевешивая друг друга, лежали два, как я предположила по их сиянию, бриллианта, немного отличающихся по размеру, сами же чаши были из красиво соединенных между собой синих сапфиров, которые крепились к основе из белого золота. От подвески исходил удивительный свет, особенно заметный при ярком освещении, которое было в магазине. Заметив мой интерес, ко мне подошла девушка, продавец-консультант, и на английском языке предложила показать мне поближе все, что мне нравится. Я пожала плечами и бросила незаметный взгляд на Александра и хозяина магазина, мне не хотелось, чтобы они заметили, что я чем-то заинтересовалась, но они были заняты беседой и совсем не обращали на меня внимания. Тогда я согласилась на предложение девушки и с удовольствием еще раз порадовала себя разглядыванием, а теперь еще и ощущением на ладони красивой подвески. Несколько раз повернув ее, чтобы рассмотреть со всех сторон, я случайно увидела на белом, прикрепленном на шелковой нити к подвеске ценнике сумму, которую стоило это изящное украшение. Под астрономическим, на мой взгляд, по количеству цифр цене в турецких лирах заботливой рукой продавца была указана стоимость в американских долларах, очень близкая к размеру гонорара адвоката Альбины. Мои глаза непроизвольно округлились, я моментально протянула драгоценный знак моего зодиака девушке, которая, сразу поняв причину моего замешательства, стала объяснять, что цена невысока, если учесть, из какого размера, веса и чистоты камней состоит изделие. Я попыталась взять свои эмоции под контроль, улыбнулась и заверила девушку, что все в порядке, и меня ничего не смутило. Про себя же я подумала, что деньги сейчас гораздо нужнее на адвоката для Альбины, спокойствие и радость мне принесет ее скорейшее освобождение, а не обладание какими-то побрякушками. Я положила обратно на бархатную подушечку кулон и вернулась к дивану, где, уверив Сашу, что мне ничего не понравилось, потащила его к выходу. Саша поднялся, попрощался с владельцем магазина, я попыталась тоже выдать нечто подобное, и мы вышли на улицу. Кстати, я отметила, что Саша неплохо лопочет на местном. Я спросила у него, где он учил язык, но он только отшутился… В общем, полиглот какой-то, – добавила она не без восхищения. – Но я не стала выводить его на чистую воду. Не хочет признаваться, не надо. Мы медленно пошли обратно к оставленной нами машине. Саша осторожно взял меня за руку и увлек в сторону, когда на нас стал надвигаться какой-то торговец с огромным столом на колесиках, на котором горой высились всевозможные бутерброды, пирожки и прочие шедевры фастфуда. Представляющая опасность тележка давно исчезла с нашего пути, а Александр все не отпускал мою ладонь. Мне, несмотря на все внутренние протесты, было очень уютно ощущать тепло его руки, от которого возникало приятное чувство защищенности. Когда на углу одного из домов показался наш «Мерседес», я даже немного расстроилась, что придется расцепить руки. Водитель галантно открыл мне дверцу, и я устроилась на заднем сиденье, Саша сел рядом. В общем, я чувствовала себя Золушкой на первом балу. Потом ты позвонила, и мы отправились тебя забирать.

– А о чем вы с ним разговаривали, ведь не молча же вы таскались вперед-назад по той улице? – не сдержала я любопытства.

– Нет, конечно нет! – воскликнула Варя. – Когда ты осталась в ресторане, а мы, соответственно, один на один в машине, у нас появился шанс побеседовать. Он вдруг ни с того ни с сего стал говорить о своей симпатии ко мне.

– Ого! – Я даже присвистнула, хотя это было логично.

– Вот и я не поверила, – по-своему расценила мою реакцию Варя. – Но он буквально сбил меня с ног напором своей откровенности, а потом еще стал выспрашивать, что я чувствую по отношению к нему. В общем, налетел, как ураган. Я испугалась, застыла как истукан, пробормотала какую-то чушь, лишь бы отговориться от него, но, к счастью, дорога оказалась короткой и я буквально выбежала из машины на эту торговую улицу.

– А почему ты ему не поверила? Я отмечаю, что он действительно поглядывает на тебя с явным интересом, – не могла не поделиться я своими наблюдениями.

– Ты знаешь, я, наконец, собралась с духом и выпалила ему, что подозреваю, что он всем женщинам такое говорит, никого особенно не выделяя. Но он принялся уверять меня в обратном, в общем, дурацкий получился разговор. – Варя скорчила гримаску.

– А по-моему, вполне нормальный для начала курортного романа, – произнесла я.

– Вот именно, что курортного, а я бы хотела совсем иного. – Она вздохнула, но больше распространяться на эту тему не стала, а отправилась в ванную, чтобы немного освежиться перед выходом на дискотеку.

Ожидая свою соседку, я подумала, что как раз наоборот, предпочитала всем прочим отношениям короткие и бурные, наполненные страстью встречи. Которые как раз и случаются на курортах. Как ни прискорбно было это признавать, особенно вспоминая причитания моей тетушки Милы, но я все же пока не ощущала в себе внутреннего потенциала и желания создать крепкую ячейку общества.

Глава 4

В ночном клубе опять было многолюдно, но танцевали люди мало, сказывалось отсутствие аниматоров, но, судя по времени, они должны были с минуты на минуту появиться. Мы заняли вчерашний шатер, Саша заказал красное вино, к которому подали большую тарелку с фруктами, заиграла медленная композиция, и он пригласил Варю на танец. Она оставила сумочку на столике, танцевать с ней было бы неудобно, и они вышли в середину зала и присоединились к плавно двигающимся парам. Саша обнял девушку за талию, она неожиданно доверчиво прильнула к нему всем телом, но я не стала продолжать наблюдение за ними, так как считала это нетактичным. Да и было мне на кого переключить свое внимание. В дверях возник Сулейман, а вместе с ним немец Фархат.

Я посмотрела по сторонам и заметила и других аниматоров, только Турхана нигде не было видно. Наш шатер стоял немного обособленно от остальных столиков. Оглянувшись, я удивилась, заметив немца с Сулейманом около нашего шатра, ведь дамы, которых обхаживают аниматоры, в основном сидели за столиками около танцпола, но, видимо, эти двое просто увлеклись разговором, поэтому и оказались в нашем углу. Когда я обратила на них взгляд, они уже вернулись поближе к стойке бара. Музыка сменилась на более зажигательную.

Саша поцеловал Варе руку, и они вернулись в наш шатер. Едва мы все снова устроились на подушках, как наш спутник неожиданно опять поднялся на ноги и, сообщив, что отлучится буквально на минутку, быстро пошел в сторону бара. Я не смогла скрыть любопытства и, не таясь, смотрела на его удаляющуюся спину. Рот мой открылся шире, от удивления лицо немного вытянулось, я застыла с бокалом в руке, когда поняла, что Александр собирается о чем-то говорить с Фархатом, рядом с которым он устраивался на высоком табурете. Да еще, судя по тому, как тепло они поздоровались, у меня закралась догадка, что они давно знакомы. Мой мозг начал лихорадочную мыслительную деятельность, я воскресила в памяти все воспоминания о наших встречах с Александром, и по тому, как стремительно развивалось наше знакомство, и по его активному напору в сторону горемыки Птичкиной я стала подозревать, что он завязал такое тесное общение со мной и с нею для того, чтобы иметь возможность нас контролировать. Ведь если он дружит с немцем, а тот, в свою очередь, является начальником над всеми аниматорами, а нашу подругу подозревают в убийстве одного из них, причем, судя по украденной мной таблице, самого популярного и приносящего высокий доход, то вполне возможно, что Саша – это один из наемников немца, которого тот приставил за нами следить.

Я внимательно присмотрелась к парню, отметила его привлекательную внешность, довольно ладно сложенную спортивную фигуру, как и у многих других из украденной таблицы, и занервничала. Наша недавняя откровенность в его присутствии была явно лишней. Я стала думать обо всем этом, стараясь опираться только на факты.

Получалось, что, возможно, в первый день, когда Варя была в изрядном подпитии, Саша действительно помог мне и ей просто так, сочувствуя ее плачевному виду. Но потом, когда произошло убийство, он как будто искал нас в ресторане, затем, когда мы выходили из интернет-кафе с распечатками, я видела, как он наблюдал за нами, и дальше он все время старался быть рядом, причем умудрялся ухаживать сразу за обеими. Вероятно, тогда, в интернет-кафе, немец не особенно пленился моими чарами, смог взять себя в руки и даже выдать распоряжение Саше повнимательнее к нам присмотреться, наверное, поэтому он тогда сделал вид, что меня не узнал за стойкой бара, будучи уверен, что Саша все выведает сам.

Я осмотрелась по сторонам и тут случайно увидела через открытую дверь ночного клуба Турхана, он куда-то шел по коридору. Забыв обо всем, я подхватила Варю за руку, быстро вытянула ее из шатра, и мы устремились к выходу, чтобы догнать аниматора. Я не знала, что мы ему скажем, просто надеялась разговорить его, чтобы что-нибудь узнать об Али, вдруг они были друзьями. Мне повезло, я успела заметить одинокую фигуру Турхана, которая удалялась в сторону пляжа. Я, увлекая Варю и призывая ее не шуметь, неслышно двинулась за ним. Плечи аниматора как-то странно содрогались, словно его мучил кашель, но он его стеснялся и старался подавить в груди. Я была в недоумении, но догонять его не спешила, еще не придумав, с чего начать разговор. Турхан дошел до беседки, в которой вчера ночью развлекался с молодой русской девицей, постоял какое-то время у входа в нее, потом, повергнув меня в шок, заломил руки, зарыдал в голос и скрылся внутри деревянного домика.

– Оставайся здесь, – прошептала я Варе и в полном недоумении последовала за парнем. Сначала я постояла несколько минут у стены снаружи, совершенно невидимая для аниматора. Сердце мое щемило, плач несчастного мужчины разрывал мне душу. Когда поток его слез несколько иссяк, я постучала и вошла внутрь. Свет в домик поступал только через дверной проем от фонаря на улице, но сейчас я практически полностью заслоняла его, отчего внутри царил зловещий полумрак. Тень от моей фигуры легла на Турхана, он оторвал руки от лица и посмотрел на меня красными от слез глазами.

– Простите, что помешала, – произнесла я по-немецки, но тут же повторила эту фразу более уверенно на английском, помня, что он знает оба этих языка.

– Тебе что? – грубо бросил он мне на том же языке.

– Я искала свою подругу, Катю, – соврала я, при этом имени аниматор вздрогнул, – а вчера видела вас вместе, вот и сейчас я случайно заметила, что вы заходите в эту беседку, и последовала за вами, думая, что вы с ней. – Больше ничего сказать я не успела, так как Турхан вдруг закрыл лицо руками, согнулся и зарыдал с новой силой. Сквозь его горестные всхлипы я разобрала имя Катя и что-то очень похожее на «больше нет».

– Что случилось? – Я осмелилась присесть рядом с ним и погладить рукой его по спине. Он продолжал рыдать, и, совершенно сбитая с толку его горем, я инстинктивно приобняла его за плечи, выражая сочувствие. Хотя совершенно не понимала, в связи с чем он так расстроен, но все равно забормотала какие-то успокаивающие слова то на русском, то на английском, то на немецком языках. Наконец он немного взял себя в руки, поднял на меня красное, совершенно мокрое от слез лицо и проговорил:

– Кати больше нет, она утонула сегодня, пошла кататься на водном мотоцикле… и все. – Он всхлипнул, я испугалась новой волны рыданий и быстро спросила:

– Как утонула?! Я видела ее утром, она была в порядке, и на скутер садилась совершенно уверенная в своих силах и имела очень здоровый вид при этом, как она могла утонуть? – Я была в полном недоумении.

– Не знаю я! – закричал Турхан, обжигая меня полным горя взглядом. – Я себе тысячу раз задавал этот вопрос! Она прекрасно плавает, мотоциклом владеет лучше, чем любой из наших мужчин. Ее долго не было, Шокур устал ждать, отправился на поиски, а там, в паре километров от нашего отеля, очень далеко от берега ее скутер, и она в воде, на страховочном тросе, он ее выволок на берег, а она уже не дышала. – Он не выдержал и зарыдал.

– Но в отеле об этом я ничего не слышала, – удивилась я, хотя нас же целый день не было, так что незнание объясняется просто.

– Так он ее сюда и не привозил, он вызвал катер по рации, ее вынесли через городской пляж, сейчас она в морге в Анталии. – Он уткнулся лицом в мое плечо и заплакал с новой силой. Сквозь слезы он признался: – Я же все бросить хотел и с ней уехать в Москву, а потом сюда вернуться и здесь бизнес делать, а она бы детей растила, я люблю ее.

– А что говорят, отчего она умерла?

– Не знаю ничего, ничего не говорят! – Он сильно ударил кулаком по деревянной скамейке. – Будь оно все проклято, говорят: несчастный случай, но я не верю. Сначала брата зарезали, теперь вот мою девочку, где правда? – Он повернулся ко мне, взял за плечи и тряхнул, я охнула, он пришел в себя и отпустил меня. Услышав про брата, я не удержалась и осторожно поинтересовалась:

– Что за несчастье с братом произошло, это вы про Али говорите?

– Да, это брат мой старший, мы как два пальца на одной руке всегда были, он за меня горой, я за него. А теперь у меня ничего не осталось, как жить? – Он задавал этот вопрос не мне, а смотря в небо, точнее, в деревянный потолок беседки. Я тактично пережидала его внутренний монолог.

– Но кто убил вашего брата? – Я изобразила полное неведение.

– Какую-то русскую подозревают, но я думаю, не она это! Они не виделись никогда раньше, это все из-за этих одержимых сучек, они из-за брата моего постоянно головы теряли, он, знаете, какой красавец был, – я затаила дыхание, боясь вспугнуть его откровение, но он сам замолчал, переведя на меня удивленный взгляд: – А вы кто? Катя одна сюда приезжала, никаких подруг у нее здесь не было. – Тут я догадалась, что он до этого момента совершенно не обращал внимания на мое присутствие, просто выплескивал свое горе наружу, чтобы хоть как-то снять тяжесть, давящую его несчастное сердце.

– Я с ней только вчера утром на пляже познакомилась. Потом видела, как вы танцевали. Сегодня мы разговорились, оказалось, что рядом в Москве живем, договорились вечером на дискотеке встретиться, я ее не дождалась, пошла прогуляться, увидела вас, а дальше вы знаете… – Я все это говорила очень быстро, надеясь, что моя сшитая белыми нитками история его убедит. Мои слова его успокоили, он равнодушно кивнул. Я понимала, что больше про смерть Али спрашивать не стоит, лишнее любопытство его спугнет. Я тяжело вздыхала, пытаясь таким образом демонстрировать степень моего сочувствия. Наконец Турхан поднялся.

– Пойду я, извините, если что не так.

– Ну что вы, все наладится, – произнесла я никчемную фразу, потому как и сама не понимала, как можно наладить и чем возместить его невосполнимые утраты. Он махнул мне рукой и ушел в ночь. Я отправилась в сторону своего бунгало. Мне необходимо было все хорошенько обдумать. Слишком подозрительной была эта вторая смерть в отеле. Тем более что Турхан тоже сомневался в причине гибели своей подруги.

Я покинула беседку и позвала Птичкину. На подходе к бунгало мы нос к носу столкнулись с Александром, который, наоборот, шел от него в сторону пляжа.

– Привет, вот ты где! – засиял он радостной улыбкой. – А Варя? Я вас повсюду ищу, даже к номеру ходил. – Он выглядел встревоженным, но я уже не могла расслабиться в его присутствии, так как новые подозрения мучили меня.

– Извини, что так быстро ушли с дискотеки и не дождались тебя, – покаялась я, – немного голова закружилась, мне нестерпимо захотелось на воздух, и я сбежала на пляж. А Варя не могла не составить мне компанию.

– Да, я волновалась, – девушка вышла из тени кустов.

– Я почти угадал, где вас искать, как раз направляюсь туда, – он протянул Варе ее сумочку, – вот, ты оставила это.

Она взяла ее и поблагодарила Сашу.

– Спасибо тебе большое, я и забыла про нее, а ведь там ключ и всякие другие важные мелочи, – она расплылась в улыбке.

– И телефон, – добавил он, – который, кстати, недавно звонил.

Она достала трубку и обнаружила, что на ней мигает сообщение о двух вызовах без ответа, которые поступали с телефона Максима Петровича.

– Это адвокат, – отчиталась Варя, – странно, почему мне, а не Женьке… – нахмурилась она.

– Я свой оставила заряжаться в номере, – вставила я. – Ладно, сейчас ему из номера наберу.

– Как, мы не пойдем гулять? – расстроенно протянул Саша.

– Нет! – ответили мы с Варей в один голос, спешно и как-то скомканно попрощались с мужчиной и скрылись за дверями нашего бунгало. Нам не терпелось все обсудить.

Первым делом я перезвонила адвокату.

– Евгения! Я очень рад вас слышать, – откликнулся он после второго сигнала вызова.

– Да, – только и ответила я, удивленная радостью, звучащей в его голосе. – Что-то случилось?

– Разумеется! – воскликнул он с пылкостью юного романтика. – Я встретил вас, и все изменилось!

– А если серьезно, – я уловила некие саркастические нотки в его голосе.

– Эх, вас не проведешь, – обычным тоном продолжил он, но все же добавил: – Хотя я на самом деле рад вас слышать. Ну, к делу. Я добился одного посещения Альбины. На послезавтра. Вы сможете с Варварой вместе туда отправиться. Обо всех деталях я сообщу дополнительно.

– Вот это хорошая новость! – просияла я.

– Что ж, тогда до связи, – как-то многозначительно поиграл интонацией адвокат, – кроме того, я хотел бы подъехать, чтобы лично глянуть на те распечатки, про которые вы мне говорили. И готов это сделать в ближайшее время. Если, конечно, вас не смутит столь поздний час.

– Нет, все правильно. Наше время пребывания на территории Турции ограниченно, поэтому совершенно логично, если мы будем использовать каждую секунду, – поддержала я его предложение.

Мы попрощались, условившись встретиться на ресепшене. Я на пару минут легла на диван, чтобы хоть немного расслабиться, и тут же усилием воли заставила себя подняться, чтобы успеть переодеться и не сильно опоздать.

– Женя! Что происходит? – воскликнула Птичкина, отметив, как я быстро облачаюсь в спортивный костюм.

– Звонил адвокат. Я пойду в главный корпус, чтобы с ним переговорить, а заодно показать распечатки. Кстати, где они? – Я подошла к столу, на котором, я это помнила точно, оставила утром распечатку, но он был пуст. Сильно удивившись, я опустилась на корточки, предположив, что из-за какого-нибудь случайного сквозняка листочки упали на пол, под диван или другую мебель, но ничего не обнаружила. На четвереньках я исследовала все комнаты, потом поднялась и осмотрела столы, тумбочки и шкафы, но, увы, распечатка как сквозь землю провалилась. Меня стала охватывать паника, испарина покрыла лоб, едва я утвердилась в своих предположениях, что в нашем номере кто-то побывал. О, как я злилась на себя, что не взяла в эту поездку все традиционные для специалистов моей профессии атрибуты. Ни скрытой камеры, ни жучков, ни оружия… Прометавшись по всему бунгало, я заставила себя остановиться и постараться успокоиться, мне необходимо было подумать. Оставив безрезультатные поиски, я вспомнила, что файл с документом есть у меня на карте памяти. Но ее я еще в интернет-кафе передала Варе.

– Птичкина! – вскричала я. – Гони флешку!

– А… Сейчас… – Во время моих поисков она замерла в углу гостиной бунгало и не сводила с меня тревожного взгляда, однако встревать с комментариями и вопросами не решилась. – Как только я к ней обратилась, она с такой поспешностью кинулась к своей сумке, что рухнула через кресло, но быстро вскочила на ноги, затем рывком схватила сумочку, вытряхнула все содержимое на диван, несколько раз переворошила образовавшуюся кучку из вещей, но мне пришлось с прискорбием отметить, что флешки нигде не было. Я вырвала сумку из дрожащих пальцев девушки, поднесла ее практически к самому носу, засунула его внутрь, потрясла ее за кожаные бока, обследовала дно на предмет возникновения какой-нибудь прорехи, в которую провалилась нужная мне маленькая пластмассовая коробочка, но все было напрасно.

«Вот черт, – от бессилия и злобы я чуть не заплакала, – сама виновата!»

Я готова была растерзать себя за беспечность. Как могла я не придать значимости каждому эпизоду, последовавшему после убийства Али! Все было важным! И флешка с данными в первую очередь! А я так легко, без опаски отдала ее бестолковой Птичкиной! Мысленно я готова была казнить себя, но вслух ничего не проронила.

Варя, убедившись в пропаже флешки, ударилась в безудержные рыдания.

– Не плачь, милая! – скомандовала я. – Сейчас для этого времени нет!

– Как это?! Ведь я так виновата! И как я могла ее потерять?! – искренне, как мне показалось, недоумевала она.

Я, разумеется, имела на данный счет иные соображения. Обследовать сумку Птичкиной у злоумышленника была масса возможностей и самая очевидная – это когда мы сбежали с дискотеки за Турханом. В это время любой мог безнаказанно поживиться за счет Варвары, ведь кошелек остался в шатре вместе с сумочкой, хотя сейчас он был на месте. Но всего грустнее было мне осознавать, что этим любым вероятнее всего был Александр. Теперь у меня не возникало никаких сомнений, что, к сожалению, несмотря на все мои тайные надежды, его симпатия к Птичкиной – это лишь выдуманный повод для того, чтобы выведать тайны и украсть при первом удобном случае улики, которые мы смогли с таким трудом добыть. У меня закрались подозрения, что и ресторан в Анталии он придумал специально, чтобы надолго вытащить нас с Варей с территории отеля, и немец мог спокойно проникнуть в наш номер и все осмотреть. Едва я представила, что противный Фархат рылся в наших с подругой вещах, как меня охватило омерзение, спортивный костюм, который я только что надела, стал вызывать зуд, как только я подумала, что немец трогал его своими руками.

Тут раздался телефонный звонок, я сразу поняла, что это адвокат напоминает, что он уже устал ожидать меня перед отелем, я прокричала в трубку: «Уже бегу!» и стремглав бросилась к входу.

Бодрый, несмотря на поздний час, администратор проводил меня удивленным взглядом, но, хоть и было заметно, что его заинтересовал мой неожиданный выход, никаких вопросов он не задал. Максим ждал меня около серебристого «Форда». Мне некогда было выдерживать приличия, разводить церемонии и расходовать время на обязательные приветствия. Едва я добежала, как сразу оповестила адвоката, что распечатки, а также флешку из сумки кто-то украл.

– Значит, в вашем бунгало кто-то побывал?

– Да, – спокойным голосом подтвердила я, так как уже свыклась с данной ситуацией. – Может быть, мы сядем в машину и обсудим все по порядку? – предложил Максим Петрович.

Я устроилась рядом с ним на соседнем сиденье и обстоятельно изложила все, что удалось выяснить. Главным, о чем я поведала в первую очередь, была внезапная гибель Кати.

– Новости не из разряда приятных, – произнес адвокат. – Хотя, как ни прискорбно это озвучивать, еще одна смерть в отеле может помочь в деле освобождения Альбины. Конечно, при условии, что она насильственная, – протянул он, потом замолк на какое-то время, обдумывая и что-то прикидывая в голове, и, наконец, заговорил: – Что ж, не уверен, что история с проституцией имеет прямое отношение к убийству Али. Тут доказать что-либо будет очень сложно, вряд ли какая-нибудь из пользующихся услугами аниматоров дам даст показания в суде. Но, если по вашим словам, эта Мишель в ночь убийства должна была развлекаться с погибшим, и перед роковой поездкой на водном мотоцикле юной россиянки Кати она крутилась возле нее… А также вы видели накануне ее рядом с Турханом, при этом была она очень зла и даже свирепа, то мы имеем все основания предположить, что у Мишель мог быть мотив – ревность, чтобы совершить эти преступления. Но тогда, во-первых, надо провести вскрытие тела Кати, чтобы установить причину смерти. Во-вторых, надо поговорить с братом Али, узнать все, что он припомнит об отношениях Али с женщинами и, самое главное, с самой Мишель. Еще настораживает тот факт, что в разговоре немца и Сулеймана прозвучала странная фраза, что смерть Али пришлась очень кстати, надо мне будет копнуть поглубже и выяснить все что возможно об этом Фархате, ну и заодно, что их связывает с вашим новым знакомым Сашей. Про которого тоже не лишним будет узнать побольше. – Он перевел дух, закурил, отвлеченно посмотрел в окно, обдумывая какую-то мысль, – две смерти за три дня в одном отеле – это странное совпадение, если удастся доказать, что все это дело одних и тех же рук, то можно ждать скорого освобождения Альбины и снятия с нее всех обвинений. Но следователь уж очень уверен в ее виновности, другие версии пока даже не рассматривает, нам надо торопиться, чтобы опередить его с передачей бумаг в суд.

– Отлично! Я со своей стороны продолжу работу в отеле. – Я почувствовала, что во мне открылось сто пятое дыхание за сегодняшний день, и я готова буквально немедленно заняться поисками, хотя пока не очень понимала, кого или чего.

– Вам рисковать не стоит, это опасно. Две смерти – это уже не шутки! – Максим затушил сигарету. – Как-то между делом надо узнать фамилию Александра, чтобы я навел справки. Хотя, конечно, хорошо бы поближе сойтись с аниматорами, подружиться, разговорить, выяснить как можно больше об Али. Продолжить знакомство с Турханом, – перечислял он. – Евгения, может быть, перейдем на «ты», а то я все время сбиваюсь…

– Хорошо.

– Отлично! Так вот, ты очень хорошо придумала версию с дружбой с его погибшей Катей. Возможно, ему захочется говорить о ней, а кроме как с тобой, здесь больше не с кем это сделать, если я правильно понимаю. Ведь он сам признался, что никаких подруг у нее в отеле не было. Надо выяснить у Турхана, чем занимался Али перед смертью, почему Фархат оценил своевременность гибели его лучшего аниматора, если верить данным из вашей таблицы, то меньше пятисот долларов за ночь Али не приносил.

– Около того, – подтвердила я.

– Грязь все это, но, к сожалению, подобная практика существует во многих отелях. У меня в производстве было несколько дел. В восточных семьях, я имею в виду те, в которых соблюдают традиции, воспитывают детей в строгости. Но, увы, когда подростки вступают в самостоятельную жизнь, у них от обилия соблазнов идет кругом голова. Вот они и сходят с ума. Устраиваются в отели, купаются в обожании иностранок, берут деньги за свои услуги. А потом чего только не случается… Сколько преступлений происходит на почве ревности, денег, каких-то обид. – Максим вынул следующую сигарету из пачки. – Ваша Альбина просто жертва каких-то печальных обстоятельств. Ее необходимо немедленно спасать.

– Примерно этим, как я понимаю, мы и занимаемся.

– Ужасно, что приходится это делать своими силами, а не с помощью местной полиции, – произнес он. – Но я надеюсь, что это дело удастся сдвинуть с мертвой точки, разумеется, в сторону освобождения Альбины. Так что не будем опускать руки! – обернулся он ко мне с ободряющей улыбкой.

– Конечно! – с энтузиазмом подхватила я.

Несколько минут адвокат очень пристально рассматривал мое лицо, словно пытался запомнить его черты или просто плохо видел в ночных сумерках.

– Женя, а тебе говорили, что ты очень красивая девушка? – огорошил он меня вопросом.

Вопреки всем моим правилам, а я никогда не мешала личное общение с профессиональным, да и не поддерживала подобного панибратства, сейчас я не стала его поправлять. Уж не знаю, что повлияло на меня… Или атмосфера курортной жизни, в которую мы с Варей невольно окунулись за последние дни, или же довольно привлекательная внешность мужчины, сидящего рядом, но я кокетливо отвела глаза и со смущенной и при этом ласковой улыбкой произнесла в ответ:

– Говорил, как же иначе, но слышать это очень приятно!

– Раз так, я готов не останавливаться и буквально засыпать тебя комплиментами! – с горячностью воскликнул он, и та серьезность, с которой он всего несколько минут назад рассуждал о спасении Альбины, куда-то исчезла.

Я почувствовала, как внутри у меня что-то, все стремительнее набирая обороты, забурлило, подмывая немедленно откликнуться на призыв мужчины, читаемый в его наполненном страстью взгляде. Но я сдержалась, хотя подозревала, что буду об этом сожалеть.

– Максим, уже поздно, точнее сказать, даже рано, – с коротким выдохом затараторила я. – Мне пора спать.

– Вот ведь совпадение, и мне тоже! – хохотнул он, намекая на двусмысленность.

– И все же, я полагаю, что сейчас не время для всего этого, – мягко проговорила я, высвобождая ладонь, которую адвокат буквально секунду назад ухватил своими горячими пальцами.

– Я согласен… и все же, после всего, когда твоя подруга окажется на свободе, скажи, мы вернемся к этому разговору? – Максим был очень настойчив, что мне, признаться, нравилось, но я была вынуждена держать себя в рамках, по крайней мере пока, поэтому ответила:

– Посмотрим…

– Нет! Я, как профессионал, вынужденный опираться исключительно на факты, жду от тебя более четкого ответа, нежели это банальное и размытое «посмотрим», – с усмешкой, стараясь подражать моей интонации, произнес он.

– Вот как?! – Я подхватила его шутливый тон. – А, может быть, тебя устроит: «поживем – увидим»?

– Нет! – И вместо продолжения он вдруг с жадностью припал к моим губам. Я, которая могла легко в драке устоять перед натиском любого богатыря – вдруг неожиданно обмякла и растворилась в этом поцелуе.

– Вот что я называю четким ответом, – с трудом оторвавшись от моих губ, прошептал Максим и потянулся, чтобы продолжить приятное занятие, но на этот раз мне удалось взять свои эмоции под контроль, я ловко увернулась, выскользнула из машины и лукаво проворковала, обернувшись:

– А это то, что я называю «посмотрим»! – И, послав ему воздушный поцелуй, я скрылась за стеклянными дверями в вестибюле отеля.

Эпизод с поцелуем настолько взволновал меня, что я никак не могла вернуться мыслями к убийствам, произошедшим в гостинице. В голове то и дело возникало насмешливое лицо Максима, которое дразнило меня и отвлекало в сторону неуместного романтизма. Но я довольно быстро взяла себя в руки и, подходя к бунгало, уже полностью переключилась на злободневные темы. Я быстро завершила все дела и улеглась, чтобы наконец-то завершить эти продолжительные и наполненные событиями сутки.

Утро уже бушевало за окном, а я все лежала в постели, раздумывая, стоит ли вставать, или постараться еще немного поспать. Проанализировав свое состояние, я заключила, что отпущенного на сон времени мне вполне хватило, чтобы восстановить пошатнувшиеся за последние дни силы. Посмотрев на часы, я поняла, что время завтрака давно миновало, а значит, торопиться в ресторан смысла не было. Лениво отбросив одеяло в сторону, я неохотно выбралась из кровати и вышла в общую комнату. За Вариной дверью было тихо, наверное, она еще спала. Я приняла душ, улыбнулась своему отражению в зеркале, сочтя его довольно привлекательным. Я показала себе язык и вышла из ванной. На диване сидела Варя, она так сладко зевала и терла кулачками глаза, что всем своим видом напоминала очаровательную девочку, неосторожно кем-то разбуженную. Ее волосы немного выгорели на солнце, некоторые пряди казались совсем светлыми, как будто она сделала в салоне легкое мелирование, цвет глаз действительно напоминал больше зеленый, чем болотный, вчерашняя жуткая краснота на коже сменилась прекрасным бронзовым оттенком, правда, еще совсем слабым, но очень украшающим мою соседку.

– Привет, – бодро поздоровалась я.

– Чего это ты такая радостная? – прикрывая рот рукой, подавляя очередной зевок, пробормотала подруга.

– Не знаю, но у меня такое чувство, что все будет хорошо и скоро нашу Альбину отпустят, – сама удивлялась я своей жизнерадостности.

– Откуда это в тебе такие мысли с утра? – Варя пошарила рукой по поверхности дивана, выудила откуда-то из-под своей попы, скрытой легким халатиком, пульт и включила телевизор.

– Интуиция подсказывает, – неопределенно пожала я плечами, так как и сама, признаться, удивлялась своему оптимистическому настрою. Не иначе как вчерашний поцелуй добавил мне положительных эмоций. Но рассказывать о нем Птичкиной я не стала. Она и так очень переживала из-за подозрений, которые возникли у нас по поводу роли Александра во всем этом деле. Продолжить разговор мы не успели, так как увидели на экране телевизора в углу фотографию Альбины, очень удачную, надо отметить, даже в заточении наша красавица выглядела на все сто! Диктор, занимавший остальную часть экрана, в это время о чем-то рассказывал, то и дело упоминая имя нашей подруги. К сожалению, сути уловить мы не могли, так как канал был турецкий, а местного языка мы не знали, но Варя на всякий случай все равно прибавила звук. Фото Альбины сменилось изображением трупа Али, рубашка на груди его была распахнута, и нашему изумленному взору предстали две раны: одна из которых была в виде полумесяца, такой длинный порез, а под ним в области сердца глубокая колотая рана с рваными краями, напоминающая звезду. Фотография быстро исчезла, но жуткое ощущение все никак не проходило.

– Это возмутительно, – Варя первая нарушила тягостное молчание, – еще ничего не доказано, а они уже порочат мою сестру и обвиняют ее на весь мир в жутких зверствах!

– Точно, это нарушение ее личных прав! – Я глубоко поддерживала негодование подруги. – Я сейчас же звоню Максиму и ставлю его в известность!

Адвокат терпеливо выслушал мою периодически сбивающуюся на возмущенный визг речь, заверил, что во всем разберется. Еще он сказал, что убийство аниматора вызвало широкий резонанс в общественности, но он (Максим), как только найдет неопровержимые улики, указывающие на невиновность Альбины, подаст иск на телевидение за попрание личных прав и свобод нашей Альки, а также затребует выплаты существенной компенсации. Но это только в том случае, если в новостях Альбину представили как убийцу, а не как подозреваемую. Голос моего собеседника был деловым, он ни словом, ни интонацией не выдал и намека на вчерашний эпизод с поцелуем. Меня подобное положение устроило, хотя, признаться, слегка покоробило. Но ситуация с Альбиной вытесняла все остальные эмоции.

Завершив разговор, мы с Варей переоделись и отправились к морю выравнивать ее загар. Предварительно она обмазалась всеми солнцезащитными кремами, которые были у нас с собой.

Спешить нам было некуда, мы шли по дорожкам, пересекая довольно обширную территорию отеля, невзначай бросая взгляды по сторонам нашего маршрута. С каким-то внутренним злорадным удовольствием Варя предвкушала встречу с Сашей.

– Я надеюсь, что, увидев мой независимый и гордый вид, он поймет, какую совершил ошибку! – произнесла она, воинственно пыхтя носом.

– Вот только не думай вызвать в нем угрызения совести… – скептически протянула я. – Если он замешан во всем этом деле, он вряд ли будет сохранять добропорядочность и прочее… – остудила я ее и отметила, что по мере приближения к цели пыл Птичкиной несколько угас.

– Я подумала, что если я обвиню его в краже флешки, то таким образом спугну, а вместе с ним и Фархата, – протянула она, советуясь.

– Правильно, этого делать не следует, – поддержала я ее.

– Тогда я пришла к выводу, что отныне буду максимально любезной с этим лживым кавалером, возможно, даже обнадежу его, больше флиртовать стану, чтобы он расслабился и не чувствовал напряжения в моем присутствии. А я постараюсь вытянуть из него максимум информации, которая могла бы помочь в деле освобождения Альбины! – закончила она с решимостью в голосе.

– Только все это возможно лишь в том случае, если Саша на самом деле помощник Фархата, – с сомнением добавила я.

– А разве это не так? – изумилась Варя.

– Не так, по крайней мере до тех пор, пока у нас нет неоспоримых доказательств обратного. В общем, будем действовать по ситуации, – решила я за нас обеих.

Весь путь до моря я все время выискивала среди людей Турхана, надеясь, что он не забыл, как я выгляжу, ведь вдобавок к полумраку беседки, в которой он вчера был неожиданно откровенен, образ мой был изрядно размыт слезами в его глазах. Я беспокоилась, что сегодня он мог запросто меня не узнать. Варя решила, что она станет наблюдать за Мишель, мы с ней обе чувствовали, что эта охотница до плотских радостей могла быть как-то замешана в смерти Али и Кати. Не зря же в ночь гибели аниматора в утерянном списке значилось, что в это время он должен был ублажать ее, а перед роковой поездкой Кати на скутере именно Мишель находилась в непосредственной близости от нее, причем накануне объятия Турхана со своей юной любовницей вызвали бурю негативных эмоций на лице Мишель.

Мы опустились на те же места, что и вчера, рядом с баром, и растянулись на полотенцах в самых расслабленных позах принимающих солнечные ванны людей. Только Варе было запрещено переворачиваться, ведь она должна была сравнять загар с обеих сторон тела, а я отправились поплавать. Несмотря на то что я сильно прогрелась на солнышке, море не принесло мне вожделенного ощущения прохлады, вода была слишком теплой, я, вяло двигая руками и ногами, поплавала несколько минут и уже собралась повернуть к берегу, когда случайно кого-то коснулась в воде при очередном взмахе. Обернувшись, я нос к носу столкнулась с недовольной Мишель. Она зло буркнула мне на английском, что надо быть более внимательной, потом резко отвернулась и сделала гребок в другую сторону, взбив воду за собой ногами с такой силой, что я оказалась под фонтаном ее брызг, которые накрыли меня, словно чья-то рука выплеснула ведро с водой у меня над головой. Я с ненавистью впилась взглядом в удаляющуюся спину моей обидчицы, лихорадочно просчитывая возможные варианты мести, но вдруг заметила, что она плавает не одна, а ведет беседу с каким-то мужчиной, который мне кого-то напоминал. Когда я уже решила сделать круг с темпом пловца, чтобы обогнать их и выяснить, с кем делит воду немка, мужчина сам неожиданно обернулся, и я легко узнала в нем Фархата. Едва я это отметила, как тут же с головой погрузилась в море, не желая быть узнанной. У меня опять созрел дерзкий план подслушать, о чем они ведут беседу. Для этого мне срочно требовалась маска для подводного плавания, которая должна была максимально скрыть лицо, и, собственно, сами навыки плавания под водой, чтобы незаметно приблизиться к объекту моего наблюдения. С маской вопрос решился очень просто: мимо проплывала какая-то девушка, маска с трубкой у нее были в руках. На свой страх и риск я обратилась к ней на русском в надежде, что она моя соотечественница. Я придумала, что якобы уронила браслет, и хотела бы на время позаимствовать ее реквизит, чтобы рассмотреть дно. Девушка, на мое счастье, оказалась из Москвы, маску мне с радостью отдала, попросив, когда необходимость в ней у меня отпадет, принести ей ее в номер, так как она уже уходит на обед. Я заверила, что все верну, горячо поблагодарила и тут же водрузила трофей на голову. С плаванием под водой проблем вообще не возникло, так как этот норматив еще во времена учебы в Ворошиловке я сдала лучше большинства парней в группе. Людей в воде плескалось много, и я не вызвала подозрений, барахтаясь и ныряя вокруг интересующей меня пары. Мишель и Фархат общались на английском, дама оказалась представительницей славного города Лондона. Быстро стрекоча на своем языке, она говорила Фархату: «…Эти братья ее достали, она платит большие деньги, только благодаря ей удалось все так раскрутить и найти такое количество клиенток». На что немец отвечал: «С Али все произошло очень своевременно, теперь ничто бизнесу не угрожает». Но Мишель ледяным тоном отрезала, что, если Турхан так и будет несговорчив, она вольна поступать, как сама захочет. Я настолько заинтересовалась их разговором, что совсем забыла о конспирации. Слушая их, я застыла в вертикальном положении, перебирая в воде ногами, отчего создавала небольшие волны, которые стали набегать на Фархата с Мишель. В какой-то момент они обратили внимание на этот факт, и я в последнюю секунду заметила, что они собираются повернуться. С громким плеском я ушла с головой под воду, сожалея, что не дослушаю окончание беседы. Уверенно рассекая толщу воды, я уплыла на значительное расстояние и выбралась на берег в дальней части пляжа.

– Откуда у тебя маска? – оживилась Варя при моем появлении.

– Наша соотечественница одолжила.

– А можно я попробую, никогда не плавала под водой! – Глаза Птичкиной загорелись азартом.

Наблюдая за стараниями Вари справиться с ролью подводной пловчихи, я не сдерживала смеха. Как ни пыталась она целиком скрыться под водой, увы, попа ее была наверху, при каждом взмахе она странно дрыгалась, гребки ногами порождали кучу брызг. От напряженной работы и периодического задевания руками боков широкой маски она съехала, полностью перекрыв своим ободом обзор, резинка зацепилась за уши, оттопырив их. Птичкина сделала последний гребок и, очевидно, хотела уже вынырнуть на поверхность, чтобы снять маску и доплыть до берега обычным способом, но врезалась в чей-то живот. Я с берега прекрасно видела, кто явился препятствием на пути незадачливой пловчихи, но не спешила на выручку, мне было интересно понаблюдать за реакцией девушки. Она резко выпрямилась, только сейчас, кажется, поняв, что все это время плескалась у берега на мелководье, и тут встретилась с удивленным Сашиным взглядом. Но видимость у нее в маске была слабая, практически никакая, она причудливо изогнулась, чтобы повнимательней рассмотреть мужчину, он засмеялся и стащил с ее головы приспособление для подводного плаванья. В общем-то я не собиралась подслушивать, но так как была у кромки воды в нескольких шагах от знакомых, мне был слышен весь их разговор.

– Вот это да, – не скрывая улыбки, произнес Александр, – не знал, то ты ас в подводном плавании.

– Не издевайся, – процедила Варя сквозь зубы. – Просто пыталась научиться. А ты что здесь делаешь? – решила сменить тему она.

– Собирался окунуться, – поступил естественный, если учесть, что они стояли в море, ответ.

– Ну, удачи, – она почти вырвала из его рук маску и поспешила вернуться под свой зонтик. Я присоединилась к ней по пути.

«Обязательно стану с ним любезной, – бормотала себе под нос Птичкина, пока шла мимо лежаков, – только когда не буду при этом выглядеть ужасно глупо».

Когда эмоции от неудачного заплыва перестали ее терзать, я поведала ей о своей подводной вылазке. Она восхитилась моей храбростью и находчивостью, когда я описала ей со всеми подробностями, как подслушивала беседу Мишель и Фархата. По дороге с пляжа мы забежали в главный корпус, чтобы отдать маску с трубкой любезной девушке, но дверь в ее комнату была закрыта. Наверное, она еще обедала. Я решила попытаться отыскать ее в ресторане, поэтому мы спешно забросили пляжные вещи в бунгало и отправились кушать.

Пока Варя занималась выбором блюд для нас обеих, я несколько раз обошла зал, но нигде лица знакомой девушки не увидела. Я с детства не любила брать чужие вещи или одалживаться у кого-то, поэтому сейчас ощущала даже какой-то физический дискомфорт от того, что не вернула вовремя маску. Тогда я решила после обеда снова пойти на пляж в надежде, что уж там я точно застану выручившую меня девушку. Варя поддержала мое решение.

Время нестерпимой жары прошло. Мы с большим комфортом устроились под зонтиками рядом с пальмой и стали высматривать девушку. Прошло уже более двух часов, но она так и не появлялась. Варя решила отдохнуть в бунгало, а я продолжила ждать. Когда я в очередной раз опустила глаза в книгу, расстроенная тем, что маска и трубка до сих пор не возвращены владелице, я неожиданно заметила, как чья-то тень упала на мои ноги, загородив солнце. Подняв голову, я увидела, что почти впритык к моему лежаку стоит Турхан.

– Привет, – со смешным акцентом поздоровался он на моем родном языке. Я кивнула, боясь спугнуть удачу, которая привела его ко мне. Я села, опустила ноги на песок и жестом пригласила его занять краешек моего большого раскладного кресла, что он и сделал, но говорить ничего не стал, я тоже медлила и просто смотрела на него.

– Есть какие-нибудь новости? – наконец, почти выдавил он из себя.

– Пока нет, – я раздумывала, стоит ли перед ним раскрывать все карты. С одной стороны, то, что он не знает, что я подруга той, которую обвиняют в убийстве его брата, делало его более раскрепощенным в моем присутствии, но, с другой стороны, откровенность всегда оплачивается ответным жестом. Я вздохнула и решилась: – Сегодня должны провести вскрытие, выяснить точную причину смерти Кати, тогда станет понятно, будут или нет открывать уголовное дело.

– Вот как, – его глаза вспыхнули, – если убили, я этого гада собственными руками задушу.

– Так ты кого-то подозреваешь? – ухватилась я за его фразу и сразу отметила, что он определенно имел в виду мужчину.

Турхан окинул меня оценивающим взглядом, словно прикидывал, стоит или нет быть со мной откровенным, я внутренне вся подобралась, ожидая его решения, от которого зависело очень многое, ведь только он мог пролить свет на личную жизнь Али, а это помогло бы Максиму выйти на след настоящего убийцы. Аниматор посмотрел по сторонам, я автоматически сделала то же самое, и мы оба наткнулись глазами на Мишель, которая сидела метрах в пятнадцати от нас и, почти не скрываясь, следила за нами. Турхан вскочил, словно оса ужалила его, и быстро бросил мне, собираясь ретироваться.

– Ночью, в два, в той же беседке, – я еще переводила его слова, а он уже растворился в толпе отдыхающих, которые торопились на пляж, чтобы насладиться приятными лучами ласкового вечернего солнышка.

Тем временем Мишель не уходила, но и не приближалась ко мне. Я выдержала минут пятнадцать под тяжестью ее ледяного взгляда, могла, разумеется, продолжать сохранять индифферентный вид и дальше, но решила проверить ее дальнейшую реакцию. Отложив книгу, я напоследок оглядела пляж, надеясь найти владелицу маски, но, увы, ее нигде не было. Тогда я, не спеша, сложила вещи в пляжную сумку и покинула прибрежную территорию. Почти всю дорогу до бунгало я спиной чувствовала, что Мишель продолжает следит за мной, я намеренно стала идти еще медленней, но настырная иностранка сразу же исчезла, когда заприметила, в каком номере я живу. С сожалением, что события не получили развития, я скрылась в прохладной прихожей нашего номера. Заметив мое взбудораженное состояние, Варя оторвалась от просмотра телевизора и с тревогой спросила у меня:

– Что случилось, у тебя такой грозный вид!

По инерции я бросила взгляд в зеркало, которое висело на стене у двери, и отметила, что выражение глаз выдавало мое внутреннее состояние.

– Я договорилась ночью поговорить с Турханом, – произнесла я, опустившись на диван рядом с подругой.

– Так это хорошая новость, только ночное время опасное, нельзя ли перенести на вечер? – задала она довольно глупый, на мой взгляд, вопрос.

– Ну, знаешь, время выбирала не я. Наверное, раньше он не может. И вообще, не знаю, во что мы влезли, но за нашей беседой наблюдала Мишель, из-за нее я и маску не вернула, – я извлекла предмет из сумки и раздраженно потрясла им перед носом Птичкиной. Варя мягко забрала маску из моих пальцев.

– Чего ты так разгорячилась? Маску на ужине отдадим, а ночью давай вместе пойдем. – Ее слова подействовали на меня успокаивающе.

– Мысль хорошая, тем более что я буду волноваться, если ты останешься здесь одна. Мишель выследила меня до самого бунгало. Так что теперь везде ходим исключительно парой! – Я убрала маску с трубкой обратно в сумку. – Мне так стыдно, что никак все это не верну.

– Знаешь, это вообще девушка виновата, ты уже полдня за ней бегаешь, так что хватит хандрить, лучше собирайся, звонил адвокат, он скоро заедет, пойдем куда-нибудь поужинать и заодно поговорим! Он отчитал меня за то, что ты не брала телефон.

– Ах да, я слышала звонок, но в это время говорила с Турханом и, разумеется, не стала прерывать его, чтобы не спугнуть.

Я ничем не выдала, что известие о грядущем ужине приятно порадовало меня. Максиму удалось встревожить мои чувства, чему я была рада, так как уже давно избегала романов. Я сразу же определилась, что надену на встречу маленькое красное платье. Несмотря на то что все эти милые волнения по поводу интереса адвоката к моей персоне слегка будоражили меня, мыслями я то и дело возвращалась к печальным событиям, произошедшим за последние дни. Поэтому и переодевалась долго. То и дело замирала, напряженно обдумывая разные моменты. Варя расценила мое настроение по-своему.

– Какое красивое платье?! – воскликнула она, когда я вышла в гостиную. – Неужели мы куда-то пойдем?

– Ну да, нас же Максим на ужине ждет, – напомнила я.

– Это понятно, но не для него же ты так разрядилась! – Она еще раз осмотрела меня, не скрывая восхищения. – Неужели решила начать атаку на мужское население отеля? Решила ловить «на живца»?

– Почти угадала, – туманно ответила я, решив не объяснять девушке истинных причин выбора яркого платья.

К сожалению, через несколько минут выяснилось, что все мои усилия были напрасны. Максим Петрович перезвонил и с искренним сожалением в голосе сообщил, что дела вынуждают его провести этот вечер в другой компании. Но при этом он намекнул, что надеется добыть какие-то важные улики, способные отвести подозрение от нашей Альбинки. Услышав его слова, я, разумеется, не стала возражать и демонстрировать свое разочарование. Если честно, время сейчас было совершенно не подходящее для того, чтобы крутить роман с адвокатом. Поэтому я даже почувствовала облегчение от того, что все так оборачивалось.

– А мы ужинать будем? – спросила Варя, услышав новости об отмене рандеву с Максимом.

– Да, конечно, вот только переоденусь…

– А как же твои намерения начать охоту на мужчин? – спохватилась Варя. – И что с того, что этот служитель Фемиды все отменил. На твои планы разве это может хоть как-то повлиять? – искренне недоумевала она.

– Нет, не повлияло. Просто что-то я не уверена, что нужно так уж выделяться, – я чуть одернула короткую, плотно прилегающую к бедрам юбку.

– Уж не ты ли убеждала меня, что надо красиво одеваться?!

Мне ничего не оставалось, как понуро согласиться и оставить все как есть.

– Я тоже, пожалуй, вылезу из штанов.

– Правильное решение, – похвалила я и не удержалась от совета: – Рекомендую переодеться в твою роскошную длинную юбку, она шикарна, почти цыганская, очень яркая, то что нужно для променада вдоль кромки моря в вечернее время.

– Ну, это вряд ли. Не с кем мне тут полы о песок трепать! – Варя сразу же нахохлилась, как сердитый воробей. – Но юбка на самом деле классная, надену! – решительно щелкнула она пальцами и загремела створками шкафа.

Собираясь на ужин, Варя перечисляла все, что произошло за последние дни. Начала с убийства Али, ареста Альбины, неожиданного продолжения знакомства с Александром, распечаток, свидетельствующих о подпольных интимных услугах, оказываемых аниматорами богатым дамочкам со всего мира, недовольства Фархата и Мишель Али, внезапной гибели подруги Турхана, пропажи флешки из ее сумки, а также листов из номера, тесного общения Саши с Фархатом и прочих более мелких деталей, которые вереницей кружились как в ее, так и в моей голове, вытеснив все остальные мысли. Мы пустились в совместные рассуждения. Так и не построив никакой иной версии, как все произошло, кроме не подкрепленных никакими фактами догадок, что Али убила Мишель, которая находится в сговоре с Фархатом из-за каких-то дел, связанных с их бизнесом… А девочка Турхана либо на самом деле утонула сама, либо Мишель из ревности что-то ей подмешала, из-за чего та, к примеру, уснула за рулем и захлебнулась, свалившись с сиденья в море. Мы слегка приуныли.

– Сегодня вечером я решила, что мне необходимо выглядеть роскошно, то есть выжать максимум из моих скромных данных, – воскликнула Варя с преувеличенным оптимизмом в голосе. – Может, ну ее, эту длину! Ощущение собственной привлекательности должно придать мне уверенности, но и заодно вскружить голову Саше, чтобы он не устоял, расслабился и выдал хоть какую-нибудь достоверную информацию, – рассуждала она, заряжая меня своим дурашливым настроением. После чего решительно извлекла с полки короткую джинсовую юбку. К ней она подобрала сиреневый топик, который полностью обнажал ее уже довольно сносно загорелую спину и удерживался на теле благодаря двум мерцающим стразами нитям, перетянутым сзади элегантным крестом, придающим девушке сексуальность. Я обратила внимание, что, когда моя соседка одевалась перед зеркалом, она чувствовала невероятное смущение, ведь совсем не привыкла носить такие вещи, но при этом старалась хорохориться и все время шутила. Последним же штрихом к ее роковому образу стали роскошные сабо на высоком каблуке, который был очень устойчивым, несмотря на внешнюю хрупкость. Так как пятка на сабо ничем не фиксировалась, при каждом шаге раздавался громкий стук, извещающий о приближении Птичкиной.

Я выудила из чемодана черную сумочку и протянула ей в довершение образа. Правда, в ней она с трудом смогла поместить несколько купюр, магнитную карточку от номера, зеркало, платок и телефон, но это было неважно.

Ресторан был, как обычно, полон, наши яркие наряды не вызвали никакого оживления, приглядевшись, мы с облегчением отметили, что многие представительницы слабого пола одеты в открытые платья. Видимо, на отдыхе люди позволяют себе гораздо больше, чем осмелились бы сделать дома. Мы расслабились, набрали закусок и заняли один из удаленных столиков, практически у самой стены, чтобы иметь возможность вести наблюдение за всем, что происходило в зале. Но, к сожалению, ничего интересного нами замечено не было. Официант, который принимал заказы на напитки, все никак не подходил к нашему столику. Когда мы уже совсем отчаялись его дождаться, перед нами, как по волшебству, возникла бутылка с белым вином. Не нужно быть провидцем, чтобы определить, от кого она. Я подняла глаза и встретилась со смеющимся взором Александра, впрочем, он быстро перевел его на зардевшиеся щеки Вари.

– Надеюсь, мольба в твоих глазах, которые ты не сводила со спины официанта, была вызвана желанием пригубить белого вина, и я не ошибся в своем предположении? – спросил он, не отводя глаз от лица Птичкиной.

– Да, но как ты узнал? – не могла скрыть удивления она, в то время как я решила не вмешиваться в их беседу.

– Очень просто, я сам предпочитаю белое вино к морепродуктам, вот и взял на себя смелость предположить, что в этом наши вкусы совпадают. – При этих словах он с невозмутимым видом занял свободный стул за нашим столиком.

Я, конечно, не стала возражать, Варя же грозно сдвинула брови, но оставила свои соображения по данному вопросу при себе.

Официант больше не игнорировал наш стол, расторопно исполняя поручения и принося заказы. Я сначала старалась проявить проницательность и попробовать заглянуть под маску невозмутимости, под которой, я думала, Саша прячет свои настоящие чувства и настроение. Но все было тщетно, или на самом деле все это было плодом моего воображения, и Саша ни в чем не лукавил. Мне очень хотелось надеяться, что его интерес к Птичкиной – не искусная игра преступника. И все же… Я все время возвращала себя с небес на землю напоминанием про пропажу флешки, возможную супругу Александра и отмеченный нами приватный разговор с Фархатом.

Как Варя ни старалась сохранять суровость, нашему спутнику все-таки удалось несколько растопить льдинку недоверия, поселившуюся в ее душе, когда он стал интересоваться обстоятельствами, приведшими Альбину под арест. Он выглядел таким печальным, он находил такие слова поддержки, что, как мне показалось, уверенность Варвары в его причастности немного пошатнулась. Я же решила не идти на поводу у догадок, а лишь после выявления неоспоримых фактов прийти к выводу об истинных причинах симпатии, которую демонстрировал по отношению к моей подопечной Саша.

Мы покинули ресторан и устремились занять удобные места, чтобы посмотреть вечернее шоу, которое организовали артисты вместе с аниматорами. Сегодня для развлечения гостей проводились конкурсы, команды участников, естественно, набирали среди отдыхающих. Я совсем не люблю оказываться в центре внимания и всегда стараюсь под любым предлогом этого избежать. Но, к сожалению, первый ряд, на котором мы сидели, словно притягивал аниматоров, сначала они предложили участвовать Саше, и он легко согласился, да еще и потянул за собой Варю. Устраивать склоку и отпираться было совсем неудобно, и она покорно пошла следом за ним. На сцене уже была кучка отобранных, но таких кислых выражений лиц, как у Птичкиной, больше не встречалось. Все изображали готовность повеселиться на полную катушку и оживленно реагировали на малопристойные шуточки, отпускаемые в зале. Участников поделили на две команды: женскую и мужскую, и начались испытания. Как и полагается на отдыхе, где люди расслаблены и раскрепощены, идеи конкурсов балансировали на грани приличия. Сначала всем пришлось надувать на скорость воздушные шарики. Только способ был выбран совсем нетрадиционный: полагалось надеть шарик на шланг насоса, сам насос (его часть с воздухом) помещался на стул, а конкурсант плюхался на него попой, пропуская шланг с шариком между ногами, и скакал, как на лошади, изо всех сил стараясь поскорее наполнить шарик воздухом до устраиваемого судей размера.

Варя, холодея от ужаса, ждала своей очереди. С тоской посматривала она на длину своей юбки и лихорадочно соображала, как с наименьшими потерями для своей девичьей чести выйти из неудобного положения. Мужчины, которым нечего было стесняться, лидировали. Бедные участницы дамской команды, все, как один, одетые в мини и шортики, так усердно прыгали на шариках, что у представителей сильного пола в зале то и дело непроизвольно вырывались вздохи из груди, а глаза становились маслянистыми. Наконец, подошла очередь горемыки Птичкиной. Соревноваться ей предстояло с Александром, который в ожидании старта проводил тренировочные попытки прыжков на соседнем стуле. Он лукаво ей улыбнулся и подмигнул, в зале раздались одобрительные возгласы по поводу наряда Варвары, судья выдал участникам последние наставления, что трогать руками можно только шланг, прыгать следует, не держась за стул, шарик считается надутым только тогда, когда его размер устроит судью. За секунду до стартового прыжка Варя резко схватила стул и перевернула его спиной к зрителям, которые тут же попытались опротестовать ее решение, но судья дал старт, они с Сашей, с которым теперь стали отлично видеть друг друга, давясь от смеха, в унисон запрыгали на насосах. На большом зеленом табло, лицом к которому оказалась Варя, мелом был выведен предварительный счет, согласно которому женская команда отставала на одно очко. Варя так энергично стала пружинить на ногах, как будто победа над мужчинами была главным делом ее отдыха, но я с прискорбием отмечала, что Сашин шарик разрастается в размерах немного быстрее, чем хотелось бы. Сначала лицо Александра сохраняло благостное улыбчивое выражение, но, видимо, телодвижения Варвары не оставили его равнодушным, глаза его перестали смеяться, а постепенно загорались каким-то новым блеском, он как завороженный смотрел на девушку. Александр был в лучшей физической форме, судья уже поднял руку со свистком, чтобы остановить конкурс и присудить ему победу, но тут неожиданно от обилия воздуха шарик сорвался со шланга его насоса и со свистящим, хрюкающим звуком с бешеной скоростью улетел в зал. Зрители засмеялись и поспешили неприлично прокомментировать это событие, благодаря которому женская команда получила очко и сравнялась в счете с мужчинами. Было заметно, как Варя вздохнула с облегчением, скорее слезла со стула и присоединилась к своим. Во втором конкурсе полагалось стрелять из лука, стрелы были на присосках, мишени огромны, у мужчин это была зарисовка полуобнаженной женщины, причем за попадания в неприлично оголенные части присуждалось больше очков, у дам – голый мужчина с фиговым листочком на интимном месте. В этом испытании девушки полностью проиграли представителям сильного пола. Шанс взять реванш представился в третьем туре, когда все поочередно на скорость чистили картошку. Вот уж когда ни одна из товарок Варвары по команде не уступила соперникам. Таким образом, победила дружба, всем вручили в подарок по диску с записью конкурса и пригласили продолжить вечер на дискотеке. Саша взял Варю под руку, и они, словно влюбленная пара, покинули сцену.

Ожидая их у выхода, я разглядела в толпе девушку, которую разыскивала целый день. Я ускорила шаг, Варе и Александру пришлось сделать то же самое. Через минуту я догнала ее и рассыпалась в извинениях, что до сих пор не вернула подводный реквизит. Она заверила меня, что все в порядке, выразила надежду, что мне удалось найти браслет, причем я не сразу поняла, о чем она говорит, совершенно забыв, что под прикрытием этой причины позаимствовала маску, поэтому после некоторого замешательства я как-то рассеянно сказала ей «да» и поспешила сменить тему. Оказалось, что сразу после обеда девушка уехала на экскурсию, так что в невозвращении маски моей вины не было. Она направлялась на дискотеку, мы договорились, что часов в двенадцать она пойдет в номер, и я смогу тогда к ней зайти и все отдать. Меня этот вариант очень устроил, так как перспектива розыска ее завтра утром на пляже страшила, мне хватило и одного нервного дня.

Вечер был удивительно приятным, на черном небе притягательно поблескивали звезды, море лениво перебирало белую пену волн у самого берега. Мы неторопливо прогуливались по территории отеля. Саша рассказывал нам о своем детстве, о странах, в которых ему довелось побывать. Варя совсем расслабилась и даже позволила себя приобнять. Я шла рядом с парочкой, но на некотором расстоянии. Оставить их одних я не могла, так как помнила о Мишель и волновалась за Варю.

В одном из дальних, укромных уголков мы набрели на бар. Он был расположен на открытой площадке, вблизи моря. Несколько пар кружились в центре под тихую музыку, мужчина и женщина беседовали за столиком, не сводя друг с друга влюбленных глаз. Мы расположились неподалеку от них, официант принес нам вино, зажег свечу в затейливом подсвечнике, напоминающем домик ангела, у нас на столе и бесшумно удалился.

– Какой все же хороший отель, – не удержалась от комплимента я. – Столько удивительно красивых мест, чувствуется, что у хозяина отличный вкус и богатое воображение.

– Рад, что тебе нравится, – ответил Саша и пригубил вина.

– А тебе разве нет? – удивилась я его реакции.

– Просто я, наверное, уже привык, я тут не первый раз, – объяснил он.

– Понятно, – протянула я.

Вообще, я не любитель посещать на отдыхе одни и те же места, а тем более останавливаться дважды в одном отеле, поэтому меня несколько насторожило, что наш знакомый придерживается иного взгляда. Он похож скорее на искателя приключений, нежели на консерватора.

– И что же тебя так притягивает в этом отеле, что ты сюда возвращаешься? – не удержалась от ехидного вопроса Варя.

– Дела… – туманно ответил Саша, сам не подозревая, что этим заявлением вернул наши мысли о нем в русло подозрительности. Вот только я сумела сдержать свою реакцию, ни одним движением не выдав охвативших меня эмоций, в то время как выражение лица моей подопечной стало откровенно враждебным. Теперь она демонстративно смотрела куда-то поверх головы кавалера. Разговор затих сам собой.

Стрелка на часах неумолимо приближалась к двенадцати, я, помня о встрече с Турханом, попросила Сашу проводить нас до бунгало. Он выглядел расстроенным, но переубеждать и настаивать на другом не стал. До нашего номера оставались считаные метры, а я все никак не могла придумать фразу, которая вывела бы на разговор о Сашином знакомстве с Фархатом. Я понимала, что начать беседу об этом было бы странно. Птичкина же совершенно не старалась мне помочь. Она так и продолжала молчать. Александр взял ее за руку, когда до нашей двери оставались считаные метры.

– Спасибо за прекрасный вечер, – от души поблагодарила я, вынула из сумочки магнитную карточку-ключ и собралась уж было оставить пару на несколько мгновений одних.

– Да, и я благодарю, – спохватилась Варя и рванула за мной, но ее ладонь все еще была во власти руки спутника. Поэтому побег не удался.

– Это я тебя должен благодарить, – он галантно поцеловал ее пальцы. – Я так боюсь спугнуть тебя, – продолжал играть свою роль обольстителя мужчина.

Варя очевидно занервничала, я же чувствовала себя абсолютно лишней на их рандеву, но уйти не могла. Мольба во взоре моей подопечной вынуждала меня остаться.

Саша распрямился и в упор посмотрел на Птичкину долгим взглядом, словно изучал и старался запомнить ее лицо. Он явно не ждал ее ответа, мне показалось, что говорит он больше себе, как будто сам сомневается и продолжает что-то для себя решать. С удивлением я услышала продолжение его фразы:

– Но мне все сложнее сдерживаться под натиском твоего обаяния.

В следующее мгновение, совершенно не стесняясь моего присутствия, он притянул ее к себе, обвив рукой талию, легко, каким-то дразнящим поцелуем коснулся губ девушки, затем стремительно отпустил ее и быстро пошел куда-то в сторону моря, прочь от бунгало.

Птичкина была похожа на вылизанного мамашей котенка. Колени ее дрогнули, я подхватила ее под локоть и практически втащила в наше бунгало.

– Мне надо срочно бежать в Москву! Я не могу больше бороться с ним! Он совершенно сбил меня с толку! – задыхаясь, прошептала она, и в ее голосе было столько эмоций, что я даже в чем-то позавидовала Варе. Ведь это здорово, когда жизнь протекает так бурно!

– Что ты, милая, не стоит так убиваться и уж тем более думать о побеге! Наслаждайся жизнью, по крайней мере до тех пор, пока мы не вытащим Альку из тюрьмы… – привела я веский аргумент, который сразу охладил ее пыл.

– Да, да, конечно… Никуда я не денусь… – Она горестно вздохнула. – Но я чувствую себя в ловушке…

– Я полагаю, что этот плен приятен…

– Был бы таковым, если бы не одно «но»!

– Я понимаю твои причины для сомнений: пусть мы думаем, что он женат, как-то замешан в убийстве, ухаживает за тобой из корыстных целей и все прочее… – Я предупреждающе подняла вверх руку, чтобы остановить поток противоречий, который готов был сорваться с уст Варвары. – Но тебе до всего этого не должно быть дела! Просто расслабься и получай удовольствие. Ведь ты же предупреждена, а это означает, что вооружена и готова ко всему! Поиграй с ним как кошка с мышкой. Пусть думает, что он – хозяин положения… А ты в итоге соберешь все сливки. Курортный роман – это же здорово! – горячо убеждала я ее.

– Да… но… я никогда не стремилась к таким отношениям. Мне бы хотелось чего-то настоящего, семью, в конце концов, – слабым голосом возразила Варя.

– Твои слова осчастливили бы мою тетушку, если бы их автором была я! Но будем мириться с имеющимися обстоятельствами. Согласна?

– Да, – понуро пробурчала Варя, и на этом я посчитала тему исчерпанной.

Было уже довольно поздно, мы с Варей не успели переодеться, я подхватила маску, и мы бросились бежать в сторону корпуса, не хватало мне еще опять опоздать с ее возвращением. На этот раз все прошло успешно, девушка открыла дверь, и я с облегчением вернула ей позаимствованный комплект. Она же в ответ радушно предложила его в мое пользование в следующий раз, если у меня возникнет в нем надобность. В общем, мы с лихвой отдали дань приличиям, тепло попрощались, и я повернулась, чтобы идти к лифтам, где меня ждала Варя.

Нажав кнопку вызова, я подняла глаза на табло, чтобы определить, с какого этажа и как долго ждать прихода кабинки. Но ни одна из цифр на трех светящихся табло не двигалась с места. Варя поочередно по нескольку раз попыталась вызвать два других лифта, но все они замерли на своих, далеких от нашего, этажах. Мы отправились в сторону лестницы. Едва я открыла дверь, ведущую на нее, как свет неожиданно погас. Я встревожилась, разумеется, не за себя, а за Птичкину, которую была вынуждена повсюду брать с собой, и осторожно, держа ее за руку, двинулась к ступенькам. На ощупь, хватаясь за стену, мы в тандеме преодолели один этаж. Глаза мои очень быстро привыкли к темноте, вскоре я уже хорошо различала очертания предметов, но моя подопечная тыкалась мне в спину, как только что родившийся щенок. Гнетущая тишина не добавляла приятных эмоций, а Варю откровенно пугала.

Вдруг мне показалось, что где-то наверху мне послышался какой-то звук. Варины ладони похолодели от страха, я остановилась и прислушалась. С минуту я стояла, словно каменное изваяние, чувствуя, что Варя почти уже справилась с охватившей ее паникой и перестала дрожать, после чего решила продолжить наше движение, ведь предстояло еще миновать пять этажей. Внезапно шум повторился. Я прижалась спиной к стене, вынуждая Варю проделать то же самое, и вся обратилась в слух. Звук все приближался, он очень напоминал чью-то крадущуюся поступь. В мозгу, словно тысячи молоточков, застучали воспоминания обо всех событиях последних дней. Фотография мертвого Али и лицо погибшей на водном мотоцикле Кати тут же всплыли перед моим мысленным взором. В эту секунду я отчетливо поняла, что этот кто-то, тот, кто тихо крадется, – убийца, и сейчас он идет за нами. Я чувствовала, что страх стремительно поглощает мою спутницу.

– О Господи, сделай так, чтобы мне все померещилось, – отчаянно зашептала Варя.

Я не успела цыкнуть на нее, так как тут же услышала, что шаги раздались совсем рядом, буквально этажом выше. Забыв о темноте, я высвободила руку из ледяных пальцев Птичкиной, по-боевому вскрикнула и кинулась навстречу нашему незваному гостю. В темноте я видела очертания его фигуры. Он сделал выпад в мою сторону. Я ухватила его за ногу, повалила на пол, и, чувствуя собственное превосходство, вызванное моей внезапной реакцией на его присутствие, приготовилась нанести ему сокрушительный удар по голове. Как вдруг Птичкина закричала. Помня, что безопасность моей подопечной превыше всего, я с сожалением оставила нашего врага на полу и подбежала к девушке.

– Ты в порядке? – с тревогой воскликнула я, встряхнув ее за плечи.

– Да! А ты?! – Она была в панике. – Ты упала? Я услышала звуки драки и очень испугалась за тебя, – порывисто переводя дыхание, сбивчиво объяснила она.

– Все хорошо, – не стала посвящать я ее в детали. И поспешила обратно, чтобы вернуться к частично поверженному сопернику, но, увы, его и след простыл. Тогда я опять примчалась к Птичкиной, схватила ее за руку, вынуждая в заданном мною темпе в три прыжка преодолеть очередной лестничный пролет. Рывком дернула на себя дверь, которая вела к номерам и неработающему лифту. Я очень надеялась увидеть спину нашего преследователя с лестницы, но моему взору открылись лишь закрытые двери, ведущие в комнаты. Это означало, что там были отдыхающие, и, стоило мне закричать, как они, вероятнее всего, пришли бы на помощь, но проверять я это не стала, да и Птичкину было жалко. От пережитых эмоций она едва держалась на ногах.

В жилой части корпуса, как ни странно, горел свет. Я пробежала несколько метров, остановилась около лифтов, которые так и не откликнулись на мой сигнал вызова, и решила вернуться к Птичкиной, чтобы опять пойти на опасную лестницу, но, как оказалось, сделать это было не просто.

Колени Вари дрожали настолько, что мне это было заметно. Руки тоже. Она огляделась, кажется, совсем не замечая меня. Затем прошептала:

– Чем бы, чем бы… – Я поняла, что она искала подходящий предмет, который мог бы усилить ее самооборону в случае нападения.

Ничего, кроме кадки с пальмой не попалось ни ей, ни мне на глаза. Она направилась прямиком к ней. Я решила не вмешиваться до поры. Мне стало интересно, как будет действовать моя подопечная в подобной критической ситуации. Тем временем она присела, обняла огромный глиняный горшок двумя руками и предприняла героическое усилие оторвать южное дерево от пола. На ее счастье, растение было молодое и пока еще не достигло своей мощи, так что, если как следует поднатужиться, то в пылу сражения можно было воспользоваться им для защиты. Пока я размышляла об этом, она оставила кадку и стала повторно осматривать коридор. В этот момент дверь, ведущая на лестницу, стала приоткрываться. Я вся подобралась, вышла на передний план, чтобы встретиться с нападавшим лицом к лицу и обезопасить Птичкину, но та, пребывая в ужасе, кинулась к спасительной пальме, с воплем дернула ее вверх, выкинула согнутую в колене ногу вперед, чтобы облегчить тяжесть. И, едва в той части коридора различила мужской силуэт, завопила:

– Не подходи, убью! – После чего стала с кадкой перемещаться с намерением обойти меня и защитить нас обеих. Я едва сдержала смех, ситуация выглядела комичной. Я не привыкла, чтобы меня кто-то оберегал. Обычно это была моя прерогатива. Тем более что я успела распознать того, кто появился перед нами. В то время как Варя – нет.

Ее команда не была воспринята совсем, преследователь не только не остановился, а наоборот, перешел на бег, стремительно приближаясь к нам. Лицо Вари было сокрыто листьями пальмы. Она никак не могла разглядеть нападающего.

Девушка тоненько пропищала:

– Мамочки, помогите, убивают!!! – Потом оперлась руками о горшок, прицелилась и рывком спихнула его с колена в ноги мужчины.

– Варвара, что ты делаешь?! – неожиданно для нее знакомым голосом прокричал нападающий бегун, перепрыгнул через разбитый горшок и практически приземлился в ее объятья.

– Саша? Так это ты? – сдавленно спросила Варя.

– Он, – ледяным и полным недоверия голосом подтвердила я, так как его появление в столь поздний час, через несколько минут после схватки на лестнице, не могло не навести на определенные мысли.

– Конечно, я, а кого вы ожидали увидеть? – грозно спросил он.

– Уж точно не тебя, – только и ответила я, в то время как моя подопечная от пережитого шока оказалась более разговорчивой.

– Не знаю, Мишель, Фархата, но очень надеялась, что не тебя, – она, как мне показалось, перестала бояться, потеряв оружие, на которое возлагала большие надежды.

Кстати, кадка с растением предательски возлежала у ног девушки грудой глиняных черепков, земли и зелени. Я не стала дожидаться развязки событий, ведь Александр мог оказаться очень опасен, и буквально вырвала Варю из его объятий. Он очень удивился моим действиям, как и тем сбивчивым словам, которые произнесла Птичкина.

– Какие Мишель и Фархат, я не понимаю, о чем вы? – Он с тревогой смотрел на наши лица, явно выискивая в них признаки безумия. – Я шел по лестнице, услышал крики, вот и помчался на голос, чтобы помочь. Еще этот свет проклятый не горел, ну, а дальше уже рассказывал, – сбивчиво делился он со мной последними новостями.

– Так ты шел снизу? – уточнила я, помня, что преследователь появился сверху.

Развить беседу мы не успели. В этот момент открылась дверь лифта, из которого показалась горничная с большой тележкой, нагруженной приспособлениями для уборки, и администратор вместе с ней.

– Что случилось? – поинтересовался он по-русски.

– Все хорошо, кадка случайно упала, – поспешил объяснить Саша.

– Нет проблем, сейчас все уберем, – расплылся в широкой улыбке администратор, а я все время удивленно хлопала ресницами, совершенно не понимая, с какой стати весть о порче казенного имущества так радостно принимается персоналом и от нас не требуют никакой оплаты за дерево и горшок.

– Но как вы узнали? – только и смогла спросить я.

– Очень просто, мадам, – опять улыбнулся служащий и указал рукой на маленькую камеру, скрытую в уголке и мигающую красным огонечком.

– Ах, вот в чем дело, – я немного успокоилась, – наш номер, точнее бунгало тысяча триста двадцать, – проинформировала я на случай выставления счета за цветок, а также чтобы дать лишнюю информацию свидетелям, вдруг наш спутник все же ведет охоту на нас. После этого мы все вместе проследовали в лифт, Саша пригласил нас выпить кофе в его номере, чтобы успокоиться. С одной стороны, это решение было опасным, с другой – мне было интересно понаблюдать за ним, чтобы сделать выводы. Пора было уже определяться с кругом подозреваемых в этом деле.

Спустя пять минут мы уже сидели на диване в его шикарном номере. Саша хлопотал возле бара с напитками. До встречи с Турханом оставалось времени чуть больше часа. Я решила, что мы с Варей имеем право отдохнуть. Саша налил нам белое вино.

– Какое хорошее, – одобрила я его выбор, но только сделала вид, что пригубила, так как под подозрение после встречи на лестнице Александр попадал в первую очередь. – Вино открылось утонченным вкусовым букетом на языке, – продолжала я разливаться соловьем, при этом успев шепнуть Варваре, чтобы она была осторожна и не особенно налегала на напиток.

– Да, хорошее, – произнесла Варя, и в ее голосе не было и тени кокетства. – Хотя я предполагала, что ты сейчас плеснешь мне, то есть нам, изрядную дозу виски, которую тут же порекомендуешь залпом осушить, мотивируя это тем, что ударная доза алкоголя – самый эффективный способ борьбы со стрессом. Я, естественно, не посмею ослушаться, так как решительности во мне абсолютно нет, в отличие от Женьки. Затем быстро опьянею, и у тебя появится шанс воспользоваться ситуацией, – удивляя простотой, обыденным тоном закончила она.

Я расхохоталась.

– Какой же я болван! – Саша хлопнул себя ладонью по лбу. – Надо было так и поступить. А теперь вот жди, пока еще вино подействует… Да и справлюсь ли я с двумя?.. – Он засмеялся.

– Это вряд ли! – в один голос провозгласили мы с Варей. – Скорее настала пора тебе трепетать! Мало ли что взбредет нам в голову, – добавила я, потом посмотрела на часы.

– Неужели вы думаете, что я из тех курортников, которых хлебом не корми, дай кого-нибудь… э… соблазнить, – Саша придал своему тону притворно гневное звучание.

– Конечно! – опять в унисон воскликнули мы.

– Так вот, мадемуазели, вы ошибаетесь, мои намерения относительно ваших персон весьма серьезны, – он обернулся к Варе. – Особенно меня волнует эта милая скромница, ты уж извини, Жень.

– Да я и не претендую, – рассмеялась я.

– Так вот, – Александр продолжил: – Разовым сексом вы от меня не отделаетесь, милая Варвара. – Он потянулся, чтобы ее поцеловать, но она героически увернулась от его объятий, при этом уронила бокал, отчего на белоснежном ковре образовалась лужица от вина, вскочила и поспешила к двери. Я, разумеется, последовала за ней.

– Но что произошло? – недоумевал Александр.

– Ничего, но ты несвободен, у меня есть много вопросов, но я не стану ничего спрашивать, просто давай остановимся сейчас, я не из тех, с кем проводят время, – искренне произнесла Варя.

– Постой, я не понимаю, о чем ты? – он выглядел растерянным.

– Вот что, ребята, давайте вы все решите потом, без меня, а то я чувствую себя старой мымрой, мешающей счастью молодых! – попыталась я разрядить обстановку шуткой.

– Да, но я не понимаю, о чем говорит Варя…

– Я о твоей жене, о той роли, которую ты играешь в жизни этого отеля, о том, что ты не откровенен, – он попытался возразить, но Варя протестующе подняла руку. – Знаешь, я не готова слушать очередную ложь, мы лучше пойдем, быть может, время все расставит по местам. – И она выскользнула в коридор. Я за ней.

Лифт подошел очень быстро, через пару минут мы бегом вернулись в бунгало, чтобы быстро переодеться, ведь идти в вечерних нарядах на встречу с Турханом было и неудобно, и неприлично.

До встречи с аниматором еще оставалось время, нам необходимо было собраться с мыслями, в этом деле мог бы помочь разговор с Максимом. Я поспешно набрала нужный номер.

– Какие новости? – поздоровавшись, спросила я очень деловым тоном.

– О, Евгения! – прошептал он, но сразу же переключился на наши невеселые дела: – Новости не очень! Вскрытие показало наличие у Кати в крови нитроглицерина. В больших дозах он действует как сосудистый яд, вызывающий падение артериального давления, что и привело к смерти.

– Вот это да! – Я была шокирована новостями, хотя и ожидала чего-то подобного.

– Кстати, добытая вами информация про проституцию в отеле пришлась кстати. Следователь решил проверить другие версии убийства.

– Странно. У нас же нет особенных доказательств. Материалы исчезли.

– Тут сыграла моя репутация. Я просто так поднимать вопрос бы не стал. В полиции об этом прекрасно известно. В общем, пусть работают! Кроме того, они нашли в личных вещах Али какие-то подтверждения версии про источники его ночного заработка, так что пазл начал складываться совершенно по-иному. В любом случае все это нам на руку. – Закончив отчет, он все-таки не сдержался от личного комментария: – Я все время думаю о тебе…

– О… – только и ответила я, так как совершенно не была готова к такому стремительному повороту в разговоре.

– А ты?

– Э… – никак не могла я обрести дар речи.

– Звучит очень многообещающе, – со смешком заметил Максим. – Какие планы на вечер, точнее, уже на ночь? – не без надежды в голосе поинтересовался он.

– Иду на рандеву с Турханом – это парень погибшей девушки. Возможно, узнаю от него что-то новое.

– Жаль! И я вообще советую отказаться от этого плана! Опасно! – обеспокоенно воскликнул Максим.

– Ничего опасного. Аниматор убит горем. Ему не с кем поговорить. Грех не воспользоваться этой ситуацией.

– Я понимаю, что отговаривать тебя бессмысленно, – произнес он, уже разгадав мой характер. – Что ж, обязательно возьми с собой телефон и все время держи палец на кнопке вызова моего номера, чтобы я мог слушать, что там у вас происходит, – отрывисто, по-деловому наставлял меня он.

– Хорошо! – Мне ничего не оставалось, как согласиться.

– И я прошу тебя, не рискуй! Я сам разберусь! – добавил он и первым повесил трубку.

Должна сказать, что его интерес к моей персоне не давал мне покоя. Сердцу хотелось окунуться в омут нового романа. Но пока Альбина находилась в полицейском участке, я не могла себе позволить никакого флирта, считая это аморальным и неправильным. В общем, и мне и Максиму предстояло заниматься исключительно расследованием, а не амурными делами. Хотя в душе теплилась некоторая надежда, что мы еще успеем дать волю возникшей между нами симпатии.

– Ау! Ну что он сказал! – вырвала меня из оцепенения Варвара. Я вздрогнула. Мне секунда понадобилась, чтобы собраться с мыслями, после чего я передала ей содержание беседы, исключив, разумеется, личный мотив.

– Значит, кто-то убил эту несчастную Катю, – затараторила подруга, подводя итог. – А лекарство подсыпал перед самой поездкой на скутере, оно подействовало, когда она уже была в воде, – продолжила она рассуждать. – А следователь пусть покопается в подноготной этого лживого турецкого рая. Еще не то найдет! А то ишь чего удумал: решил из нашей Альбиночки сделать монстра! – Ее глаза вспыхнули гневом.

– Все верно! – поддержала я ее.

Я быстро сменила свой откровенный наряд на спортивный костюм, Варя последовала моему примеру. Мы собрались уже помчаться в сторону беседки, очень надеясь, что Турхан не подведет и на свидание придет вовремя. Но тут неожиданно раздался короткий стук в дверь. Сердце мое затрепетало, время было позднее, и гостей я не ждала, Птичкина, разумеется, тоже. Ее глаза округлились от страха, она зачем-то схватила настольную лампу и замерла с нею недалеко от двери. Все это начинало очень сильно беспокоить меня.

Застегнув молнию на тонкой трикотажной кофте, я осторожно на цыпочках подошла к двери, наличие толстого ковра на полу надежно скрывало мои любые, даже самые уверенные шаги. На какое-то время я приняла решение затаиться, но стук не повторился. Я выждала минут пять и тихо приоткрыла дверь. Страх, сковавший Птичкину, был очевиден. Ее зубы отбивали заметную дробь, словно она продрогла зимой на холодном ветру. Лампа плясала в дрожащих пальцах. Я осторожно высунула голову на улицу, но, к своему удивлению, никого возле входа в наше бунгало не обнаружила. Но я не планировала выходить наружу, считая это опасным. Нарочито небрежным голосом я спросила:

– Кто там?

Но ответом мне была тишина, нарушаемая лишь легким шорохом дрожащих на ветерке листочков, а также традиционным для юга ночным треском цикад. Совершенно случайно я обратила внимание на наружную часть нашей двери, на которой при очередном легком порыве ветра мелькнул белый клочок бумаги, который был закреплен под нижней частью таблички с номером нашего бунгало. Пальцы мои трепетали от нетерпения, когда я потянулась за этой неизвестно кем оставленной запиской. Но раскрывать листок я не спешила, подозревая, что мне совсем не понравится то, что я в нем прочитаю. Собравшись с силами, я решительно развернула записку и увидела одну-единственную надпись: «Брось все и вернись домой!» Буквы были русские, почерк какой-то неуверенный, но анализировать все это в этот момент мне было сложно. Так как у Птичкиной случилась истерика, едва она через мое плечо прочла эту строку.

Она испугалась, причем страх ее был абсолютно животным, словно она почувствовала угрозу, которая исходила от автора написанного. Я затолкала ее обратно в коридор, затем инстинктивно оглянулась по сторонам и вдруг со стороны кустов, скрывающих одну из дорожек, ведущих как от нашего бунгало, так и к нему, заметила, что шевеление веток происходит более интенсивно, чем от порывов легкого ветерка. Первым моим порывом было кинуться туда, но я не могла оставить Варю одну, поэтому я с сожалением быстро вернулась обратно за дверь нашего бунгало и почти уже захлопнула ее, когда чья-то рука, точнее, видимые мне ее пальцы не позволили это сделать.

– Варя, Женя, подождите минуточку, – Сашиным голосом попросили со стороны улицы.

«Неужели опять он, – почти выдохнула я свои мысли, – в такие совпадения я не верю, чтобы второй раз за вечер он оказался рядом в момент, когда нам угрожают».

– Что тебе нужно? – вслух спросила я, не ослабевая нажатия на дверь, желая захлопнуть ее.

– Открой, пожалуйста, я не сделаю вам ничего плохого, – с максимальной искренностью в голосе взмолился он, но на меня его уговоры не действовали.

– Оставь нас! – опередила меня Варя. Она, очевидно, ожидала, что ее голос прозвучит не так сипло, но от волнения из ее горла вырвался хрип.

– Да что с тобой такое? – Саша был гениальным актером, я почти поверила в его неподдельное недоумение. – Почему ты так сурова ко мне, что происходит? – Он оставил попытки ворваться в наш номер, так как моих сил вполне хватило, чтобы сдерживать его натиск. Поняв тщетность попыток, мужчина ослабил хватку и просто проговорил все это в щель, которую я быстро устранила, захлопнув дверь.

– Не подходи ко мне больше, я все поняла, – выкрикнула Варя, чему, наверное, сама удивилась, ведь едва она оказалась в относительной безопасности за закрытой дверью, как голос вернулся. – Нам не о чем говорить, мы сделаем так, как ты хочешь, – она зачем-то потрясла запиской перед дверью, – а теперь оставь нас, я устала бояться! – И она разразилась рыданием. Саша, видимо, понял всю тщетность своих усилий, или информация о нашей грядущей покорности удовлетворила его, и он тихо промолвил:

– Я ничего не понимаю, но, надеюсь, что ты еще поменяешь свое мнение обо мне. – Я не догадалась, к чему он клонит, но сил спросить не было.

Какое-то время я ждала продолжения его туманной фразы, при этом успокаивала горько плачущую Варвару. Затем выглянула в окно и поняла, что уже и ответ получать не от кого, неудачливый кавалер Птичкиной пропал из-под стен бунгало. Никаких свидетельств, пожалуй, кроме письма, зажатого в руке моей соседки, о недавнем пребывании Александра под нашей дверью не осталось.

Точно сказать, что оплакивала Варя в тот момент, не могу, но жалко ее было нестерпимо.

Однако времени предаваться унынию было мало, скорее даже его не имелось совсем. Я буквально затребовала от Вари, чтобы она успокоилась, умылась и собралась. Я обула мягкие летние сандалии, взяла свой сотовый телефон, памятуя об обещании, данном Максиму, быть все время на связи, и, несколько раз глубоко вздохнув, отправилась на встречу с Турханом, надеясь, что после нее многие неизвестные звенья в цепи расследования займут правильные места. Птичкина понуро брела за мной, покорно держась за мою руку. Мысли ее витали где-то далеко. Она то и дело спотыкалась. Но я не имела права ее упрекать, ведь ее мечты и личные надежды рассыпались как карточный домик на ветру. И я отчасти считала себя в этом виноватой, ведь именно мои старания привели к тому, что Саша стал тесно общаться с Варей.

Глава 5

Богатая развлечениями жизнь отеля проистекала совершенно в другой стороне. В том месте, где была беседка, царствовала безмятежная ночь. Мы тихо подошли к домику, я осторожно заглянула внутрь и, с грустью отметив отсутствие аниматора, заняла одну из деревянных лавок, Варя расположилась рядом. Мне стало не по себе. Я решила, что мы подождем ровно двадцать минут и вернемся в номер. Героических поступков на сегодня было достаточно. Минут через пять я уловила звук шагов, выглянув в дверной проем, я увидела в свете фонаря мужской силуэт, очень напоминающий фигуру Турхана, но лицо было скрыто козырьком кепки, поэтому, не будучи до конца уверенной, что в нашу сторону направляется именно тот, кого мы поджидаем, я подобралась по-боевому. Вскоре мужчина поднял голову и махнул мне рукой. Я с облегчением выдохнула, удостоверившись, что это Турхан. Первую минуту мы оба молчали, я не знала, с чего начать, он, судя по всему, тоже занял выжидательную позицию.

– Ты не одна?! – присутствие Вари он заметил не сразу.

– Да, это моя подруга. Я не могу оставить ее одну.

– Ладно, – Турхан милостиво согласился после того, как, не стесняясь, посветил Птичкиной фонариком в лицо и заметил слезы на ее щеках.

– Думаю, то, что я скажу, очень тебя расстроит, – решилась я. – Но выхода другого нет. Кате кто-то подсыпал препарат – нитроглицерин, вызвавший сердечный приступ, ставший причиной потери ее контроля над водным мотоциклом, – на одном дыхании сказала я.

– Так ее убили?! – Турхан закачался и тяжело опустился на деревянную лавку. Он закрыл лицо руками, его плечи затряслись, он что-то тихо заговорил по-турецки. Я не знала, что делать, просто сидела рядом.

– Но кто? – Турхан поднял на меня красные от слез глаза.

– Этого я не знаю, – я развела руками, – но перед поездкой на скутере я видела Катю в баре, – я остановилась, не зная, стоит ли продолжать, ведь у меня есть только предположения, а Турхан убит горем и может, горя желанием мести, совершить страшные вещи.

– Кто там был? – он схватил меня за плечи, с мольбой глядя в лицо.

– Там был какой-то странный мужчина, зашла группа русских туристов, судя по всему, шапочно знакомых с Катей, и… – медлила я.

– Кто? – вскричал он. Я еще раздумывала, стоит ли отвечать, как вдруг Варвара, видимо, одержимая желанием наказать всех, выкрикнула:

– Мишель!

– Аааа! – со звериным рыком аниматор заметался по беседке. – Что я наделал!

– При чем тут ты? – громко спросила я, стараясь, чтобы он меня услышал.

– Это все из-за меня, эта Мишель – стерва, бешено меня ревнует, но я оберегал наши отношения с Катей, она не могла узнать.

– Она видела ваши поцелуи на дискотеке накануне, – продолжала сыпать признаниями Птичкина.

– Тогда это точно она, богатая, злобная шлюха! – Он ударил кулаком по стене.

– А Али? Она и с ним встречалась? – Я решила, что сейчас Турхан должен рассказать мне все, что знает сам.

– Сначала она как ненормальная платила только ему, каждый месяц прилетала… Бедный брат, она прохода ему не давала, но потом ей наскучило иметь только одного любовника, она стала заказывать всех. А Фархат ей готов был зад вылизывать, если бы хоть раз Мишель осталась недовольна, он без сожаления любого из нас бы выставил на улицу. С нее начался этот грязный бизнес, она первых клиенток привезла. – Я тихо достала из кармана телефон и уже хотела было нажать кнопку вызова, чтобы Максим мог все услышать, но Турхан увидел этот мой маневр, его лицо побагровело: – Ты что?! – Он выхватил аппарат у меня из рук, бросил на пол и раздавил его каблуком ботинка.

– Нет, ты не так понял! – Я схватила его за руку. – Телефон был на виброзвонке, кто-то мне сейчас позвонил, я только хотела сбросить вызов, – на ходу придумывала я объяснение.

– Понятно, – немного смягчился он, хотя уже поздно было что-либо исправлять, мой телефон уже вряд ли сможет принять или ответить на чей-нибудь вызов. Но упрекать аниматора я не могла, понимая причину его вспышки. По нему было видно, что, несмотря на все свои личные переживания, он сейчас раскаивается в своем поступке: – Извини за трубу, я думал, вдруг ты из полиции.

– Ничего, – легко ответила я и тут же спросила, чтобы скорее вернуть разговор в прежнее русло: – А могла Мишель убить Али из ревности?

– Не знаю, – Турхан опустился обратно на лавку, – она баба крутая, Фархат говорил, что она в бизнесе в доле. Наверное, это правда, так как в последнее время за обслуживание ее мы денег не получали. Только мелочь какую-то. Фархат однажды мне упомянул, что и так идет нам на уступки и себе в ущерб выплачивает из поступлений от других клиенток. Но нам, сама понимаешь, до всего этого было мало дела. Я и обратил-то на эту фразу внимание только потому, что мы с Али… – Тут он запнулся, как-то странно взглянул на меня и задумался. Я старалась не дышать, чтобы не спугнуть его. – Ладно, тут вот какое дело, – наконец, решился он, – мы с Али хотели из бизнеса выходить, я влюбился, Али вообще считал себя уже слишком взрослым для этих грязных дел. Он в Кемере договорился с одним из директоров отеля, желавшим там организовать развлекательный бизнес, хотел сам стать как Фархат, я его поддержал, мне тоже противно спать за деньги. Вот возглавить все, самим лишь барыши собирать – это вроде бы не так зазорно, – оправдал свои намерения Турхан, я воздержалась от комментариев, в голове у меня вырастала новая версия случившегося. Хотя подозреваемые оставались прежние: Мишель и Фархат. Они могли сами устранить Али, чтобы клиенток в другой отель не переманил, и Турхана посредством гибели подружки морально уничтожить и оставить его здесь, покорного и согласного на все.

– Слушай, нашу подругу обвиняют в убийстве твоего брата, если ты сейчас решишь вершить суд в одиночестве, боюсь, ей ты не поможешь, да и сам в тюрьму сядешь. – Я решила перехватить инициативу в разговоре, так как боялась, что разгневанный аниматор тут же отправится расправляться с обидчиками. Я постаралась поймать его взгляд, чтобы слова приобрели еще большую убедительность для него. – Мы наняли хорошего адвоката, именно он добился, чтобы провели вскрытие, думаю, что он со всем разберется, и когда у нас в руках будут неопровержимые доказательства вины Мишель и Фархата, тогда, я клянусь, что первому сообщу о них тебе, а дальше ты сможешь поступать по своему усмотрению, я препятствовать не стану. Только позволь мне помочь подруге, нельзя, чтобы ее, невиновную, осудили за преступление, которое она не совершала, – взмолилась я.

– Да! Да! Это правда! Мы должны ее спасти! – с горячностью поспешила меня поддержать Птичкина.

Турхан молчал, в беседке повисла гнетущая тишина, я слышала, как бешено стучит мой пульс.

– Хорошо, – произнес он, когда я уже готова была взвыть от нервного напряжения, – я жду два дня, если ничего не меняется, я поступлю так, как велит мне сердце, – с этими словами он поднялся и вышел из беседки. Я осталась на месте, чтобы дать ему отойти. Не стоило смущать его нашими шагами.

События последних дней окончательно вымотали Варю. Без сил она повалилась на лавку. Да еще эти непонятные интриги на любовном фронте, в которых она никак не могла разобраться. Я не спешила с ней заговаривать, так как все еще обдумывала беседу с аниматором. Я волновалась, правильно ли поступила, открыв Турхану все про Мишель. К сожалению, ввиду разбитого телефона посоветоваться с Максимом не получалось.

– Варя! У тебя с собой трубка?

– Нет, – каким-то бесцветным голосом отозвалась моя подопечная. – Я забыла в бунгало. Мы так торопились!

Я наклонилась, пошарила рукой и вынула сим-карту, которая чудом уцелела под тяжестью нещадного удара каблуком ботинка Турхана. Я поднялась, взяла Варю под руку, и мы вышли из беседки. Лениво перебирая ногами, мы медленно двигались в сторону своего бунгало. Мысленно я продолжала прокручивать только что узнанную информацию. С одной стороны, мои прежние предположения только подтвердились. Мишель с Фархатом вполне могли устранить Али и даже надавить на Турхана посредством убийства его девушки, но все-таки что-то никак не стыковалось. Версия выглядела слишком сырой, что ли. Как будто выпадало одно или несколько звеньев. Допустим, убить Али им было выгодно, его уход мог повлечь за собой крах всего бизнеса. Ведь он мог переманить клиенток, других аниматоров и так далее. А вот слишком уж, на мой взгляд, изощренный способ для того, чтобы отомстить Турхану, был выбран. Хотя, с другой стороны, если бы погибла не какая-то русская туристка, а еще один аниматор, причем спустя пару дней после первого убийства, это могло облегчить полиции задачу поиска преступника, а вот отследить взаимосвязь между ножевой раной Али и случайно утонувшей девушкой практически нереально. Следствие спокойно усаживает Альбину в тюрьму, Турхан морально подавлен, ни о каком новом бизнесе, скорее всего, и не вспомнит, в лучшем случае продолжит работу по прежнему графику, в худшем – или уволится, или вообще утопится следом за любимой, но уж тут Фархат с Мишель будут и вовсе ни при чем. Если мои предположения верны, то эта парочка слишком умна, и от них можно ожидать всего, что и предположить-то страшно. Тогда Варин непонятный роман с Сашей, вспоминая его теплую беседу с немцем, мог таить в себе угрозу для всех нас. Эпизод на лестнице в отеле… Потом это странное письмо. И почему Александр все время оказывается слишком вовремя в непосредственной близости от эпицентра опасности? Да и пропажа флешки из сумки в день, когда мы практически все время провели с ним вместе, несомненно, наводила меня на мысль о его причастности. Самым чудовищным для меня в этой ситуации было то, что именно я способствовала сближению Вари и Саши, и ее нынешние переживания были на моей совести. Две драмы на личном фронте за столь короткий период могли морально надломить девушку. Я настолько углубилась в свои мысли, что совсем забыла о собственной безопасности. Точнее, не забыла, я не могла на ней сконцентрироваться, так как Птичкина заходилась громким плачем мне в самое ухо, заглушая все прочие шумы ночи. Поэтому, когда кто-то неожиданно подскочил к нам сзади и ударил чем-то тяжелым меня по затылку, я даже не успела испугаться, а просто в ту же секунду потеряла сознание.

Медленно, превозмогая жуткую боль, пульсирующую в моей голове, я попыталась открыть глаза. Надежды мои на то, что я увижу очертания своей спальни в бунгало, не оправдались совсем. Темнота была такая, что необходимости в открытии глаз не было. Я облизнула пересохшие губы и хотела рукой потрогать затылок, который нестерпимо болел, но сделать этого не смогла, так как запястья мои оказались туго перетянутыми веревкой. В моей зудящей от боли голове немедленно возникла мысль о Варе. Я была ответственна за ее безопасность, а в итоге оказалась сама в плачевном состоянии со связанными руками неизвестно где. Но унывать не стоило. Я тут же позабыла о ноющем затылке, напрягла зрение, чтобы разглядеть очертания подруги, но темнота только сгущалась. Я осторожно позвала ее:

– Варя!

– О… – раздался в ответ преисполненный страдания стон, который как никогда обрадовал меня. Птичкина была жива и мучилась где-то рядом.

Я гусеничкой попыталась проползти в сторону голоса, но сделать это было трудно, ноги также были стянуты веревками, которые крепились к чему-то неподвижному.

– Что произошло? – хриплым голосом спросила Варя, но я отметила, что слова ей даются легко.

– С тобой все в порядке? – с тревогой спросила я.

– Нет, башка трещит!

– А кроме этого?

– Еще я, наверное, ослепла…

– Это вряд ли. Просто тут совершенно темно. Скорее всего, помещение без окон, – быстро проговорила я.

– Еще руки и ноги не двигаются, – продолжала озвучивать симптомы Птичкина.

– Это из-за веревок. Они связаны, – пояснила я.

– Точно, – подтвердила она и заплакала. – О господи, что происходит, – не прекращая рыдать, запричитала она, – где я, где мы?

Но я, к большому сожалению, не могла пока пролить свет на ситуацию, в которой мы оказались. Чтобы как-то заполнить звенящую тишину, окутавшую нас, как вакуум, я стала говорить Варваре все, что только приходило в мою ушибленную голову. Про Альбину и нашу скорую встречу с ней. Ведь я предполагала, что на нас напал преступник. Тот самый, виновный в гибели аниматора и Кати. Я даже была процентов на сорок уверена, что это либо Мишель, либо Фархат, либо они выступили в паре. Раз они нас сразу не убили, значит, это не входило в их планы. Им что-то от нас нужно. Я рассчитывала, что пока у нас есть в запасе время, я смогу нас вытащить. В конце концов, о моих бойцовских качествах в отеле не было известно никому. Эта карта была козырной.

Ориентироваться во времени я умела, поэтому засекла момент, когда очнулась. Примерно часа через три-четыре жажда, которую я ощущала, настойчиво дала о себе знать. Но я могла стерпеть это неудобство и еще долго провести без воды и питья, чего нельзя сказать о Птичкиной. Голос ее хрипел от обезвоживания. Она шумно сглатывала. Мне было ее очень жаль. Меня захлестывали эмоции от собственного бессилия что-либо изменить в данную минуту. Не могу сказать, что я была сильно напугана. Скорее напряжена в ожидании развития событий. За годы своей профессиональной карьеры я попадала в разные ситуации и даже ловушки, подстроенные преступниками. Но раз я до сих пор жива, значит, мне удалось с ними справиться. Я несколько раз глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

– Не стоит плакать, – мягко попросила я Варю. – Не трать ни энергию, ни влагу понапрасну.

– Угу, – угрюмо пробурчала она, но неожиданно добавила: – Да и нос вытереть нечем.

– Молодец! – похвалила я ее слабую попытку пошутить. Этот факт говорил о силе характера девушки. Я невольно испытала за нее гордость.

– В конце концов, то, что мы до сих пор живы, вселяет в меня надежду, что у преступника относительно нас не совсем кровавые планы. Может, это какой-нибудь шантажист, сейчас получит за нас деньги и отпустит, – продолжила она рассуждения.

Время текло медленно. Я несколько раз впадала в состояние дремы, сопровождающееся какими-то бредовыми то ли снами, то ли видениями. Вдруг ухо мое уловило какой-то неясный звук, похожий на скрежет ключа в замке. Спустя мгновение раздался тихий хлопок закрываемой двери, и сквозь щели между досками стен я, к своему большому облегчению, различила слабые полоски света. Сразу же нашла глазами Варю, она лежала метрах в пяти от меня и тоже следила за происходящим у двери. Я немедленно подползла к ней ближе, насколько позволила веревка. Размеры нашей темницы были весьма скромные и очень походили на какое-то подсобное помещение. Тем временем скрип половиц в смежном помещении извещал о нахождении в непосредственной близости от нас какого-то человека. Я решила, что поставить его в известность о том, что мы рядом, совершенно не помешало бы. Я несколько раз громко кашлянула и замерла, ожидая его ответной реакции. Прошло несколько минут, вдруг за стеной я различила какое-то оживление, потом кто-то завозился с ключами в замке двери, которая вела в нашу комнатку. В моей голове блеснула шальная мысль, что этот кто-то по ту сторону сейчас нас спасет. Но я никогда не была мечтателем, чтобы ухватиться за нее. Скорее всего, к нам собирался войти преступник. Варя же набралась храбрости и закричала:

– Пожалуйста, помогите!

В этот момент заветная дверь распахнулась. Я зажмурилась от яркого электрического света, бесцеремонно ворвавшегося в нашу комнату. Но тут же открыла глаза, чтобы разглядеть нового человека. Полная надежд, что все может быть не так плохо, как показалось вначале, я задрала голову и наткнулась на холодный взгляд двух темных глаз, смотрящих поочередно то на меня, то на Варвару сквозь прорези черной маски, как раз такой, в каких наши доблестные бойцы отряда специального назначения проводят операции. У меня зародились самые худшие подозрения, но внешне я продолжала сохранять спокойствие. Чего нельзя сказать о Птичкиной. Она застыла на месте, не в силах отделаться от гипнотической силы злых глаз, вызывающих в девушке, судя по выражению ее лица, животный ужас одним только своим видом. Через минуту она принялась испуганно подвывать. Я испугалась, что это разозлит мужчину, поэтому грозным голосом рявкнула:

– Заткнись!

– О! – Крик застрял где-то в горле моей подопечной. Она не ожидала от меня ни такого тона, ни самого слова, поэтому обиженно поджала губы.

Мужчина, который показался мне какого-то богатырского роста, наверное, это из-за того, что он возвышался над нашими поверженными и связанными фигурками как скала, что-то процедил сквозь зубы, но я не смогла разобрать ни слова, потом опустил на пол какую-то миску, развернулся и захлопнул за собой дверь, покинув нашу темницу. Я выдохнула с облегчением, мысленно возрадовавшись, что до сих пор жива, хотя образ тюремщика одним своим грозным видом наводил меня на мысль, что перспективы у нас довольно безрадостные. Надежду вселял только тот факт, что он прячет лицо, значит, боится, что мы сможем его опознать в будущем, а это порождало слабую, но такую необходимую надежду, что убивать нас в его планы совсем не входит. Иначе он бы уже давно это сделал или, если срок еще не настал, сейчас не стал бы таиться. Хотя кто там разберет психологию убийцы, может быть, эта шапочка-маска – его привычный вид одежды и с его планами относительно нас никак не связана.

Мы опять оказались в темноте. Я полежала еще какое-то время, гоняя в голове свои невеселые мысли, но как ни крути, а на данный момент помочь нам я была бессильна. Я повернулась, чтобы взбодрить Варю, наткнулась на миску и наклонилась к ней, чтобы понять, что в ней. Едва моя щека коснулась холодного алюминиевого бока, как я старательно втянула носом воздух, пытаясь по запаху выяснить, чем порадовал нас наш тюремщик. Но никакого аромата я не почувствовала. Я села на колени, потом наклонила максимально низко голову и языком, как собака, попробовала содержимое. Обыкновенная вода, вкус которой мне показался слаще и лучше, чем самый изысканный нектар. В тот момент, когда мой язык, словно губка, впитал первые несколько капель, жажда затмила доводы рассудка, и, идя у нее на поводу, я почти опустила лицо в миску и, громко хлюпая, большими, жадными глотками стала пить. Но увлекаться не стоило. Я аккуратно локтем подвинула миску в ту сторону, где, как я запомнила, находилась Варя.

– Перекатись в мою сторону, попей! – позвала я, и второго приглашения не потребовалось. Через пару мгновений Варя уже жадно вычерпывала языком содержимое миски.

– Эта вода удивительная! – воскликнула она чуть более оживленным голосом. – Ничего вкуснее ее я в своей жизни не пила. Должно быть, причиной тому явилось мое долгое пребывание без сознания, а также жуткая жажда, почти сжигающая меня изнутри, утолить которую мне удалось только теперь, – затараторила она.

Но наше бодрствование оказалось недолгим. Угнетатель все не шел. Мы лежали в скрюченном состоянии на полу, очень страдая от неприятных ощущений в затекших и перетянутых веревкой ногах и руках.

– Я сейчас зареву в голос, – предупредила меня Варя, но приступить к этому занятию не успела. Дверь в темницу распахнулась во второй раз. На этот раз я не ждала ничего хорошего от нашего тюремщика, но я не хотела вызвать его гнев, поэтому просто отвернула лицо в сторону, чтобы больше не встречаться с его холодным взглядом. Варю я предупредила заранее, что не стоит вызывать его эмоции, поэтому она последовала моему примеру.

Мужчина что-то произнес, мое ослабленное обстоятельствами сознание все же смогло отнести его речь к турецкому языку. Поэтому я даже не стала напрягаться, чтобы понять, о чем была фраза. В следующий момент, видимо, не дождавшись нашего ответа, он неожиданно наклонился и, грубо схватив Варю под мышки, привел ее тело в сидячее положение. Моя подопечная – не железная леди и, увы, не обладатель черного пояса по карате, воля ее тоже совсем не закалена, в отличие от моей. Поэтому она тоненько запищала: «Ааа!» – и больше вымолвить ничего не смогла. В это мгновение в руках нашего стража блеснуло что-то очень напоминающее лезвие ножа. Я не могла допустить, чтобы он пустил его в дело. Во мне проснулась просто звериная ярость. Я настолько резко рванула в его сторону, что мне удалось разорвать удерживающие щиколотки веревки. В следующее мгновение я выбила ногой нож из его руки.

Он был просто обескуражен моей выходкой. Я ожидала, что он немедленно накинется на меня с намерением наказать кулаками или тем самым утраченным ножом за самоуправство. Но он лишь выругался на своем родном наречии, размахнулся, влепил мне пощечину, от которой я немедленно почувствовала вкус крови на губах. После чего поднял нож и опять направился в сторону Варвары, которая к этому моменту пребывала в полуобморочном состоянии. Я не могла допустить, чтобы турок закончил начатое дело. Поэтому я в прыжке поднялась на ноги, мужчина переключил все внимание на меня. Зажав нож в правой руке, он направился в мою сторону. Варя была в ужасе, наблюдая эту картину. Слезы покатились у нее по щекам, в следующее мгновение она упала из сидячего положения на пол, едва успев произнести короткое, какое-то удивленное: «О!»

Я не могла заняться ею в данную минуту. Турок ухватил меня руками за волосы, я, игнорируя боль, попыталась ударить его ногой по колену, очень жалея, что руки мои до сих пор связаны. Он увернулся, еще сильнее рванул мою роскошную каштановую гриву вниз, отчего я была вынуждена выгнуться, выставив перевязанные запястья в сторону. В следующее мгновение мужчина занес руку с ножом над моей головой, полоснул воздух стальным лезвием и рассек веревки, связывающие мои руки. Не дав мне опомниться, он вылетел прочь из комнаты, сразу же заперев дверь снаружи.

Сознание возвращалось к Птичкиной медленно.

– Неужели он не убил меня, а ранил, а потом меня спасли и сейчас я в больнице? – спросила она, пытаясь сфокусировать зрение на моем лице.

Такой поворот событий показался мне счастьем, но я была вынуждена ее расстроить. Мы продолжали находиться в темнице. Наш надсмотрщик отчего-то облегчил наши страдания, разрезав веревки на руках. Но на этом его добрые дела закончились… Хотя стоит отметить еще тот факт, что он оставил нам свет. Тем временем Варя осознала, что может двигаться, и очень обрадовалась. Я не стала ей говорить, что мне пришлось перегрызать путы зубами, так как после неожиданной схватки со мной турок бежал, прихватив нож.

Варя осторожно села, обвела взглядом нашу маленькую комнатушку, которая, наверное, изначально предназначалась для хранения всякой хозяйственной утвари, а не для содержания пленных. Я уже успела подробно изучить обстановку. Большое количество деревянных стеллажей, которые практически подпирали нас со всех сторон, кроме дверного проема, наводили на эту мысль. Сейчас полки были абсолютно пусты, но на одной стояла тарелка с какой-то едой. Ее, видимо, принес турок во время прошлого вторжения. В другие дни мы вряд ли бы так обрадовалась простой фасоли с большой печеной лепешкой, но сегодня мы набросились на этот более чем скромный обед с аппетитом беглых каторжников. За считаные секунды расправились с содержимым тарелки, сразу почувствовав заметное облегчение и даже какую-то эйфорию, которая растекалась по всему телу. Лепешку я отложила, несмотря на протесты Варвары. Хотя ее свежий вид очень манил, но я не знала, когда в следующий раз нам светит счастье в виде еды, поэтому решила начать заготавливать запасы.

Когда с обедом было покончено и минутное спокойствие, вызванное трапезой, покинуло меня, я опять предалась размышлениям. В голове отчего-то начали всплывать картины из когда-то увиденных фильмов, в которых главные герои в моей ситуации вели себя совершенно по-другому. Большей части из них почти всегда удавалось выбраться, расправиться со своим мучителем, а то и не с одним. Как ни старалась, но я не смогла припомнить кого-нибудь, кто бы в такую отчаянную минуту думал о еде или ел предложенное врагом. Мое нападение на нашего соглядатая должно было как минимум насторожить его. Я подозревала, что теперь в нашу комнату он лишний раз и носа не сунет. А для побега, необходимость которого была очевидна, нужно было вырваться из этой ужасной темницы. Поэтому я прекрасно осознавала, что силы понадобятся, и совершенно не испытывала никаких эмоций по поводу приема пищи. Птичкина же придерживалась иных взглядов:

– Ах! Как мне стыдно! Я ела практически из рук врага! Впредь я решила, что больше не проглочу ни крошки, и вообще, попробую выдвинуть ультиматум посредством голодовки! – Она решительно стукнула своим маленьким кулачком по полу. – Раз он нас до сих пор не убил, значит, мы ему для чего-то нужны. Этим надо воспользоваться! Сейчас я его проверю! – Она распалялась все больше и, прежде чем я успела ее остановить, завопила: – Эй ты, чудище, я хочу в туалет! – Но «Эй ты» совсем не отзывался. – Ой, но что же делать? Я и правда хочу… – пропищала она со страданием на лице. По тому, как она елозила и сжимала губы, я поняла, что ситуация становится критической. Я оглядела нашу темницу, наивно пытаясь рассмотреть в одной из стен проход в дамскую комнату, который мог быть как-нибудь замаскирован, например, как вход в театр в сказке про Буратино плакатом с очагом. Но заветной двери обнаружено не было. Я повернулась спиной к стене и стала бить пяткой. Наконец, наше совместное грозное выступление было услышано, и в замке послышался скрежет ключа. Я отступила на шаг, развернулась и нос к носу столкнулась с нашим мучителем. Он что-то спросил, это я поняла по интонации.

– В туалет, – по слогам произнесла я и многозначительно кивнула в сторону страдалицы – Птичкиной. Она активно закивала. Но мужчина продолжал стоять истуканом и таращиться на меня. – Знаешь что, – каждая минута терпения давалась Варе очень тяжело, – нам надо пи-пи, – грозно выкрикнула я и для убедительности немного присела, надеясь, что этого будет вполне достаточно, чтобы он меня понял. Он кивнул, достал наручники, прицепил одно кольцо к запястью моей подопечной, вторым обвил свое, развернулся, шагнул из комнаты и грубо дернул рукой, видимо, приглашая девушку следовать за ним, отчего она влетела в его спину. В следующее мгновение он захлопнул дверь перед моим носом и тщательно запер ее на три оборота ключа. В жутком волнении осталась я в одиночестве ждать возвращения подруги. Те несколько минут, что она отсутствовала, показались мне вечностью. Но вскоре раздался уже знакомый звук, и Птичкина была возвращена в комнату. Лицо ее излучало такое облегчение, что я не могла не порадоваться за нее. Однако наш тюремщик собрался немедленно ретироваться. Тогда я затребовала посещение дамской комнаты и для себя. Хотя терпеть могла еще долго. Но мне была необходима эта вылазка в качестве разведывательного мероприятия. Мы оказались в соседней комнате, обстановка в ней была довольно простая, как мне удалось заметить за ту секунду, что мы в ней находились. Похоже, это была кухня, по крайней мере набор мебели указывал на это. Только стены были какие-то глухие, без окон. Так обычно строят сараи или какие-то временные жилища. Почти что на противоположной стороне от двери был вход в туалет. Мой страж вошел первым, потянул меня за собой, указал жестом на унитаз и повернулся к нему спиной, вытянув руку так, чтобы я смогла расположиться.

– Но позвольте, – не смогла скрыть возмущения я, – но я так не могу, – вот тут я точно не кривила душой. Ходить по естественной надобности в присутствии третьих лиц, тем более незнакомцев мужеского пола, мне не доводилось, наверное, никогда. Я с полной уверенностью могу сказать, что проделать такое я могла только в младенческом возрасте, так что требовать от меня подобного сейчас, когда я уже лет двадцать с лишним как забыла вкус материнского молока, было более чем глупо. – Эй, – постучала я пальцами свободной руки по спине мнимого спецназовца, он недовольно повернулся, – гоу эвэй, – подключила я знания английского языка, надеясь, что он хотя бы частично владеет этим общепризнанным всемирным средством общения.

– Ноу, – отчеканил он, а я могла голову дать на отсечение, что его рот, который под черной маской мне было не видно, расплылся в гадкой ухмылке.

– Не нет, а да, – стояла я на своем, – иначе я есть не буду, – выдала я последний аргумент, но он не возымел действия по причине все того же языкового барьера. – Ах, да, – спохватилась я, – ай шелл нот ит, невер, о кил май селф чем-нибудь – добавила я, про себя подумав, что заодно и пойму, нужны ли мы ему живыми.

На мое счастье, его знаний английского языка хватило, чтобы смысл моего ультиматума дошел до него. Он процедил что-то себе под нос, я решила, что это было какое-то веское ругательство на турецком. Потом достал маленький ключик из кармана и освободил мою руку из металлического кольца, и, наконец, бросив мне напоследок еще что-то, используя непереводимую игру слов на местном диалекте, он оставил меня одну, но дверь не захлопнул, а лишь прикрыл, оставив маленькую, едва заметную щель. Однако я возликовала, посчитав, что выиграла один тайм, только вопрос был в том, что я не знала, сколько еще таких противостояний мне предстоит и доведется ли мне остаться в живых к моменту, когда будет оглашен общий счет. Закончив свои личные дела, я не торопилась подавать знак, что готова вернуться в свою темницу. Не спеша осмотрела стены ванной комнаты, пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку, через которую смогла бы сбежать от своего страшного стража. Конечно, можно было напасть на него прямо сейчас. Особого труда бы мне это не составило. Но я не была уверена, что мужчина следит за нами в одиночестве. Мысль о Мишель и Фархате, как об организаторах, не давала мне покоя. Тем более что Птичкина оставалась в запертой комнате. Пока я разберусь с тюремщиком, пока найду ключи, его помощники, если, конечно, они были, могли напасть на Варю. Я не имела права рисковать ее жизнью.

Беглый осмотр, к сожалению, не обнадежил, ничего, что могло бы помочь нам в деле побега, я не обнаружила, единственным, что вселяло маленькую надежду, было приоткрытое окно, которое виднелось под самым потолком уборной. Размер его был достаточно широк, но стена, в которую окно было вделано, была противоположной от унитаза, а он представлял собой единственное возвышение, с которого можно было допрыгнуть и уцепиться за край рамы. Я была уверена, что это окошко ведет на улицу, иначе, учитывая, что больше нигде ничего, что способно пропускать свежий воздух, за исключением двери, в этом страшном домике не было, жители могли просто задохнуться. Конечно, не совсем, но заработать головную боль после сна в такой духоте уж точно.

Мой страж начал подавать признаки беспокойства и открыл настежь дверь, однако сам в ней не возник, чем вызвал у меня усмешку, слишком уж нелепо выглядело его старание соблюсти видимость приличий, учитывая все обстоятельства, благодаря которым я очутилась в таком бедственном положении. Я нажала кнопку слива воды, унитаз издал шум, извещающий о моей готовности покинуть ванную комнату, и вышла. Турок, а из-за речей моего тюремщика, явно указывающих на его принадлежность к этой национальности, мысленно я окрестила его именно так, бесцеремонно схватил меня за запястье и привел наручники в прежнее положение. Я только хотела спросить у него, с какой целью он устроил нападение и последующее за ним похищение, но он не дал мне и рта раскрыть, рывком поволок меня в сторону темницы, быстро открыл дверь, освободил мою руку, втолкнул внутрь и тут же с шумом повернул ключ в замке. Свет он нам оставил. Мы с Варей засели в дальнем углу темницы и предались размышлениям. Она то и дело горестно вздыхала, я же обдумывала план побега.

Я была уверена, что происходящее с нами связано с убийствами в отеле. А это может означать то, что в нашем каком-то нелепом расследовании мы слишком близко подобрались к убийце, а следовательно, к раскрытию преступлений. Но беда была в том, что я в данный момент ума не могла приложить, что же такое важное мы узнали, ведь все следствие строилось исключительно на догадках… И почему нас предпочли изолировать, причем таким грубым и болезненным способом.

– Ну вот, шишка! – простонала Варя, потрогав ушибленное место на затылке. – Вот ведь гад! И как можно бить женщину! – Она погрозила кулаком в сторону двери.

– Нас он, скорее всего, совсем людьми не считает, так как мы не мусульманки, – выдвинула я предположение.

– Ужасно, – печально ответила Варя, продолжая ощупывать голову.

Я огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь холодненького, чтобы приложить к месту ушиба. Стеллажи были абсолютно пусты, только тарелка, на которой лежал наш обед, да миска с водой составляли все имущество. Можно было приложить миску, но жалко было вылить воду, которая еще в ней оставалась. Тогда я потянулась к тарелке, на которой лежала алюминиевая ложка, но только я взялась за ее ручку, как дверь открылась, от неожиданности мы обе вздрогнули, но турок не обратил на это никакого внимания, забрал грязную посуду и тут же удалился. Через секунду погас свет, что привело Варю в состояние отчаяния. Она заплакала, причем слезы из ее глаз полились с такой силой, словно она была маленьким ребенком и контролировать их поток никак не могла. Она уткнулась в мое плечо, и ткань футболки моментально стала влажной. Она ревела и причитала, звала на помощь, периодически начинала почти выть и раскачиваться из стороны в сторону, как душевнобольной человек. Я не стала убеждать ее успокоиться, считая, что слезы – это хороший способ избавиться от стресса. Я же особых эмоций не испытывала. В голове моей шла напряженная работа, я размышляла, как поскорее сбежать, и больше ни для каких других переживаний места не было.

Когда весь запас соленой воды в организме Птичкиной иссяк, на смену отчаянью пришло состояние злобы и бешенства. Она вскочила на ноги и стала изо всех сил колотить кулаками по двери, ругая тюремщика на всех известных ей языках одновременно. Когда руки ее устали, она повернулась к двери спиной и стала бить пяткой, обутой в легкие летние сандалии. Ее концерт все-таки возымел действие и, видимо, потеряв надежду, что она затихнет сама по себе, турок включил свет, надеясь, что это незначительное проявление лояльности утихомирит разбушевавшуюся девушку. Эта маленькая, вторая по счету победа окрылила Варвару. Она не только не ослабила своих ударов по двери, а, наоборот, принялась молотить с новой силой. Но на этот раз тюремщик сдаваться не собирался и приступать к переговорам, которых она требовала, не спешил. Послушав некоторое время ее буйство, он просто выключил свет, прокричав нам через дверь на очень плохом английском, что он хотел как лучше, но раз мы такие чокнутые, то он передумал идти на уступки и свет больше не включит. Точнее, часть фразы я додумала сама, так как его слова было разобрать практически невозможно. Наверное, иностранные языки не его конек.

Разведенная Варей бурная деятельность в итоге не принесла никаких результатов, от ударов по деревянной двери к боли в руках добавились похожие ощущения в ступнях. Энергии она потратила столько, что опять захотелось есть, на что она пожаловалась. Но, судя по реакции турка на ее действия, в ближайшее время он явно не собирался нас кормить.

Я вернулась в тот угол, с которого начинала осмотр комнаты, заняла прежнюю позу и погрузилась в свои невеселые мысли. Варя затихла. Слезы больше не текли у нее из глаз, она положила голову на руки, которыми обхватила колени, и незаметно уснула.

Я же отдыхать не собиралась, а встала, чтобы немного размять затекшие ноги, несколько раз подпрыгнула на месте, попереступала с ноги на ногу и вернулась в сидячее положение. Вся эта ситуация уже порядком мне поднадоела. По жизни я реалист и всегда предпочитаю смотреть в лицо неприятностям, поэтому неизвестность все сильнее угнетала меня. По моим представлениям, в плену мы находились уже более суток, а это могло означать, что Максим уже успел хватиться меня и должен был бы уже начать поиски. Я припомнила, что о моем свидании с Турханом его предупредила, скорее всего, он уже успел расспросить аниматора, но, к сожалению, тот раньше нас покинул беседку и уж точно не мог видеть того, кто на нас напал. Я загрустила, понимая всю призрачность надежд на спасение извне.

Вдруг за стеной я услышала, как хлопнула дверь, затем раздался звук шагов, причем то ли турок передвигался бегом, то ли по комнате ходили сразу два человека. Варя немедленно проснулась. Я припала ухом к двери и смогла разобрать два голоса, только вот о чем они говорили, я понять не могла. Мысли лихорадочно заметались в моей голове, пульс участился, появление нового персонажа могло означать, что скоро станет известно, ради чего мы попали в заточение. Подслушивать было бессмысленно, я вернулась к противоположной стене и села на пол. Для того чтобы время не тянулось так медленно, Варя стала тихо считать, когда она дошла до тысячи, дверь в нашу темницу распахнулась, к нам подлетел тюремщик, глаза которого бешено сверкали в прорезях черной маски, грубо схватил нас за руки и выволок в соседнюю комнату. В ней спиной к нам на стуле сидел какой-то мужчина. Рассмотреть его было сложно. Единственным, что мне удалось сразу заметить, были его руки, перевязанные веревкой за спинкой стула.

«Неужели еще один пленник?» – подумала я, теперь уже совсем недоумевая, в какую историю оказалась втянутой.

Турок прицепил Варю наручниками к какой-то трубе, а меня потащил к мужчине и швырнул к самым его ногам, при этом что-то грозно крича на своем языке. Я посмотрела в лицо связанному на стуле мужчине и неожиданно узнала в нем Турхана. Как раз в этот момент и он обратил на меня внимание, наши взгляды пересеклись, и тот ужас, который читался в его глазах, заставил меня немного поволноваться. Тюремщик тем временем продолжал что-то грозно вопрошать у связанного аниматора. Тот отвлекся от меня и принялся быстро давать какие-то объяснения ему, но я ничего понять не могла. Мужчины кричали, я так и лежала на полу около стула и не торопилась встревать в их перепалку, чтобы не попасть под горячую руку тюремщика, который пребывал в состоянии крайнего раздражения, о чем свидетельствовали истерические нотки, прорывающиеся в его голосе. Он ходил кругами по комнате, все время продолжая выкрикивать какие-то фразы. Турхан, судя по тону, слабо оборонялся, я же, которая совсем ничего не понимала, была очень заинтересована в том, чтобы хоть в общих чертах узнать причину их спора, от которого моя судьба зависела в первую очередь.

Варя в своем углу тихо поскуливала от ужаса. Увы, я ничем не могла облегчить ее переживания. Наконец турок остановился, схватил меня за руку, оторвал от пола и поволок обратно в сторону нашей каморки. У батареи он отцепил Варю, скрепил наручниками наши руки и бросил нас обратно в темницу. Аниматор все это время что-то усиленно кричал ему, он даже сделал попытку последовать за нами, но туго перетянутые руки и ноги не позволили ему даже чуть-чуть приподняться на стуле. Сдавленным голосом и с застывшей в глазах мольбой я успела задать только один вопрос Турхану: «Кто это?», имея в виду нашего грозного тюремщика. Ответ, который я услышала, поверг меня в состояние шока: «Мой брат!» И тут дверь в мою темницу захлопнулась, и мы осталась в полной темноте.

«Что же это получается? – думала я, сидя в кромешной темноте. – Значит, Али жив? Тогда в чьем убийстве подозревается Альбина? Кто погиб на яхте и зачем брату Турхана брать меня в плен? Ведь, судя по горячности их общения и моему при этом присутствию, Али явно шантажирует Турхана и использует нас с Варей, даже больше меня, как приманку или средство получения необходимого ему результата. Но с чего он решил, что моя персона представляет для аниматора хоть какой-то интерес? По логике, уж тогда надо было Катю не убивать и расправой над ней сейчас угрожать брату, а так, боюсь, ничего он от Турхана не добьется».

А это в нашем случае могло означать только одно: скоро безразличие ко мне Турхана откроется и меня, а заодно и Птичкину, как опасных свидетелей, убьют.

Лоб мой покрыла испарина, нарисованная перспектива вселила в меня ужас, но не за себя, а за несчастную Варвару, которую я втянула во все это своим нелепым расследованием. Я вскочила на ноги, но не сделала и двух шагов, так как наши руки были прочно скреплены наручниками. В соседнем помещении ругань понемногу стихла. Я поманила Варю к двери и попыталась сквозь скважину дверного замка разглядеть хоть что-нибудь, но сделать это было невозможно, тем более что во всем доме погасили свет.

Промаявшись еще какое-то время, мы вернулись в исходное сидячее положение и серьезно задумались. Говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти. По моим подсчетам, часа через два я полностью убедилась в правильности этого утверждения. В голове давно уже закрепилось осознание необходимости скорого побега. Я стала продумывать варианты, как бы это проделать.

Во-первых, необходимо было усыпить бдительность нашего надсмотрщика, а для этого следовало перестать показывать коготки и превратиться в паинек. Как провернуть всю эту операцию, я пока еще совсем не имела представления, но иного способа остаться в живых и потянуть время не знала. Судя по всему, Турхан и Али, если это он, а не другой брат, что-то не поделили, может быть, границы влияния в сферах будущего бизнеса, который они собирались открыть в другом отеле, может, что еще. Али вот даже собственную смерть инсценировал.

При этой мысли я остановилась. Получалось, что труп-то на самом деле был, я его собственными глазами по телевизору видела, и рана смертельная была крупным планом показана. Что-то не срасталось, кого же тогда убили вместо Али и почему Альбина до сих пор в тюрьме, если погиб какой-то посторонний, с которым она даже не была знакома. Тут меня осенила новая догадка, что у Али, возможно, был брат-близнец, третий в их семье ребенок, тогда все более или менее складывалось. Вот только из-за чего сейчас этот третий заточил нас в плен и с какой целью он это проделал, все еще продолжало оставаться для меня тайной. Больше всего я недоумевала, как могло такое с нами произойти, что мы оказались втянуты в какие-то семейные разборки горячих турецких мужчин, с которыми и знакомы-то не были, и теперь еще наши жизни зависят от неизвестно какого их решения?! Я сидела и раскачивалась из стороны в сторону, монотонно обдумывая одно и то же. В голове не было ни одного варианта, как сбежать.

Мои невеселые мысли были прерваны скрежетом ключа в замке. На секунду я представила, что это Турхан каким-то образом освободился и теперь поможет и нам, но, увы, это был тюремщик, который принес уже знакомую миску с водой и тарелку с фасолью и такую же, как и в предыдущий раз лепешку. Он молча все это поставил на полку ближайшего к двери стеллажа, даже не шагнув внутрь каморки, и быстро удалился. Я после Варвары отпила несколько глотков воды, но вот к фасоли не притронулась, хотя решение это не было продиктовано нашим недавним намерением объявить голодовку, просто я могла без еды находиться долго, а моя подопечная, очевидно, не обладала таким же тренированным организмом. Поэтому все лучшее я оставила ей, как ребенку, за которого я несла ответственность. Сквозь небольшие щели в двери пробивался свет, слышались шаги, приглушенные голоса, видимо, турок решил накормить и брата. Я припала ухом к стене, в надежде подслушать что-нибудь интересное, но, как и во все прошлые разы, попытка моя не увенчалась успехом.

«Ну вот, – с грустью посмотрела я на тарелку с фасолью, – наше единственное развлечение за сутки. И стоило платить такие огромные деньги за отдых, чтобы в результате попасть в руки маньяка, а вместо обещанной системы «все включено» получить кашу из бобовой культуры».

Со злости я с силой стукнула кулаком по двери, неожиданно через несколько мгновений она открылась, и перед моим взором предстал тюремщик собственной персоной.

– В туалет, – обозначила я причину своего удара, так как вспомнила, что злить нашего тюремщика не стоило и вспышку ярости следовало скрыть под каким-нибудь благовидным предлогом. Турок, на удивление, сразу меня понял, хотя я не потрудилась перевести ему сказанное на английский. Привычным жестом он достал из кармана наручники, соединил посредством их наши руки и вывел нас в соседнюю комнату, ведь Варя, как теленок на привязи, следовала за мной – наши запястья были скованы второй парой наручников. Тюремщика эта ситуация позабавила. Около стены, которая располагалась напротив входа в нашу темницу, у туалетной двери стояло ведро с водой и какая-то палка, я решила, что это швабра, хотя меня удивило, что в подобной ситуации он собирался мыть пол. В дальней от нас части все так же за столом спиной к нам сидел Турхан, перед ним стояла такая же, как у нас, тарелка с едой. Я с надеждой посмотрела на руки аниматора, предположив, что тюремщик их ему освободил на время обеда, но они, к сожалению, по-прежнему были крепко, как мне показалось, соединены за спинкой стула. На всякий случай я вслух быстро произнесла на английском языке: «Он ведет нас в туалет, где снимет на время наручники…» Но закончить не успела, так как турок сильно ударил меня локтем в бок, отчего я согнулась пополам, и в таком положении он впихнул меня в туалет, а следом затолкал и Птичкину. Потом развернул меня лицом к себе, схватил за подбородок и, почти прижавшись лбом, скрытым под черной маской, к моему, процедил:

– Килл ю, – судя по всему, он давно определил, кто из нас двоих главная. Потом отпустил меня, выхватил из-за пояса своих брюк пистолет и несколько раз потряс им перед моим взглядом. – Энд ю, – пробурчал он в сторону моей подруги.

Глаза Вари буквально вылезли из орбит от страха. Его слова, то, что он собирается нас убить, грозным эхом разносились в моей голове, турок изменил положение пистолета, направив его дулом мне в лоб, и взвел курок с громким щелчком. Во рту у меня пересохло, я лихорадочно соображала, что предпринять. Ясное дело, что я не собиралась позволить ему выстрелить в меня вот так просто. У меня в жизни уже были подобные ситуации, и сейчас я хладнокровно перебирала в голове возможные варианты спасения. Сердце билось с бешеной скоростью, существенно опережая ход секунд, тюремщик медлил. Я, признаться, не привыкла покорно ждать смерти, поэтому решила как следует наградить его ударом колена в живот, но наш мучитель руку с пистолетом отвел в сторону, вернул оружие на прежнее место и извлек из кармана ключи от наручников. Похоже, показательные выступления были окончены. Хотя я подозревала, что он блефовал.

Как ни в чем не бывало он освободил мое запястье и вышел из туалета, как и в прошлый раз, оставив небольшую щель в дверном проеме. Я попыталась успокоить Варю. Колени девушки тряслись, зубы стучали, она была не в силах произнести ни слова. Я опустилась на унитаз и направила взор на окно, которое мне представлялось единственным помощником в деле побега. Оно, кстати, как по заказу было устроено очень удобно. Стена, разделяющая дом с улицей, была очень широкая. На нее вполне можно было бы усесться, если бы только мне удалось запрыгнуть вместе с Варей на подоконник. Я сняла сандалии, чтобы не привлекать внимания звуком шагов, и попробовала дотянуться до окна, Варя была вынуждена повторять мои движения в точности. Но рама располагалась все же слишком высоко, чтобы моей ловкости хватило на то, чтобы зацепиться за краешек подоконника. Тогда я вернулась в исходное положение, чтобы еще раз осмотреться и подумать, что могло бы послужить нам в качестве лестницы. Рядом с унитазом располагалась маленькая раковинка, на всякий случай я подергала ее в слабой надежде, что она плохо прикреплена и я смогу снять ее и использовать как приступочку, но она держалась крепко. Дальше была голая стена, напротив – дверь с ручкой, за которую можно было ухватиться, чтобы, например, не пустить турка внутрь, но тогда в побеге должны участвовать как минимум трое, а на Турхана, вспоминая его туго связанные руки и ноги, рассчитывать не следовало. Подсадить Птичкину я не могла из-за наших скрепленных наручниками запястий. Никаких деревяшек или железок, чтобы продеть их сквозь ручку и зафиксировать дверь, не было, но я не теряла надежды все изменить. Я решила вызвать турка и вступить с ним в драку. Но только я об этом подумала, как неожиданно снаружи раздался какой-то жуткий шум, и сразу за этим последовал приглушенный, показавшийся мне сдавленным стон.

– Женьа! – услышала я мужской голос.

Я попыталась выглянуть, но дверь не поддавалась, словно что-то мешало ей раскрыться. Тогда я изо всех сил навалилась на нее, Варя сделала то же самое и при этом уперлась ногами в противоположную стену, и мы смогли растворить ее на необходимую ширину. Я высунулась в проем и увидела поверженного тюремщика, который в странной скрюченной позе лежал на полу, своей массой он и создавал препятствие полному открытию двери. Рядом, все так же привязанный к стулу, на боку ворочался Турхан, пытаясь подняться. Забыв о страхах, я перескочила через поверженного врага и бросилась к Турхану. Ноги его оказались свободными от пут, а вот руки были туго стянутыми веревкой. Ничего острого в поле моего зрения не попало, поэтому я упала на колени и попыталась зубами перегрызть веревку, одновременно стараясь пальцами растянуть узел. Турхан с такой силой разводил запястья в стороны, что на коже образовались порезы и стала сочиться кровь, но мне некогда было думать, что она попадает мне на губы. Словно дикий зверь, я старалась поскорее освободить аниматора, и в момент, когда я уже была готова отказаться от этой затеи, так как грубый ворс веревки разодрал мои губы и десны в кровь, неожиданно первая, самая тоненькая часть веревки поддалась и лопнула. Пальцы мои проворно разматывали путы. Варя крутилась рядом, пытаясь помочь, но от этого только больше мешая. В этот момент за своей спиной я услышала, как турок зашевелился и заворочался.

– Быстрей! – себе и всем сразу проорала я.

Турхан дернул из последних сил руками, и веревка упала на пол. Он вскочил на ноги, мы сделали то же самое и заметались по комнате в поисках двери, она была в противоположном углу, но на попытки ее открыть не поддалась, так как была заперта. Я бросила взгляд на турка, понимая, что ключи у него, но подходить к нему было опасным, он лежал все еще как будто без сознания, но уже тихо постанывал, я понимала, что для побега у нас остаются считаные секунды. Оглядев стены, я не обнаружила ничего, что могло бы послужить экстренным выходом, поэтому осталась только одна надежда на спасение: окно в туалете, которое вело на улицу. Я подлетела к стулу, к которому еще недавно был привязан Турхан, но, видимо, он и послужил орудием аниматору в деле нападения на турка, так как сейчас две его ножки были сломаны. Турхан все это время тщетно пытался вышибить дверь, она оказалась крепка, да и замки отказывались поддаваться. Тут мой взгляд упал на ведро, стоявшее рядом с палкой у стены. Я схватила его, выплеснула воду, позвала Турхана и поспешила обратно в туалет, утягивая, как бычка на привязи, Варю за собой.

Турок проявлял все больше и больше активности, но, видимо, аниматор нанес ему сильный удар ногой в голову, потому что наш мучитель все никак не мог окончательно прийти в себя. В один прыжок мы перемахнули через него и, оказавшись в туалете, перевернули ведро дном вверх. После чего вдвоем встали на него с Варей, закинули руки и на счет «три» ухватились за подоконник, чтобы вылезти. Моей спортивной подготовки хватило, но Варя тянула вниз. Турхан, подхватив палку, устремился за нами. Оказавшись внутри уборной, он первым делом затворил дверь и продел палку сквозь ручку. В случае, если у турка найдутся силы пуститься за нами в погоню, он не сможет быстро попасть в туалет.

Мы повторно подпрыгнули и зацепились руками за подоконник, но пальцы Птичкиной не слушались. Тогда Турхан в следующую попытку ухватил Варю за ноги и подтолкнул наверх. Я помогла ей зацепиться локтями за раму. Молясь всем богам, чтобы конструкция выдержала, я стала подтягивать ее вверх. Сил моих хватало, но быстро затащить Птичкину не получалось, она то и дело сползала вниз. Турхан повторно подсадил ее, когда неожиданно раздался сильный удар в дверь, что могло означать только одно: к турку вернулось сознание.

Варя испугалась, тут же последовала следующая атака, отчего палка в ручке жалобно скрипнула, третий удар мог привезти к ее поломке. Я закричала Варе, чтобы она не сдавалась. Ухватила ее за ворот одежды и, мобилизовав все силы, подняла девушку наверх. Мы зафиксировались на небольшом выступе стены у рамы. Я перевела взгляд в окно и с заметным облегчением увидела дерево, чьи листочки слабо трепетали на ветру. Спасительная, как я надеялась, улица была совсем рядом. Окно было выбито ранее, но не очищено от обломков стекла. Осколок впился мне в руку. Тонкая ткань легкой трикотажной кофты не выдержала, она треснула, и в ее разрезе стремительно стало наливаться ярко-алое пятно. Но эти мелочи в данный момент меня волновали меньше всего, кое-как ладонью, не обращая внимания на мигом образовавшиеся саднящие порезы, я скинула осколки вниз, в сторону улицы, и стала перебираться на ту часть подоконника, чтобы иметь возможность хоть как-нибудь устроиться на нем на коленях и перетащить Варю к себе. В этот момент палка, оберегавшая наше убежище от вторжения турка, треснула и, развалившись на две части, упала на пол, дверь распахнулась, в туалет с перекошенным от ярости лицом влетел тюремщик. Но он больше не таился, наводящая на Варвару ужас черная шапочка-маска исчезла. С удивлением успела я отметить, что внешне мужчина был совершенно не похож на ту фотографию погибшего Али, которую я видела по телевизору, значит, версия с братом-близнецом отпадала, и это какой-то другой родственник, но эти размышления я предпочла отложить, так как времени совсем не осталось.

– Прыгай! – крикнула я Турхану и сместилась на сторону улицы. Перекинув центр тяжести в сторону туалета, балансируя на двух нестерпимо болящих коленях, которые мне, как йогу, пришлось поместить на осколки, все еще остававшиеся на подоконнике, я вытянула вперед две руки, чтобы аниматор смог ухватиться. Он подпрыгнул и проделал это удачно, так что моей решимости вполне хватило бы на то, чтобы, поймав его в момент сцепки с моими кистями, сразу же забросить вверх, а самой слезть, точнее, упасть на землю. Но турок, который в это мгновение к нам ворвался, с порога успел оценить обстановку и тут же ухватил своего брата за ноги, не дав ему воспользоваться моей поддержкой. Они упали на пол, и завязалась драка. Варя завизжала, потеряла в этот момент над собой контроль и соскользнула с широкого подоконника в сторону улицы. Меня она стала увлекать за собой, запястье, перетянутое наручниками, заныло. Я успела поймать ее и не дать свалиться. Она уцепилась локтями за подоконник уже с обратной стороны стены. Убедившись, что она может какое-то время провести в этом положении, я переключила внимание обратно, но Турхану я теперь помочь ничем не могла. Шанс был только найти подмогу и вернуться, а в окно при всем желании, пока жив тюремщик, аниматору вылезти не удастся.

Но легко быть умным задним числом, а в тот момент я продолжала наблюдать жесткую схватку на полу, где двое доведенных до края мужчин нещадно поочередно наносили друг другу град сокрушительных ударов. Наконец Турхан стал брать верх, он смог положить своего брата на обе лопатки и раз за разом ударял сжатыми в кулаки руками по его голове. Тюремщик, несмотря ни на что, все еще пытался сопротивляться. Потом аниматор обеими руками за одежду подтянул своего брата к унитазу и, не щадя, развернувшись всем корпусом, держа голову тюремщика в руках, ударил ею по белоснежному краю фаянсового свидетельства цивилизации.

Наблюдая эту жестокую схватку, я отказывалась признавать, что состоящие в кровном родстве люди могут так жестоко друг с другом поступать. Неожиданно шум драки нарушился звуком выстрела, как громом поразившим мой слух. Я увидела, что турок тяжело сбрасывает с себя тело брата. На светлом полу под Турханом стала образовываться кровавая лужица. Варя закричала. Турок перевел по направлению ее голоса мутные глаза, ухмыльнулся и навел на нас пистолет, который все еще сжимал в руке. Забыв обо всем, я оттолкнулась от рамы, из которой местами торчали осколки, и, увлекая Варю, шмякнулась на землю. К счастью, высота была небольшая, от напряжения я не успела почувствовать боли, тут же вскочила на ноги, подняла свою подопечную, и мы помчались, не разбирая дороги, прочь от ужасного дома.

Варя шумно дышала, едва успевая за темпом, заданным мною. Но я готова была продолжить бег даже с девушкой на руках. Страх, а сейчас именно он заставлял гнать с бешеной скоростью, был неумолим. Осознание того, что за нами бежит не мужчина, а главным образом пистолет, который он собирался применить, убирало все прочие эмоции на дальний план. Мне необходимо было спасти Варю и уберечься самой. О, как жалела я, что действие происходит не в нашем родном Тарасове, где я редко появлялась на улице без моего милого «браунинга» в кармане. В ушах у меня шумело, я не могла разобрать, гонится или нет за нами турок, хотя в душе была уверена, что он не оставит нас в покое. Обернуться возможности не было, я потеряю драгоценное время, могу оступиться или упасть. Потому я просто неслась как угорелая. Дома, мимо которых нам случалось пробегать, все, как один, были на стадии строительства, время было темное, вечернее или ночное, никаких людских силуэтов нам не попадалось, кричать было бесполезно.

Вскоре жилые постройки и то, что только грозилось ими стать, перестали мелькать по сторонам, впереди открылось поле, а сбоку от него небольшой лес, в сторону которого я и свернула, увлекая за собой Варвару, так как предположила, что среди травы турку будет легче нас пристрелить, а стволы деревьев могут послужить дополнительным прикрытием. Лес, похоже, на самом деле являлся садом с какими-то цитрусовыми растениями, но в темноте более точно разобрать было невозможно, тем более на бегу. Мы петляли между рядами посадок, пока они не прекратились, затем выскочили на дорогу, причем довольно широкую, за которой начинались горы. Прятаться там до утра было опасным, я не знала местности, а наш преследователь, скорее всего, изучил ее досконально, ведь он явно был местным жителем. В темноте легко сорваться и упасть с обрыва, так что никаких вариантов, кроме как продолжить бег вдоль дороги, у нас не было, но в этом случае мы превращались в зайцев, наивно спасающихся от охотников в свете автомобильных фар. Я лихорадочно соображала, что предпринять, когда за нашей спиной раздался треск, словно кто-то нещадно прорывался в нашу сторону сквозь заросли.

– Бежим! – скомандовала я, и мы припустили вдоль трассы, стараясь держаться в тени придорожных деревьев.

Слабая надежда на то, что какой-нибудь водитель сжалится и подберет нас, вдохновляла меня и помогла открыться, наверное, десятому по счету дыханию. Птичкину я практически волокла за собой. Но она оказалась стойким бойцом и мужественно бежала следом за мной. Я обернулась и увидела, как за нами метрах в трехстах на дорогу выбежал какой-то человек, но он тут же исчез, поэтому с точностью я не успела разобрать, был ли это наш тюремщик. Спустя некоторое время, я услышала звук выстрела, пуля пронеслась около моего уха, и тем самым я получила достаточно доказательств того, что преследователь не отступится от своих намерений, пока не убьет нас. Варя заорала от ужаса, я чувствовала, что сил у несчастной не осталось, ноги подкашивались и готовы были отказать ей в любую секунду, дыхание ее сбилось, я поняла, что нам с нею необходимо срочно спрятаться. Возможно, в тех самых горах, бежать в которые я считала опасным. Других шансов на то, чтобы выжить, не осталось.

– Резко перебегаем дорогу! – отрывисто скомандовала я и первой ступила на проезжую часть, Варя резко развернулась за мной. Мы не успели миновать дорогу, как раздался звук очередного выстрела, одновременно с которым я почувствовала, как что-то обожгло мое правое плечо. Инстинктивно я дернулась и сбавила темп. В том, что последует следующий выстрел, я не сомневалась. В голове молоточком стучала мысль, что я обязана уберечь Варю. Одновременно из-за поворота выскочила машина и, увидев нас, принялась усиленно оттормаживаться, издавая при этом громкие дребезжаще-свистящие звуки. Мы с Птичкиной замерли, не пытаясь спастись от несущегося на нас автомобильного монстра. Видимо, применив все свое искусство, водителю удалось остановить машину в нескольких сантиметрах от наших застывших фигурок. Варя закрыла глаза, ослепленная светом фар, я, наоборот, пыталась разглядеть, стоит ли надеяться на помощь. О боли в плече я моментально забыла. Звук хлопнувшей двери несколько привел Варю в чувство, я поспешила вывести нас из полосы света, ведь в данную минуту мы представляли собой идеальную мишень.

– Варя! Женя! – крикнул очень знакомым голосом водитель. – Наконец-то все закончилось, – он подошел и стальной хваткой взял меня за локти. Мне не хотелось верить собственным ушам, поэтому я для надежности глянула в лицо водителя и удостоверилась в том, что это был Александр.

– Нет! – страшным голосом завопила Птичкина.

Я понимала ее эмоции. Этот парень был в нашем списке в числе главных подозреваемых. Встреча с ним на дороге в тот момент, когда в наши спины целится тюремщик из пистолета, означала полный провал.

«Стоило затевать всю эту кутерьму с побегом, чтобы в конечном счете угодить в лапы помощника или вообще главного злодея, – устало подумала я и тут же принялась вырываться, пытаясь освободиться, хотя в глубине сознания понимала, что теперь уж ничего, а главное, никто не сможет нам помочь».

– Постойте, хватит, все в порядке! – закричал Саша, когда мы постарались оказать сопротивление, но тут опять прогремел выстрел. Где-то совсем близко я услышала звук еще одной тормозящей машины, Александр также на него отвлекся, я этим воспользовалась, ударила его коленом в пах и с Варей в обнимку кинулась прочь. В следующее мгновение мы оказались в других сильных мужских руках.

– Макс?! – выдохнула я, совершенно сбитая с толку.

– Разумеется! – с улыбкой подтвердил он.

Но продолжить диалог мы не успели. Раздался очередной выстрел, Птичкина рухнула на асфальт.

Глава 6

– Господи, а теперь-то я на каком свете? – прошептала Варя, пытаясь открыть глаза.

Наконец ей это удалось, но она тут же со стоном закрыла их обратно, такой силы боль причинило ей это движение. Но она успела заметить две фигуры, которые находились в ее комнате.

– Варя, – бросилась я к ней.

– Неужели очнулась? – радостным голосом спросила Альбина, и этот вопрос, точнее, его автор заставил Варю повторно открыть глаза.

– Не может быть, – чуть слышно прошептала она пересохшими от жажды губами, – но как я тут могла оказаться, с вами, – спросила она, преимущественно глядя на Альку, – или ты – плод моего не вполне здорового воображения?

– А ты не помнишь? – мягко поинтересовалась я и присела на краешек постели больной.

– Нет, – она нахмурилась, пытаясь сконцентрироваться. – Вот мы бежим, причем тяжесть и усталость в ногах ощущаются до сих пор, – она сморщилась, – вот темный фруктовый сад, слышу выстрел, потом дорога, мы оказываемся в руках Саши, он хватает тебя, пытаясь удержать, а дальше все, чернота. – Она не успела договорить, так как в этот момент дверь в палату приоткрылась, и в нее просунулась голова того самого Александра. Слова застряли у Вари в горле. Я сразу заметила перемену в ее настроении, проследовала за ее взглядом, причем сильно выпученные глаза и перекошенное от страха лицо девушки навели меня на мысль, что происходит что-то ужасное. Она подняла руку, указала пальцем на Сашу и только и смогла произнести: – Почему он здесь?

Александр застыл в дверях, Альбина наклонилась к Варе и принялась успокаивающе гладить ее по голове, приговаривая, что все в порядке, что больше нечего бояться. Но она ничего не слышала, а только как кролик на удава смотрела на своего ухажера.

– Как он мог выйти сухим из воды? – воскликнула Птичкина. – Запудрил мозг моим подругам, да еще и набрался наглости, чтобы явиться и навещать меня как ни в чем не бывало?! – В это время Саша, который одной рукой держался за край двери, вдруг поменял позу и потянулся за чем-то, что находилось за его спиной и вне зоны моей видимости.

– О господи, у него пистолет! – закричала Варя. – Хватайте его, что вы стоите! – Она пыталась подняться на кровати, но мы с Алькой крепко удерживали ее за плечи, опасаясь, что игла капельницы от резких движений разорвет девушке вену. – Берегитесь! – продолжала вопить Варя, но практически подавилась собственными словами, когда вместо ожидаемого ею смертельного оружия Саша извлек из-за спины огромный букет. Только мужчина открыл рот, чтобы что-то сказать, как в палату вошел доктор в светло-голубом медицинском халате.

– Это что за столпотворение?! – Выражение его лица не предвещало ничего хорошего. – Пациентке нужен полный покой, – он грозно оглядел всех посетителей. – А вы ее до нервного возбуждения довели, ну-ка марш все отсюда, я вам ясно дал понять, что до завтрашнего утра никаких разговоров, – он решительно открыл дверь в палату и жестом предложил всем очистить помещение.

Варя вдруг тоже засобиралась, попыталась подняться, но каждое движение, судя по ее мимике, причиняло ей страдания.

– А вы, милочка, куда собрались? – Доктор с удивлением посмотрел на нее, но тон его поменялся на более мягкий. – Вам домой пока рано, вам еще поспать необходимо. – При этих словах он нажал кнопку у нее над головой. Через секунду появилась девушка, сменила колбу с лекарством в капельнице, сделала Птичкиной какой-то укол, после которого в считаные минуты ее сморил крепкий сон, унеся сознание парить в бездонное черное пространство.

Очередное пробуждение далось Птичкиной значительно легче, чем предыдущее. Глаза открылись сразу, в палате на этот раз была только я одна. Держатель с капельницей убрали.

Варя попыталась сесть на кровати, но головокружение, которое все еще не прошло, не позволило ей подняться совсем.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Ты знаешь, я проанализировала свое самочувствие и нашла, что все не так плохо, как я опасалась, – при этом она пошевелила руками и ногами, проводя тестирование, чтобы отмести самые страшные опасения, но все двигалось как надо. На тумбочке около кровати стояла чашка с водой.

– Можно попить?

– Разумеется. – Я протянула кружку и нажала кнопку вызова медсестры. Спустя минуту в комнату вошла симпатичная молодая девушка и с приветливой улыбкой на губах остановилась в нескольких шагах от меня.

– Здравствуйте, – Варя обрадовалась ей как близкой родственнице, – мне очень неудобно вас беспокоить, но я сильно голодна и хотела узнать, когда в этой больнице будет хоть какая-то еда. – Но девушка лишь продолжала улыбаться и молча смотреть на меня. Варя недоумевала, она решила попытать счастья во второй раз. – Ну, обед, вы меня понимаете? – и она изобразила, словно держит ложку и подносит ей ко рту.

– А, – девушка улыбнулась еще шире и быстро что-то затараторила в ответ на турецком языке.

– Она не говорит по-нашему, – вмешалась я.

И на ужасном турецком, азами которого пыталась овладеть, пока сидела возле кровати Птичкиной, объяснила, что необходимо больной. Девушка все поняла и ушла за едой, по крайней мере, я на это надеялась.

– Безупречный русский язык доктора ввел меня в заблуждение, что я уже дома, в Москве, но теперь, после прихода медсестры… – вздохнула Варя. – Мы что же, все еще в Турции?

– Да. – Я не спешила рассказывать Варе обо всех событиях, так как доктор предупредил, что волновать ее нельзя. Надо дождаться ее прямых вопросов.

Медсестра вернулась и привезла на небольшом столике на колесах какое-то накрытое металлической овальной выпуклой крышкой блюдо. Я помогла Варе занять полусидячее положение, взбила подушки, чтобы ей было максимально комфортно, потом отсоединила верхнюю часть столика и удобно устроила его перед больной. Медсестра удалилась, убедившись, что пациентка в надежных руках.

– Как вкусно! – воскликнула Варя при виде пропаренной половинки цыпленка и приличной порции риса. Когда она откинулась на подушки с видом наевшегося до отвала дворового кота, дверь в ее палату открылась, и в нее вошел врач.

– Ну-с, – бодро, как и подобает докторам, начал он, – как мы себя чувствуем сегодня? – Он подошел к ней, посчитал пульс, бросил взгляд на градусник, оставленный медсестрой, пощупал лоб, посмотрел ее глаза, отведя нижние веки вниз. Но все это он проделывал так быстро и ненавязчиво, что у Вари не осталось никакого ощущения, что она прошла медицинский осмотр.

– Сегодня, доктор, несравнимо лучше, – улыбнулась она.

– Прекрасно, – он, казалось, остался удовлетворен ее состоянием, – что ж, тогда завтра можно и на выписку.

– А сегодня нельзя? – с надеждой поинтересовалась Варя.

– Нельзя, – безапелляционно отрезал он, но при этом улыбнулся как-то по-мальчишески, отчего его лицо сделалось необыкновенно привлекательным. – Еще вопросы? – осведомился он и обернулся ко мне, так как привык за то время, что Птичкина была в больнице, общаться со мной. Я отрицательно покачала головой.

– У меня вопрос! – спохватилась Варя. – А откуда вы так хорошо знаете русский? Что со мной было? Как я к вам попала? И сколько дней я тут? – наконец закончила она перечислять. Доктор вернулся обратно и присел на стул рядом с кроватью.

– Мы в Анталии, в больнице, я женат на местной женщине, поэтому пришлось сменить любимый Питер на местные курортные красоты. – Он сделал паузу, видимо, давая всем присутствующим возможность осмыслить его объяснения и перейти от его личной жизни к здоровью пациентки. Варя кивнула, и он продолжил: – Вас привезли примерно трое суток назад, ночью, двое мужчин и женщина, – он кивнул в мою сторону, – точнее, очаровательная девушка.

«Похоже, доктор заскучал по своим соотечественницам, пребывая в объятиях турецкой супруги», – мелькнула у меня озорная мысль.

– Двое ваших товарищей были в палате вчера, – продолжил рассказ доктор. – У вас множественные ушибы по всему телу, сотрясение мозга, что и повлекло ваше долгое пребывание без сознания, высокая степень переутомления, мелкие порезы от осколков, но спешу успокоить, шрамов остаться не должно.

– О! Катастрофа! Я не верю, что все это происходит со мной! – простонала Варя. – Этот ужасный дом! А Турхан?! В него стрелял этот гад! – Она заволновалась от нахлынувших воспоминаний.

– Я так понял, вы перенесли страшные потрясения, постарайтесь сейчас не думать о них, вам нужно беречь свою голову и себя вместе с ней. – Он поднялся, так как у него в кармане зазвонил телефон.

– А моя сестра, вы ей разрешите прийти ко мне? – торопливо спросила Варя, при этом кивнула мне с благодарной улыбкой. Я поняла, что ей спокойно, когда я рядом, а вот по части Альбины у Птичкиной было множество вопросов.

– Конечно, она под дверью, – ответил он, потом поднес телефон к уху и, произнеся «Алло», вышел из палаты.

На смену ему тут же вбежала Альбина.

– Варька! – воскликнула она и кинулась ей на шею.

– Привет! – Варя раскрыла объятия. Но затягивать момент радостной встречи не стала, сгорая от любопытства узнать все, что произошло за эти дни. – Девчонки, как я рада вас видеть! – Она поманила меня примкнуть к их родственному кругу, что я немедленно и сделала. – Что было? Я сейчас лопну от нетерпения, если не узнаю всех подробностей!

– Слушай, минут через двадцать должен подъехать Максим. – Я бросила быстрый взгляд на часы. – Давай уж его дождемся, у него лучше получится все тебе рассказать.

– Двадцать минут, – протянула Варя несколько разочарованно, – ну ладно, только вы хоть пока мне расскажите, кто привез меня в больницу. Доктор сказал, что было двое мужчин и одна девушка.

– Это были мы с Максимом и, – я медлила, так как понимала, что следующее имя вызовет массу эмоций у Птичкиной, – в общем, Саша, – наконец выпалила я и тут же затараторила: – Только ты не начинай, пожалуйста, мы уже поняли, что ты его подозреваешь, но здесь ты в безопасности, сейчас приедет Максим и все нам расскажет, тем более что мы с Алькой и сами пока не все знаем.

– Хорошо, – Варя выдохнула несколько раз подряд, стараясь успокоиться, – хотя мне странно, почему вы так безмятежны в компании преступника.

– Ну, его вину пока еще никто не доказал, – вступила в разговор Алька, – а я на собственном опыте могу сказать, что человеку всегда нужно давать шанс оправдаться. – Она погрустнела.

Варя, как мне показалось, забыв о собственных переживаниях, мигом устыдилась, что совсем еще не уделила должного внимания троюродной сестре, которая почти целую неделю провела в тюрьме.

– Аля, а когда тебя освободили? Как ты все это перенесла? – На глаза Вари навернулись слезы, только сейчас, кажется, она до конца осознала, что самое главное, что послужило началом истории, а именно: стремление вызволить Альбину из заключения, увенчалось успехом. Но тут у нашей больной закрались тревожные сомнения. – А тебя насовсем отпустили? Или под подписку? – спросила она дрожащим голосом.

– Совсем, надеюсь, – улыбнулась подруга, но на всякий случай трижды плюнула через левое плечо, – боюсь сглазить, – виновато улыбнувшись, объяснила она. – Максим с Женей забрали меня к концу следующего дня, после той ночи, когда вас нашли на дороге. Они предъявили неоспоримые доказательства, а также убийцу, так что следователю ничего не оставалось, как подписать бумаги. – Ее лицо сияло. Глядя на ее свежесть и красоту, никто, думаю, и не мог предположить, сколько пришлось пережить этой девушке. – Так что я, как видишь, уже успела немного подзагореть и покупаться в море. – Она широко улыбнулась, не сводя с Варвары наполненного теплотой взгляда. – В конце концов, мы же за этим сюда собирались, а не в тюрьме сидеть да от рук маньяков всяких погибать, – резюмировала довольная Альбина. – Но самое главное, наша первоначальная цель достигнута! – торжественно произнесла она и с лукавой улыбкой посмотрела на меня.

– Какая еще цель? – Варя не понимала, к чему клонит ее родственница.

– Ты не только за эти дни забыла о своей личной трагедии, но думаю, что и образ Антона стерся из твоей памяти! – При этих ее словах Варя опешила и уставилась на нее во все глаза. – Настало время раскрыть все карты, – продолжила Альбина торжественным голосом. – Прошу любить и жаловать: Евгения Охотникова – самый лучший телохранитель всех времен и народов. – Она дотронулась рукой до моего плеча. Варя чуть было язык не откусила от удивления. – Я боялась, что ты можешь натворить глупостей из-за этого мерзкого Антона, поэтому и придумала эту поездку. А Женька, как профессионал, следила, чтобы ничего ужасного не произошло…

– Да, но обстоятельства сделали работу за меня. Убийство Али полностью отвлекло тебя от мыслей о суициде, – вставила я.

– Каких мыслей? – изумилась Варя, но мы лишь многозначительно хмыкнули. – Неужели вы подумали, что я могу так поступить?! – Она даже вскочила с кровати. – Нет! Никогда… Хотя, может быть… Я не знаю… – озадачилась девушка. – Но в любом случае уверяю вас, что все это в прошлом. Я уже, если честно, после всего подзабыла, как выглядит Антон!

– Вот и прекрасно! – воскликнули мы с Альбиной в один голос.

– Зато теперь у нас есть абсолютно беспроигрышный сценарий, как забыть предавшего тебя возлюбленного, – сквозь смех добавила вчерашняя заключенная. – Надо уехать в богатую ценителями женских прелестей страну, обязательно в компании подруг, там умудриться попасть в ненужное время в ненужное место, и чтобы одна из вас непременно угодила в тюрьму по какому-нибудь жуткому обвинению, зато другим будет чем заняться, например, поисками настоящего преступника… Далее, как идеальный вариант, этот преступник похищает горюющую от безответной любви, ударяет ее чем-нибудь тяжелым по голове, потом ее спасают, и она приходит в сознание, напрочь позабыв о былых любовных неурядицах, счастливая лишь тем, что до сих пор жива! – Алька закончила свой рассказ, эффектно раскинув руки над нашими головами, секунду-другую мы пытались сохранять серьезность, но потерпели фиаско и рассмеялись с новой силой.

– Превосходный план, надо бы записать, а то на мою память надежды никакой! – сказала Варя и для наглядности потерла сначала шишку на лбу, потом на затылке, которые заметно уменьшились в размерах, но еще не исчезли совсем, так что она имела безоговорочные доказательства пережитого и даже могла ими в некотором роде гордиться, особенно теперь, когда окончательно поверила в то, что жива и относительно здорова.

Мы так громко смеялись, что совсем не заметили, что за нами давно наблюдают Максим и Саша, момент, когда они зашли, мы пропустили.

– Кхе, кхе, – деликатно покашляли мужчины.

Мы вздрогнули и обернулись.

– Не хотелось вас прерывать, – извиняющимся тоном начал Максим, – но это для вашего блага, а то, боюсь, вы лопнете от смеха. – Как по команде мы замолчали.

Альбина вытерла набежавшие в уголки глаз слезы, вызванные бурным весельем, и попыталась придать себе более строгий вид. Варя же, заметив Александра, вмиг погрустнела и едва удостоила его вниманием, Максиму, наоборот, улыбнулась доброй улыбкой и постаралась посмотреть на него со всей теплотой и радушием, на которые была способна. От Саши не утаилось ее недовольство, но он постарался не подать виду, что заметил его.

– Максим, какие новости? – по-деловому спросила я.

– Сейчас. – Он опустился в кресло, Саша занял второе рядом с ним, мы так и остались сидеть на кровати больной, с любопытством повернувшись в сторону адвоката. Он не стал томить нас и сразу приступил к рассказу: – Не знаю точно, с какого момента стоит начать, то ли с ареста Альбины, то ли с личности самого Али? – Он вопросительно посмотрел на нас.

– Лучше с Али, – попросила я, – думаю, момент с заточением Альки ты точно не пропустишь. – Подруги полностью согласились со мной, и мы все обратились в слух.

– Что ж, логично, – оценил мое решение Максим, и начал: – Так вот, примерно двадцать лет назад один славный турецкий мужчина овдовел и остался в свои еще довольно молодые годы с шестилетним ребенком по имени Мухтар на руках. Так совпало, что в той деревне, где он проживал, приблизительно в то же время лишилась мужа и одна женщина, у нее остался трехлетний мальчик Али. Эти двое недолго приглядывались друг к другу – деревня небольшая, они давно были знакомы – и решили пожениться. Сыграли свадьбу и зажили одним домом. Так и соединила судьба несчастных вместе. Через два года родился Турхан, внешне, как говорят соседи, очень похожий на брата, а я, уж поверьте, не поленился и съездил туда, чтобы во всем полагаться на достоверные сведения, – поразил нас своим основательным подходом к работе адвокат. – Семья всегда жила дружно, – продолжил он, – ни о какой вражде между сводными братьями и речи не шло. Оба они души не чаяли в младшем, и каждый старался научить его всему, что знал сам. Когда Мухтару исполнилось семнадцать лет, он отправился служить в турецкую армию. Дело это, надо сказать, прибыльное, так что строить карьеру на этом поприще он предполагал долго. Кстати, даже выход на пенсию не лишал военного хорошего заработка, так как государство людей этой профессии очень достойно обеспечивает на протяжении всей жизни. Али же не пошел по стопам сводного брата, а устроился работать в один из отелей. Сначала был официантом в ресторане, потом барменом, а дальше, когда отели стали расти как грибы в этом благодатном краю и количество вакантных мест существенно увеличилось, он решил сферу деятельности несколько сменить и пошел вслед за Фархатом, с которым однажды случайно познакомился на местной дискотеке, в новый отель на должность аниматора.

– А как тебе все это удалось узнать? – я не могла сдержать удивления.

– Терпение, Женя, всему свое время, – ответил Максим, интригуя меня с каждой минутой все больше и больше. Я кивнула, а он продолжил:

– Родным сначала непонятен был такой выбор. Все-таки должность бармена, которую Али пришлось бросить в старом отеле, по их понятиям, сулила больше перспектив, чем специальность массовика-затейника. Но Фархату удалось убедить парня в обратном. Поначалу они умудрялись ставить шоу сразу в двух соседних отелях, за что получали хорошие деньги, но потом необходимость в их услугах отпала, так как отели взяли в штат постоянных артистов, если можно так назвать молодых смазливых мальчиков, которые должны с утра до ночи развлекать праздную публику. Где-то в этот период Турхану, которому исполнилось семнадцать, тоже приглянулся бизнес брата, но, к сожалению, не старшего, а среднего. Узнав об этом, Мухтар был зол, пытался настроить родителей, чтобы вразумили непутевого младшего сына, но все было тщетно. Даже не знаю, как расценивать тот факт, что и папа и мама наших героев вскоре умерли, наверное, это даже в какой-то мере к лучшему, потому что все то, что случилось, несомненно, нанесло бы родителям страшный удар, их бедные сердца точно бы не выдержали. – Максим сделал паузу, видимо, собираясь с мыслями, затем продолжил: – Но это я сильно отвлекся.

– Да нет, что ты, – не удержалась Варя, – ты так рассказываешь интересно, что впору садиться за книгу.

Я мысленно согласилась с ней, отдав должное доведенной до совершенства, видимо, в силу адвокатской специальности, способности мужчины излагать о ходе событий.

– Спасибо, – он улыбнулся и вернулся к рассказу. – В общем, Турхан пошел по стопам Али. Начал с мойщика посуды на кухне, потом работал официантом, а потом Фархат принял его в состав шоу-группы. Вот тут и начинается самое интересное, пролить свет на которое удалось только с помощью вас, наши прекрасные дамы. – Максим чуть склонил голову в поклоне.

Я была рада, что наш труд по добыче информации не был напрасным. Тем временем Максим продолжал:

– В общем, в один прекрасный, или ужасный, если хотите, день Фархату пришла в голову гениальная мысль организовать под прикрытием отеля подпольный публичный дом. Он как раз в тот момент сумел устроиться на должность директора по анимации нового большого гостиничного комплекса, в который вы, милые дамы, пару недель назад купили путевку и прибыли. Идея эта родилась не случайно. Мишель, та самая, за которой вы пытались вести наблюдение, воспылала страстью к Али и, видимо, уже имея опыт подобного общения, подошла напрямик к Фархату, зная о его высоком положении в отеле, и поинтересовалась, какую сумму ей надо заплатить, чтобы красавец аниматор этой ночью был с ней. Фархат, надо сказать, не растерялся и тут же с ходу назвал цену в пятьсот долларов. Почему он был уверен, что Али согласится, я не знаю, но думаю, что за годы тесного общения он изучил своего товарища. Мишель не расставалась с Али неделю, точнее, семь ночей. Днем ни о каких свидетельствах продажной страсти не могло быть и речи, ведь все это проделывалось втайне от владельца отеля, который до последнего времени пребывал в полнейшем неведении, что за двойную игру ведет его директор по развлекательной части.

– Но как им это удавалось? – недоумевала Альбина.

– Очень просто, дамы приезжали по путевкам, отель свои деньги получал, камер слежения в номерах нет, чтобы аниматорам не быть застигнутыми в коридорах, в которые им вход возбраняется, секс-туристки всегда снимали бунгало, которые, как вы знаете, стоят в стороне от большого корпуса. – Максим пожал плечами. – Ничего странного тут нет. Сначала бизнес процветал, Али считался главным источником дохода, немки просто таяли от одного его взгляда. Мишель жутко ревновала, но именно она привезла первых после себя клиенток, видимо, на каких-то сайтах, известных только потребительницам такого рода услуг, вовсю шла реклама платных любовников. В общем, как выяснилось, все мужчины из команды аниматоров вскоре стали работать в две смены. С женщинами как с работниками Фархат принципиально не связывался, с ними возни больше – беременности, слезы, сопли, чувства, у мужиков психика устойчивее. – Максим пожал плечами, потом махнул рукой, давая таким образом понять, что это сейчас несущественно, и вернулся к теме преступления: – В ночь, когда произошло убийство Али и несчастную Альбину с окровавленным ножом в руках заключили под стражу, у следствия не было особых сомнений в ее виновности. Но вы, Женя и Варя, конечно, не могли пустить дело на самотек, – тон его немного повеселел, но лишь на мгновение. – Уж не знаю, как вы отважились тайно пролезть через окно балкона в номер Фархата и украсть файл с данными, изобличающими деятельность подпольного публичного дома… Но в любом случае выведанные вами сведения вполне определенно указывали на то, что гибель Али как-то связана с его ночной деятельностью. Опять-таки чудом подслушанный диалог Фархата с одним из аниматоров, из-за которого, собственно, тебе, Женя, и пришла в голову мысль проследить за директором по развлекательной части, тоже породил массу вопросов. Чего только стоит фраза, что смерть Али пришлась очень кстати и в чем-то помогла Фархату. В общем, я начал вести работу с ближайшим окружением Али. Но тут меня ждали сплошные разочарования. Его лучшим другом оказался его брат, Турхан, а он безвылазно находился на территории отеля, причем даже в свой единственный выходной день в неделю. Этот факт был связан с присутствием его возлюбленной Кати, той самой, погибшей на водном мотоцикле.

– Но я знаю, чем угрожал Али Фархату, – я вспомнила нашу последнюю встречу с Турханом в беседке.

– Интересно послушать, – Максим кивнул мне, предлагая все рассказать.

– Он хотел вместе с Турханом перебраться в какой-то другой отель, куда его, по-моему, пригласили на ту же должность, которую тут занимает Фархат. А Али решил, что опыта у него теперь предостаточно, поэтому он решил там открыть собственный бизнес по предоставлению платных секс-услуг. А чтобы дело сразу пошло на лад, переманить всех клиенток. А так как они с Турханом были на хорошем счету и всегда пользовались большим спросом у женщин, то их уход мог существенно навредить бизнесу Фархата.

– Все верно, – выслушав меня, сказал Максим. А я удивилась, ведь меня так быстро похитили, что я не успела обо всем ему рассказать, тогда откуда он все это узнал? Адвокат словно услышал мои мысли и произнес: – Жаль, что эту информацию я выведал уже после того, как вы пропали. Но обо всем по порядку. Мы остановились на убийстве Али. Альбину обвинили, все вроде было в норме, жизнь в отеле пошла по привычному распорядку. Фархат успокоился, и тут как раз девушки умудрились скачать у него файл. Наверное, вы надеялись, что сделали это виртуозно и о ваших действиях никто не узнает. Но беда в том, что, когда Фархат вернулся к компьютеру, из которого минуту назад Женя выдернула свою флешку, естественно, не соблюдя при этом должных условий и не поинтересовавшись у самого компьютера, можно ли извлечь устройство. В итоге на экране появилось сообщение о том, что работа с встроенным носителем была грубо прервана. Наш немец не семи пядей во лбу и совсем не гений, но и его скудных знаний хватило, чтобы заподозрить неладное. На следующий день он первым делом направился в местное интернет-кафе, справедливо полагая, что вероятность встретить там злоумышленника весьма велика. Ведь не обязательно у того, кто прокрался в его номер, был с собой ноутбук, а значит, чтобы узнать, что за информацию удалось раздобыть, ночной гость придет в интернет-кафе. Зал был почти пуст, если не считать двух прелестных молоденьких русских. Фархат никак не мог предположить, что это они виновницы всего, тем более что вам как-то удалось отвлечь его внимание. – Максим заметил наши улыбки, сделал небольшую паузу, но практически сразу вернулся к рассказу. – Немец на всякий случай бросил взгляд на монитор на их столе и обнаружил там какую-то безобидную страницу. Он практически оставил свои подозрения, если бы не один момент, которой случайно бросился ему в глаза: с обратной стороны компьютера он увидел флешку, мигающий красный огонечек на которой оповещал, что идет работа с документами, сохраненными на ней. В общем, Фархат вида не подал, но решил повнимательнее приглядеться к этим подозрительным русским. В тот же вечер он повстречал их на дискотеке. Но полностью посвятить свое время им не мог, так как мысли его были заняты Турханом, на котором после убийства его брата Али держалась значительная часть бизнеса, уж очень привлекал этот молодой красивый турок дамочек в возрасте со всей Европы. Аниматор же, который тяжело переживал гибель брата и одновременно таял от любви к молодой прелестнице Кате, которая настолько вскружила ему голову, что он готов был совсем забросить свой непристойный бизнес, в последние дни стал слишком дерзок и несговорчив.

– Это правда, – опять не удержалась я и перебила Максима, – он мне говорил, что они с Али решили в другом отеле сами быть уже только организаторами, а для сексуальных услуг набрать молодых бедных красавцев, жадных до денег, которых в Турции, впрочем, как и во всем мире, великое множество.

– Ну вот, – продолжил Максим, – Фархат пытался образумить аниматора. Тем более что Мишель, на данном этапе влюбленная в Турхана, угрожала в случае, если не получит аниматора, перестать поставлять клиенток, а ее уход мог отрицательно сказаться на развитии бизнеса. Мишель постоянно пугала Фархата, что только благодаря ее рекомендациям женщины останавливают свой выбор на отеле, в котором работает немец. Проверить сейчас, насколько достоверны ее изречения, практически невозможно, да и особая необходимость в этом отпала.

– Почему? – почти в один голос спросили мы с подругами.

– Терпение, – Максим снисходительно улыбнулся, давая понять, что наши расспросы ему понятны, он обо всем помнит и ничего не утаит. – Всему свой черед, – загадочным тоном повторно произнес он уже знакомую нам фразу и продолжил:

– Едва мы узнали про темные делишки, ведущиеся за спиной владельца отеля, как мое расследование пошло стремительно, информация с файла, о которой, к сожалению, я узнал только с ваших слов, потихоньку подтверждалась.

– Вот это один из самых важных моментов, – Варя не могла дальше сдерживаться, – ведь у нас были и распечатки, и сам файл, но всю эту информацию он украл, – она указала пальцем на спокойно сидящего в кресле Сашу. Невозмутимое выражение его лица, похоже, ее сильно раздражало. – Ну что ты ухмыляешься, ведь то, что флешка из моей сумки пропала в тот день, когда со мной рядом был только ты, – это неоспоримый факт, а значит, других вариантов быть не может, больше ее украсть было некому. И вообще, теперь мне понятно, для чего ты затеял этот длительный выезд в ресторан в Анталию, да еще и прогулку по вечернему городу.

– Мне казалось, что тебе понравилось! – спокойно вставил он. – Что до меня, то редко когда в моей жизни случался такой романтический вечер…

– Романтика – это твое излюбленное прикрытие, – Варя так активно жестикулировала, что несколько раз руками задевала нас. – Вы только посмотрите на него, Максим, почему этот человек до сих пор не арестован?! – решила она припугнуть Александра правосудием.

– В смысле? – Адвокат, как мне показалось, сдерживал улыбку все то время, пока Варя, брызгая слюной, пыталась силой слова обличить коварного кавалера, который, по ее мнению, все время вел двойную игру.

– В прямом смысле, вместе с Фархатом и Мишель, – она немного сбавила тон.

– Участь Саши у тебя еще будет время выбрать, сейчас не это главное, но не будем забегать вперед и гадать, какое понесут наказание виновные. Позвольте мне сначала закончить, – предложил Максим.

– Хорошо, – Варя благосклонно кивнула, при этом выглядела со стороны как умытый в луже воробей: лицо сердитое, волосы всклокочены.

– Вот и чудесно, – Максим улыбнулся ей и как ни в чем не бывало вернулся к рассказу: – Так вот, мне удалось поговорить с Сулейманом, тем самым, с которым беседовал Фархат в ночь, когда Женя проникла в номер немца. Конечно, напрямик задавать такие вопросы, как давно ты за деньги спишь с женщинами, я не мог, но я проследил за ним в его выходной. Он, на мою удачу, не пошел напрямую домой, а остановился в каком-то баре. Там он позволил себе расслабиться и принять слишком много местной водки «Рака», которая, на мой вкус, слишком напоминает нашу известную каждому ребенку микстуру от кашля, и злоупотребить ею довольно сложно. Однако Сулеймана этот факт совершенно не беспокоил, стопку за стопкой опрокидывал он жгучий напиток, пока сильно не захмелел. В этом баре работала официанткой девушка-турчанка. Сулейман, как я определил, а сидел я в паре столиков от него, не сводил с нее замутненных алкоголем глаз. Сначала я подумал, что они незнакомы, но, приглядевшись и прислушавшись – а я, как вы понимаете, владею турецким языком, иначе бы не смог работать в этой стране, – я понял, что Сулейман ухаживает за этой девочкой. И вроде бы она была не против этого, но, похоже, старалась держать его на расстоянии. Опьянение все сильнее и сильнее действовало на аниматора, он все чаще под любым предлогом звал официантку к своему столику. Она пыталась его образумить, но он становился агрессивен и не реагировал на ее увещевания. В один из моментов он схватил ее за руку и потребовал, чтобы она немедленно покинула бар с ним. Она отмахнулась со словами, что он пьян, а после всего, что она узнала, она вообще не хочет его знать. На шум вышел владелец бара, пригласил охранника, но так как, судя по всему, Сулейман был частым гостем в этом заведении, обошлись с ним любезно и просто настойчиво проводили до двери. Я расплатился и вышел вслед за пьяным аниматором. Искать мне его не пришлось, он грустно сидел на ступеньках при входе в бар. Тогда я вернулся, купил бутылку местной водки и подсел с ней к Сулейману. Я нарочно так, чтобы ему было слышно, стал ругать владельца бара за то, что выгоняет на улицу честных граждан. Говорить я пытался, подражая речи пьяных людей. После очередной бранной фразы я достал из кармана бутылку и отхлебнул из горлышка. Должен сказать, немного отвлекаясь от хода рассказа, что гадость все-таки этот напиток, мне пришлось очень сильно себя мысленно убеждать, прежде чем я сумел чуть расслабить горло, которое сдавил спазм, чтобы пахучая жидкость пролилась в желудок. Однако мое представление имело успех, и аниматор заинтересовался соседом. Я протянул ему бутылку, предлагая присоединиться ко мне, он благосклонно принял ее и, запрокинув голову, влил в себя изрядную дозу спиртного. Мне пришлось отвести глаза, чтобы на лице не отразились те эмоции, которые овладели мной.

– Поверить не могу, что ты на такое способен – пить на ступеньках какого-то бара! – изумилась я.

– На что не пойдешь в интересах дела, – пожал плечами Максим. – Так вот, общая выпивка, как известно, сближает. Я вызвался проводить Сулеймана до дома, по дороге мы несколько раз останавливались выпить, но мне больше не пришлось глотать противную «Раку», так как аниматор за мной не следил, я просто делал вид, что пью, не забывая при этом изображать все более сильные стадии опьянения. Таким образом я и узнал, что официантка действительно его девушка, точнее, с шестнадцати лет была его невестой, еще когда они были детьми, их родители обо всем договорились. Но вот недавно, все из-за своего проклятого болтливого языка, Сулейман по пьяному делу проболтался любимой, что скоро у него будет много денег, они смогут пожениться и ей больше не придется работать. Девушка удивилась, она прекрасно знала, что на зарплату аниматора вдвоем не проживешь, поэтому задала вполне закономерный вопрос, что за способ заработка выбрал ее любимый. Вот он и сознался, дурья башка, что наконец сумел доказать Фархату, что он на многое способен и тот взял его в дело, за которое платят гораздо больше, чем он получал до этого. Тут бы ему следовало замолчать, но недоверие возлюбленной уязвило его самолюбие, она стала сомневаться в способностях Сулеймана, вслух произнеся, что она думала, что он ничего, кроме как вести пляжный волейбол да посуду мыть, не умеет. На что он, приосанившись, сообщил, что еще ему прекрасно удается ублажать европейских теток, и они готовы ему за это много платить. Он ожидал, что девушка оценит его талант и преисполнится гордости за своего будущего мужа. Но лицо ее исказила гримаса омерзения, она сбросила его руку, которой он все время обнимал ее за плечи, тут же вскочила на ноги и, сказав, что она никогда не выйдет замуж за человека, который пал так низко, убежала в дом своих родителей, куда его теперь даже на порог не пускают. Вот он и ходит в свой единственный выходной в бар, где работает эта девушка, но, будучи не в силах видеть равнодушие в глазах любимой, теряет волю, банально напивается и каждый раз наговаривает ей какие-то гадости. Так я выяснил, что подпольный публичный дом существует на самом деле, а также навсегда развеял иллюзии о напитках местного производства, потому что даже от нескольких вынужденно проделанных глотков послевкусие «Раки» терзало меня до следующего дня.

– А что же Альбину держали так долго, раз в деле появились новые подозреваемые? – удивилась Варя.

– Так это же были только мои предположения, основанные на вашем устном с Женей заявлении, что имелся такой-то разоблачающий файл. А то, что мне рассказал Сулейман, будучи в состоянии сильного опьянения, думаю, ни один следователь серьезно рассматривать не стал бы. Да и аниматор наутро не подтвердил бы ни одного сказанного накануне слова. – Адвокат развел руками и несколько извиняющимся взглядом посмотрел на Альбину. Но она ему улыбнулась, давая понять, что совершенно ни на что не обижается.

– Установить слежку за Фархатом и Мишель было невозможно, они совсем не покидали территорию отеля в эти дни, – продолжил Максим. – Так что мне поневоле пришлось опять задействовать вас. – Мы с Варей инстинктивно выпрямились, гордые своей ролью в проведении расследования, которая была, если не главной, то все-таки довольно большой. – Вот тут и случилось новое ужасное происшествие, которое изначально расценивалось как несчастный случай. Я имею в виду гибель Кати. Но детали произошедшего заставили усомниться в случайности смерти бедной девушки. Мишель опять фигурировала на довольно опасной позиции. Факты говорили сами за себя: Мишель влюблена в Али – тот погибает, причем в момент, когда активно ухаживает на яхте за нашей дорогой Альбиной. Ненасытная немка быстро находит утешение в объятиях его брата, и ее просто бесит то, что Турхан, продолжая служить ей телом, сердце подарил другой. Хотя не понимаю, как у него хватало на это сил и желания, учитывая, что он был влюблен в Катю, да еще после гибели брата, но это, конечно, не мое дело, – тряхнул головой Максим и вернулся к главной теме рассказа. – Так вот, Катя неожиданно тонет, катаясь на водном мотоцикле, в то время как, по показаниям того же самого Турхана, мы узнаем, что она мастерски управляла этим водным видом транспорта и ей его всегда без тени сомнения доверяли в пользование одной, без инструктора. Третий момент, выводящий Мишель на вершину списка вероятных убийц, – это ее нахождение рядом с девушкой буквально за несколько минут до гибели последней. А я не привык верить в такие совпадения, поэтому добился вскрытия, которое показало, что в крови девушки присутствует значительное количество нитроглицерина, такая доза вызывает у человека сердечный приступ. Что еще, ах да, – спохватился Максим, – вернемся к пропаже флешки и листов. – Варя опять пронзила Сашу гневным взглядом, но его лицо не потеряло своего невозмутимого выражения.

– Мне очень интересно послушать эту часть! – Голос девушки звучал угрожающе, но первый подозреваемый, по версии Варвары, продолжал сохранять самообладание.

– Флешка пропала, скорее всего, в тот момент, когда вы были на дискотеке. Александр припомнил, что во время вашего танца около столика под шатром, который вы занимали, какое-то время провели Фархат и Сулейман. И это казалось несколько странным, принимая во внимание тот факт, что больше в том углу ничего и никого интересного не было, поэтому этим двоим там точно было делать нечего. Кроме, разумеется, кражи флешки, которая им удалась. Причем они сами не предполагали, что время выбрали самое удачное, и ловко подставили другого человека.

– Это еще ничего не значит! – Варя не могла так просто согласиться с доводами адвоката, – я тоже вспомнила, что немец с аниматором в какой-то момент были около нашего столика, но это не доказывает, что они все вместе не состоят в сговоре! Так что веских причин доверять Саше не вижу. Тем более что в ту ночь, когда нас похитили, на лестнице кто-то за нами гнался, и первым, кого мы увидели, когда попали на освещенный участок, – тут она сделала эффектную театральную паузу и обличительным тоном проговорила: – Был Саша!

– Да, – подтвердил адвокат, совершенно спокойно приняв ее заявление.

– Когда ты и Женя пропали, – дерзнул высказаться тот, кого Варя продолжала подозревать в причастности ко всем преступлениям, – я первым делом рассказал о вашем странном поведении у лифтов Максиму.

– Мы не могли просто закрыть глаза на этот факт и потратили не один час на изучение всех записей с камер видеонаблюдения, имеющихся в отеле, – подхватил Сашино высказывание адвокат. – То, что на лестнице в главном корпусе неожиданно погас свет, оказалось чьей-то злой шуткой, и неработающие лифты, кстати, тоже были ее следствием. Какой-то знаток потрудился над проводами. Первым делом мы стали выяснять местонахождение Фархата и Мишель. Так как ваше исчезновение явилось веским основанием для того, чтобы рассказать обо всем полиции, они уже допросили двух немцев по всей строгости. Кстати, Фархат по происхождению турок, но с детских лет он проживал на территории Германии. Образование он и вовсе получил в Англии. Отсюда и превосходное знание языков. Он считал себя европейцем.

– Так это они нас все-таки похитили? Но Турхан сказал, что в этом деле замешан его брат… – припомнила Варя.

– Увы, или, может, к счастью, у обоих – Мишель и немца турецкого происхождения – в ночь вашего похищения было железное алиби. Фархат до ее окончания находился на дискотеке, потом, даже после закрытия, долго сидел за барной стойкой, выпивал, что зафиксировано камерами. А вот Мишель после танцев удалилась в свое бунгало, так как очень надеялась, что Турхан ее навестит. Но у аниматора, видимо, были другие планы, поэтому немка накачалась виски и пришла в корпус, где проживает обслуживающий персонал, и закатила жуткий скандал.

– Кстати, Мишель призналась, что приклеила нам записку с угрозой к двери, – вставила я.

– Да, но на этом ее очевидная причастность закончилась, – кивнул Максим. – Так что дело застопорилось.

– А Турхан? Вы его допросили после нашего с ним разговора в беседке, его похитили не вместе с нами? – осенила меня догадка.

– Нет, – разочаровал меня адвокат, – но не подумай, мы сразу о нем вспомнили, но он ушел из отеля, по всей видимости, сразу, как только поговорил с вами, чему есть много подтверждений – его видели ночные администраторы и зафиксировали камеры на выходе в вестибюле.

– А Саша? – опять решила Варя попробовать вывести на чистую воду своего таинственного кавалера.

– Не сомневайся, мы установили слежку за всеми, – успокоил ее Максим, а Саша хмыкнул, подавляя смех. Птичкина состроила ему зверскую гримасу, но его это, по-моему, позабавило еще больше.

– Ну и что выяснили? – Наша подопечная сидела как на иголках, ей, как и всем остальным, очень хотелось узнать финал всей истории.

– А выяснили мы следующее, – несколько торжественно произнес адвокат: – Мы стали искать Турхана, поднимать все его связи, и вот что нам удалось открыть: в своей небольшой съемной квартирке он не появлялся, у Али тоже, тем более что там все опечатано полицией. Тогда мы подняли адрес дома его покойных родителей. И тут нас ждала удача, но, к сожалению, мы потеряли достаточно времени, поэтому самого аниматора там не застали. Но сохранились свидетельства его недавнего пребывания там. Несколько пустых бутылок, посуда, смятое постельное белье, какая-то одежда, разбросанная по углам, в общем, много чего. Мы опросили соседей, одна старушка припомнила, что прошлой ночью видела, как Турхан уехал с братом, только ее еще удивило, что брат держался бодро, а вот Турхан был словно пьяный, что ли. Бабушка оказалась настолько бдительной, что запомнила машину, на которой они были. Мы сделали запрос в полиции и выяснили, что владельцем этого автомобиля является третий, старший брат Турхана Мухтар.

– Так это он нас похитил? – опять перебила Варя. – Тогда мне совсем непонятно зачем и какое этот турок имеет отношение ко всей этой истории.

– Самое прямое, – вздохнул Максим, – и моя вина, что я вовремя не занялся родственниками и друзьями Али, возможно, многое выяснил бы раньше, и бедная Катя осталась бы жива.

Мое сердце защемило от неподдельного раскаянья, звучавшего в голосе адвоката. Подруги, видимо, почувствовали то же самое, потому что наперебой стали утешать Максима, мол, он и так молодец. Даже Саша пробурчал что-то успокаивающее.

Максим выдохнул, посерьезнел и вернулся к делу:

– А теперь финальная часть. С детства, как вы помните из моего рассказа, Мухтар очень трепетно относился к младшему брату, они даже не могли поделить его с Али. Каждый считал, что это только его брат. Потом Мухтар ушел в армию и там быстро встал на ноги. А про карьеру остальных братьев мы с вами, кажется, уже знаем достаточно. Так вот, вернувшись, Мухтар занялся постройкой собственного дома, это нам рассказала все та же пожилая соседка и любезно дала адрес поселка, где велись работы. Мы туда сразу направились и нашли в довольно плачевном состоянии на дороге тебя, милая Варвара, а также Евгению в окровавленных одеждах…

– О! – Он не успел продолжить, так как Птичкина немедленно обеспокоилась: – Что с тобой, ты ранена?

– Нет, пара царапин, примерно таких же, как у тебя, ну и еще пуля по касательной задела руку, – я отогнула рукав блузки. Варя увидела небольшую повязку. – В общем, не о чем и говорить, – беспечно махнула я другой, здоровой рукой.

– Ты удивительная девушка, – восхитилась Варя. – Так кого вы еще нашли по дороге в поселок? – обернулась она к адвокату.

– Вас, а также вашего преследователя, который, похоже, на тот момент тронулся умом и устроил настоящую пальбу, но мне повезло первым же выстрелом его обезвредить…

– Убил? – в испуге произнесла Варя, прикрыв рукой рот.

– Ранил, но удачно, он будет жить, так что моя совесть чиста. Но рана оказалась довольно серьезной, так что какое-то время он проведет в больнице, а потом его посадят в тюрьму.

– Но почему он все это проделал? – Я никак не могла понять причин, побудивших человека совершить все эти зверства, хотя, конечно, в своей профессиональной деятельности встречалась с еще более кровавыми историями. Но привыкнуть к людской кровожадности и преступникам было невозможно.

– Он хотел сберечь честь своей семьи, в этих краях это очень важно, а для военного вообще стоит на первом месте. Поэтому, думаю, он и рану такую странную проделал на груди у Али, в виде символов, изображенных на флаге Турции: звезды и полумесяца. Наверное, проводил своего рода ритуальное убийство. Мухтара опознал по фотографии сдавший ему в прокат на причале лодку работник маленького порта, он сказал, что еще удивился, куда это в середине ночи направился странный мужчина. Тот же объяснил, что рыбачить, хотя удочки при нем замечено не было. На яхте, где был убит Али, в той каюте эксперты сняли, кроме отпечатков Альбины, также и пальцы Мухтара, но не знали тогда, кому они принадлежат. А вот нож опознали его сослуживцы, оказалось, таким клинком его наградили за проявленные успехи. Причиной гибели Кати, как и Али, было то, что Мухтар считал занятие, избранное братьями для заработка, как минимум недостойным. Когда он вернулся из армии, Али сам ему похвалился, что в отеле, ублажая дам, они за неделю зарабатывают месячное жалованье Мухтара. Так что с Али Мухтар покончил без особого сожаления, считая, что он заслуживает наказания. А вот убить Турхана у него рука не поднималась. Он прокрался на территорию отеля, – на одной из видеокамер удалось среди прочих заметить и его лицо, – увидел Турхана с Катей, решил, что она одна из клиенток, а также узнал от брата, что Турхан в скором времени вообще собирается жениться на русской. Этого Мухтар допустить не мог, ему было важно, чтобы брат остался на родине, чтобы занялся честным трудом. В общем, он подсыпал Кате смертельный порошок в бокал. И тогда Мухтар был в числе посетителей в баре на пляже, когда вы следили за Мишель. Женя, кстати, вспомнила, что видела Мухтара, который тоже сидел за стойкой бара и мог подсыпать яд.

– Да, точно, у меня зрительная память хорошая. Когда Макс принес мне фотографию преступника, я сразу же опознала в нашем мучителе странного посетителя с каким-то сумасшедшим взглядом. Жаль, что я тогда, увлеченная слежкой за Мишель, не придала ему значения, – произнесла я.

– К сожалению, видеокамеры в том заведении нет, но вот официант также заметил нервного мужчину, а еще от него не укрылся тот факт, что он имел несколько возможностей свободного доступа к бокалу Кати, например, когда она пошла здороваться с группой русских туристов. Этот же официант, кстати, вспомнил, что в тот момент Мишель сидела за своим столиком. А вот Мухтар, наоборот, как-то засуетился, заерзал на своем стуле и очень быстро покинул заведение, причем стремительно, хотя до этого сидел там чуть ли не с раннего утра и никуда не торопился. В итоге Катя мертва, а Мухтар решил, что после второго удара, полученного за несколько дней, Турхан бросит свое недостойное занятие и полностью вернется под опеку старшего и единственного оставшегося у него родственника. Но тут его ждал новый сюрприз, брат стал крутиться возле еще одной русской, это, как вы понимаете, была Женя, весьма далекая от страстей, бушующих в отеле, которая вела свое собственное расследование, таская везде за собой Варю. Когда же ночью Турхан пошел с вами обеими на свидание в ту самую беседку, в которой несколько дней назад развлекался с Катей, Мухтар сделал ошибочные выводы, что расправился не с той, а невеста на самом деле эта русская и их вообще две. В общем, запутался и рассвирепел. Стал подслушивать и подглядывать…

– Ох, я утешала Турхана, когда он рыдал, на всех известных мне языках, – вспомнила я. – А со стороны это выглядело, как будто мы с ним обнимаемся.

– Тогда ясно, почему он сделал свои ошибочные выводы, – вздохнул адвокат. – К счастью, Мухтар избрал новую тактику и на этот раз сразу убивать не стал, а для начала похитил подозрительных россиянок, а потом и самого Турхана.

– Теперь я понимаю, что послужило причиной, и вообще многое встало на свои места. – Я мысленно все еще прокручивала в голове только что услышанное. – Я догадываюсь, о чем спорили братья, Мухтар ведь мною на самом деле пытался шантажировать Турхана, но я тогда думала, что у меня создается ошибочное впечатление, ведь турецкого языка я не знаю. А догадаться об истинных причинах, не зная всего, совершенно нереально. – Тут я вспомнила еще одну очень важную вещь: – Постойте, а Саша что делал под нашей дверью в ту ночь?

– Какое он занимает место во всей этой истории? – немедленно влезла с остро волнующим ее вопросом Варя. При этом она прищурилась, пытаясь своим взглядом, как рентгеном, насквозь просветить Александра, надеясь наконец понять, что у него на самом деле на уме.

– Варя, больше не стоит его подозревать, – Максим придержал Сашу за руку, останавливая, так как тот открыл рот, чтобы начать оправдываться. – Позволь, я доведу рассказ до конца, и, если после этого у тебя останутся вопросы, я готов ответить на все.

– Ладно, – благосклонно согласилась Птичкина.

– Ну вот, а дальше все стало делом техники, самое главное, что вы с Турханом достаточно вовремя затеяли этот побег. Мухтар, когда нам удалось его скрутить, даже, несмотря на ранение, был весьма агрессивен, и в его действиях, словах и глазах читалось безумие. Настолько вся эта история потрясла его. Хотя не знаю, стоит ли выказывать сострадание убийце. Он уже дал показания и во всем признался. Говорит, что с нетерпением ждет приговора и надеется, что ему недолго осталось ходить под солнцем.

– Троих людей загубил, и ради чего?! Каких-то доисторических принципов! Неужели он считает, что его борьба за честь семьи стоила таких жертв?! – возмущенно сказала Варя.

– Ты не права, – поправила ее Альбина, – погибли двое: Али и Катя.

– А Турхан? – нахмурилась она. – О господи! Вы его не нашли, конечно, я же без сознания была. – Она вскочила и стала судорожно пытаться выудить белую больничную тапочку из-под кровати. Но она не поддавалась, тогда, забыв о том, что комната полна народу, она встала на четвереньки и полезла под свое ложе.

– Варвара, что ты делаешь? – изумленно позвала ее Альбина, но так как сестра ей не отвечала, занятая своими сборами, она тоже опустилась на пол и глянула на нее с другой стороны из-под свисающего уголка одеяла.

– Как что? Надо немедленно бежать спасать Турхана, вдруг он еще жив! – прокричала Варя. – Он там, в туалете на полу, надо спешить!

– Вылезайте, – с торца кровати скомандовала я, тоже из согнутого положения. Девушки покорились. – Я тоже прекрасно помню про аниматора.

– Эй, неугомонные, – сквозь смех позвал Максим. – Конечно, вид ваших пятых точек, торчащих из-под одной кровати, весьма впечатляет, но, может быть, вы дадите мне, наконец, закончить, а то ведь все время отвлекаетесь! – беззлобно пожурил он.

– Ох, да, да… – рассеянно пробормотала Варя, принимая укоры на свой счет, ведь все вопросы исходили от нее.

– Никто уже не погибает, Турхан тут, в соседней палате, только врачи к нему пока посетителей не пускают, но он в сознании, состояние его стабильное, мне было разрешено несколько минут поговорить с ним, поэтому я и смог связать все нити воедино, показания Турхана на многое пролили свет. – При этих словах Максима я почувствовала, как внутри у меня разрослось приятное ощущение радости, которое породили эти хорошие новости. Варя стала слушать Максима теперь уже с улыбкой на лице: – Он потерял много крови, поэтому поправляется очень медленно, но прогнозы довольно благоприятные.

– Вот здорово, – просияла Варя. – Тогда у меня, если можно, последний вопрос, – она с заискивающей улыбкой посмотрела на адвоката.

– Можно, – он устало махнул рукой.

– А что с этой шайкой, содержащей публичный дом? – Она не удержалась и одарила мимолетным презрительным взглядом Сашу.

– Ну что, прямых доказательств никаких нет, – пожал плечами Максим. – Но думаю, что теперь, когда владелец отеля в курсе, его служба охраны сама разберется. Точнее, она уже частично разобралась и очень помогла мне с получением информации. Фархат неожиданно стал очень разговорчивым, а вот Мишель уже, думаю, в своей Англии или в Германии – у нее везде недвижимость. Но ее мягко предупредили, что, несмотря на все ее деньги, в этом отеле ей больше никогда не будут рады и не стоит рисковать с возвращением. – На лице адвоката промелькнула злорадная усмешка. – А за эти дни штат аниматоров полностью обновлен.

– Только за одним исключением, – кашлянув, неожиданно сказал Саша.

Варя опять угрожающе засопела, мириться с его присутствием в палате она отказывалась. Но он, видимо, и не ждал от нее лояльности, так как незамедлительно продолжил:

– Турхану будет предложено место директора по развлекательной части.

– А вдруг он разовьет прежнюю деятельность? – предположила Альбина.

– Думаю, он получил хороший урок, – после секундной паузы ответил Александр, – а я, в свою очередь, сделаю все возможное, чтобы исправить прошлые ошибки и не допустить ничего подобного, – уверенно произнес он.

– Постойте, а он тут, собственно, при чем, что это за я да у меня?! С чего это он теперь решает?! Или сумел все-таки выйти сухим из воды, а вы, я смотрю, все уши развесили и каждому его слову верите, – принялась Варя бранить всех присутствующих. – Вот меня выпишут, и я отправлюсь прямиком к владельцу отеля и уж открою ему глаза на то, какие у него сотрудники работают! – пригрозила она.

– Пожалуйста, – Саша улыбнулся широкой улыбой, – только, боюсь, ты не успеешь, владелец с сегодняшнего дня в отпуске, так что тебе придется еще раз прилететь в этот отель, чтобы выполнить свою угрозу.

– Подумаешь, напугал, – не сдавалась воинственная девица. – Но вообще-то, в отличие от некоторых, – она одарила Александра недоброжелательным взглядом, – я предпочитаю два раза в одно и то же место не ездить, но тут мне придется сделать исключение, ради благого дела поступиться принципами, и я это проделаю во имя торжества справедливости! – Для весомости она потрясла у себя над головой указательным пальцем.

– Варя, – потянула я ее за рукав больничной сорочки.

– Ну что тебе? – раздраженно бросила мне Птичкина.

– Уймись уже, он и есть владелец отеля, – произнесла я и, не выдержав, залилась веселым смехом.

В последующие минут пять все посетители заходились в приступе безудержного хохота, а Варя, как одинокое огородное пугало, уныло на нас поглядывала, лицо ее стремительно покрывалось бордовой краской. На Сашу она не могла глаз поднять. Он один, должна отметить, хоть как-то пытался подавить рвущийся наружу смех, но от этого выглядел еще хуже. Его раздутые щеки, веселые чертики в глазах и попеременные прикрывания рта то одной, то другой рукой – все это выдавало его абсолютную солидарность с настроением присутствующих в комнате.

– Ну хватит уже! – Варя начинала злиться. – Я хочу вам напомнить, что все еще нахожусь в больнице, у меня сотрясение мозга, мне нужен покой, так что все немедленно вон из моей палаты! – Но никто не реагировал на ее предложение. – Ну, пеняйте на себя. – Она решительно нажала кнопку вызова медсестры, которая буквально через минуту явилась в кабинет. Картина, которую она застала, явно ей, привыкшей к тишине и покою, принятым в больницах, не понравилась. Поэтому она позвала доктора, а тот уж быстро со всеми разобрался, в две минуты попросив всех нас освободить палату, мотивируя это тем, что больной все еще необходим покой, а также заявив, что пришло время обеда и до завтра он сюда вообще больше никого не пустит.

На следующий день Варю выписали. Мы вернулись в отель, но задерживаться не стали. Нам предстояло только собрать вещи. Максим вызвался нам помочь и смиренно попивал кофе в гостиной нашего просторного бунгало. Мы с девчонками толкались у раскрытого шкафа в комнате Птичкиной.

– Варя, – осторожно начала я трудный, но необходимый разговор, – по поводу Александра…

– И слушать ничего не хочу о нем! – топнула она ногой и упрямо поджала губы.

– Но это важно! – Я решила проявить настойчивость.

– Милая, нельзя быть такой упертой! – вмешалась Альбина. – Ты ведешь себя как ребенок…

– А как еще мне себя вести, если я влюбилась в него, а думала, что он негодяй и женат, а теперь оказалось, что не негодяй, но все же вроде как негодяй, раз ухаживал за мной, а сам женат!!! – Ее голос сорвался на крик, она забыла, что ее слышит находящийся в соседней комнате Максим, да это казалось совсем неважным в данный момент.

– Ничего не понимаю, кто женат, а кто негодяй? – Альбина уставилась на меня круглыми глазами. – У нее что здесь, двое мужиков было?

– Да нет, никого не было! – Варя топнула ногой.

– Это она, вероятно, про Сашу, – догадалась я, – только он не женат.

– Как это? – Варя помотала головой. – Подожди, он же сам говорил, что: «Моя жена…»

– А что «моя жена…»? – уточнила я.

– Не помню что, он, кажется, не договорил, – Птичкина задумалась на минутку, – точно, вспомнила! Я тогда сбежала от него за немцем следить, а его телефон отвлек. Но потом, – она схватила меня за руку, – помнишь, ты же мне тоже подтвердила, что он женат.

– Был женат, – произнесла я по слогам. – Ты же меня толком никогда не выслушаешь. Я спросила его про это…

– Ну да, – Варя кивнула, – и что он ответил?

– Он мне рассказал, что жена его погибла в автомобильной катастрофе пять лет назад, и он с тех пор больше ни на ком не женился. И вообще он все время нашего знакомства меня только о тебе и расспрашивал. Очень уж ты ему понравилась, вот он и гадал, как завоевать твое расположение, а меня просил помочь, боялся спугнуть тебя излишней настойчивостью, – в общем, романтик.

– Так что же это получается? – Лицо Вари приняло испуганное выражение.

– Получается, что он не негодяй и ты, дура, отвадила хорошего мужика. – Альбина дружески потрепала ее по щеке. – Беги к нему в номер, падай ниц, может быть, простит, – порекомендовала она.

– Что, тогда я пошла? – Варя неуверенно перетаптывалась с ноги на ногу.

– Бегом! – рявкнул Максим, с улыбкой заглянув к нам в комнату.

Птичкина, наконец, оставила свои сомнения и вылетела из бунгало. Мы, преисполненные надежд, снова принялись за сборы. Но, к сожалению, вскоре Варя вернулась и со слезами на глазах сообщила, что администраторша рассказала, что владелец отеля внезапно уехал по неизвестным делам, и когда теперь появится, она не знает. Но вызвалась передать ему сообщение или записку. Варя расплакалась. Максим попытался дозвониться до Саши, но вежливый голос оповестил его, что «абонент недоступен».

– Это ничего, так мне и надо! Я – неудачница! – не щадила себя Птичкина.

Я понимала, что утешать ее бессмысленно. Продолжая обливаться слезами, она все же кое-как покидала вещи в чемодан.

– Ладно, Варька, полетели домой. Все утрясется, – Альбина, как и я, очень ей сочувствовала.

– Вот и отлично, что мы уезжаем. Никогда больше не приеду в эту ужасную страну! – От рыданий Варя перешла к гневу.

Я расценила эту перемену как хороший знак.

– И правильно!

– Не расстраивайся, Варя, ты очень хорошая, тебе обязательно повезет! – попытался успокоить ее Максим. – Женя, можно тебя на минутку?

– Да. – Я ждала, что он захочет поговорить со мной. После нашего спасения нам с ним не удалось перекинуться и парой слов. Адвокат был занят расследованием. Я же для себя решила, что наш так и не начавшийся роман нужно оставить курортным воспоминаниям. Глядя на переживания Птичкиной из-за Александра, я решила постараться избежать подобных эмоций.

– Женя, вы уезжаете сегодня… – начал Максим, волнуясь.

– Да, – подтвердила я и сразу же продолжила: – Давай оставим все как есть. Эти отношения, которых и ты и я, возможно, хотим, ни к чему не приведут. Я никогда не перееду в Турцию, тебе нечего делать в Тарасове – наш городок слишком мал для твоего профессионализма и карьерных амбиций. Я не хотела бы подрезать тебе крылья…

– Но ты мне очень нравишься! – Максим взял меня за руку, но я поспешила высвободиться из соблазнительного тепла его ладони.

– Не надо, извини, но так будет лучше, – и я вернулась к девчонкам, чувствуя, что все те слова, которые мы не высказали, остались висеть в воздухе гостиной.

Максим довез нас до аэропорта, помог с регистрацией на рейс и очень быстро уехал. Я с тяжелым сердцем смотрела ему вслед. Мне было жаль, что пришлось все завершить, так и не начав. Сердце отчаянно желало влюбиться, а я заставила себя закрыться от этих эмоций. Что ж, моя профессия не давала замолчать голосу разума. Сейчас я жалела, что шла у него на поводу.

Вскоре мы заняли места в самолете. Мы с Альбиной вдвоем, а Птичкина на соседнем ряду от нас. Рядом с ней сидела молодая девушка, которая настолько боялась летать, что из ее глаз постоянно катились слезы, она вытирала их тыльной стороной ладони, пыталась собраться, но только ее взгляд падал за окно на серебристые крылья красавца лайнера, как новый поток влаги опять застилал ей глаза.

– Девушка, милая, ну успокойтесь вы, – пыталась Варя унять ее тревогу, – надо быть оптимисткой, иначе ведь никаких нервов не хватит, а у вас еще вся жизнь впереди, – увещевала она ее, но все было тщетно.

– Простите, пожалуйста, – обратилась к Варе симпатичная стюардесса. – Муж этой девушки должен лететь первым классом, но он знает о боязни своей жены летать, поэтому хочет с вами поменяться местами.

– То есть, – не очень поняла Птичкина.

Мы с Альбиной с интересом прислушались.

– Чтобы быть рядом с женой, – уточнила стюардесса.

– Странно, что ж он только один билет взял в этот первый класс? А про жену забыл, что ли? – заворчала наша горемыка.

– Да нет, это ему на работе такой дорогой билет купили, он в командировку летал, – истерическим голосом взвизгнула девушка рядом с Птичкиной, – а у нас любовь, и он один долго не может, поэтому мы полетели вместе, но первый класс нам не по карману. – Она всхлипнула и вытерла нос тыльной стороной ладони. – Я думала, справлюсь, но я так боюсь, – заревела она с новой силой.

– Это ясно, – кивнула Варя, – а я-то куда денусь?

Состояние девушки беспокоило всех в салоне с каждой минутой все больше и больше. Я протянула ей пачку бумажных платков, которую всегда носила с собой в сумке. Она тут же шумно высморкалась.

– Вы полетите первым классом, – обрадовала Варю стюардесса, – если, конечно, не возражаете, – со скептической улыбкой осведомилась она, явно будучи уверенной в положительном ответе.

Тем временем девушка тихо завыла, что и сподвигло нашу подругу принять окончательное решение.

– Я согласна, – произнесла она таким тоном, словно ее забирали в армию, а не предлагали провести следующие три часа в очень комфортных условиях.

– Чудесно, следуйте за мной, – пригласила стюардесса.

Они миновали наш салон с тесными креслами, мы с Алькой с любопытством отправились следом, чтобы убедиться, что с Варей все будет в порядке. Эта чехарда с посадочными местами казалась подозрительной. Стюардесса подвела Птичкину к широкому креслу, с которого тут же нервно подскочил мужчина с всклокоченными волосами, быстро поблагодарил и умчался спасать свою любимую, находящуюся на грани срыва.

Варя заняла его уютное место у окошка, мы уже собрались вернуться обратно в свой тесный экономический класс, как вдруг стюардесса спросила у Вари:

– Это не вы обронили? – Она протянула ей что-то блестящее.

– Ого! – Глаза нашей подруги буквально вылезли из орбит. – Это же та самая подвеска в виде весов, которая привлекла своей красотой мое внимание в ювелирном магазине. Женя, помнишь, я тебе рассказывала! Когда мы с Сашей гулять в Анталию ездили!

– Да, – улыбнулась я, подозревая, что наше путешествие будет иметь счастливый финал.

– Так это ваше? – уточнила стюардесса.

– Ее. Неужели вы думаете, что эту вещь ношу я? – со знакомыми веселыми нотками произнес мужчина, сидящий на соседнем ряду.

– Саша? Но как же так?.. Откуда?.. – не веря в реальность происходящего, воскликнула Варя.

– Надеюсь, что из твоих самых сокровенных снов. – Он подошел к ней и впился в ее губы долгим и очень нежным поцелуем. – Если бы я этого сейчас не сделал, я бы, наверное, умер от нетерпения, – прошептал он, переводя дыхание.

Мы с Альбиной, не сговариваясь, захлопали от умиления и радости за нашу непутевую, но такую счастливую в данную минуту Птичкину.

«Все-таки есть в нашей жизни место для сказки», – думала я, подъезжая в такси к своему дому.

Турецкое приключение стало, пожалуй, самым необычным делом в моей карьере. Я предвкушала реакцию своей милейшей тетушки, когда я ей расскажу про наши происшествия. Она совершенно точно будет поражена. Но, как выяснилось, в этот день пришла моя пора удивляться.

– Женечка! – встретила меня у двери моя добрейшая родственница. – Я чуть не лопнула от любопытства, ожидая тебя! – воскликнула она. – Тут приезжал курьер и привез тебе конверт. Я его вскрыла, уж извини, так как не могла поставить подпись, пока не узнаю, все ли в порядке. А внутри оказался авиабилет до Анталии на твое имя с открытой датой и маленькая карточка со странной фразой, вот, – она протянула мне визитку.

– Интересно, – нахмурилась я и прочитала: «Может быть, карьера – это не все?..»

– Вот именно, и еще какая-то заглавная буква М и точка, – произнесла тетушка. – Что это означает? Что за странный вопрос?

– Пока не знаю, но ответ на него требует самого тщательного размышления, – задумчиво произнесла я и ощутила, что те крылья, которые я так боялась подрезать Максиму, вдруг выросли у меня за спиной, заставляя улыбаться от счастья.

ОглавлениеВместо предисловияГлава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6
Рецензий к этой книге пока нет, будьте первым!

Оставить рецензию

Код Антибот

ПОХОЖИЕ КНИГИ

Популярные и начинающие авторы, крупнейшие и нишевые издательства